Тридцатого июля 2025 года в краевом онкологическом диспансере Петропавловска-Камчатского работал обычный операционный день. Бригада хирургов под руководством Любови Цыплаковой приступила к плановому вмешательству около девяти утра. Пациентка — пятидесятисемилетняя женщина, у которой без видимой причины начал расти живот. Предполагали худшее, готовились к сложной операции.
За окнами операционной, единственной в России с видом на действующие вулканы, стояло ясное утро.
К половине двенадцатого всё пошло не так.
Когда земля уходит из-под ног
Первый толчок ударил в одиннадцать часов двадцать четыре минуты по местному времени. Магнитуда восемь целых семь десятых — сильнейшее землетрясение на Камчатке за семьдесят три года.
Здание онкодиспансера построили полвека назад. Сейсмозащиты не предусматривали — кто же знал, что земля способна на такое? Стены затряслись, пол заходил ходуном. Операционный стол качнулся.
Любовь Михайловна, тридцать лет прожившая на Камчатке, видела землетрясения. Но не такие.
«Должны завершить начатое», — сказала она коллегам негромко, твёрдо.
Анестезиолог схватился за аппаратуру, чтобы та не опрокинулась. Ассистенты придержали стол. Пациентка под наркозом не чувствовала, как мир вокруг неё раскачивается в такт толчкам земной коры. Где-то в ста сорока трёх километрах к востоку, на глубине тридцати двух километров под океанским дном, Тихоокеанская плита сместилась под Охотскую. Сейсмическая энергия расходилась волнами, достигла берега, дошла до города.
Толчки нарастали, затихали, снова усиливались. Афтершоки — десятки повторных ударов, каждый способный разрушить дом.
Операция продолжалась.
Три часа между жизнью и смертью
Обычно такое вмешательство занимает полтора часа. В тот день — почти три. Не из-за осложнений. Из-за того, что приходилось замирать, ждать, пока очередной толчок пройдёт, и только потом продолжать.
Руки хирурга не дрожали. Страх придёт позже, задним числом. Эмоциональные афтершоки — так Любовь Михайловна назовёт это потом, в интервью.
А тогда, в операционной, была только работа. Удалить опухоль, остановить кровотечение, наложить швы. Движения отработаны до автоматизма, но автоматизм не спасает, когда пол уходит из-под ног буквально.
За окнами вулканы дымились как обычно. Авачинская сопка, Корякская сопка — привычные исполины Камчатки продолжали стоять. Землетрясение их не впечатлило. Они видели и не такое за тысячелетия.
К часу дня операция подходила к концу. Опухоль оказалась доброкачественной — женщине невероятно повезло. Дважды повезло. Сначала с диагнозом, потом с тем, что операцию не пришлось прерывать.
Последний шов. Проверка. Пациентку увозят в палату. Бригада выходит из операционной молча, каждый думает о своём.
Город за стенами диспансера живёт в режиме чрезвычайной ситуации. Эвакуируют людей из прибрежных районов — идёт цунами. Волны высотой три-четыре метра обрушиваются на Елизовский район. В Северо-Курильске вода заливает порт. В Японии объявляют тревогу.
А в палате онкодиспансера женщина приходит в себя после наркоза. Ей рассказывают про землетрясение. Не верит. Считает, что медсёстры разыгрывают.
Жизнь в зоне риска
Петропавловск-Камчатский — город маленький, все друг друга знают. Врачебная тайна требует не называть имён пациентов. Назовём её условно Татьяна Михайловна. Пятьдесят семь лет — не молодая и не старая, внуков воспитывать, жить ещё и жить.
Выписываясь из диспансера, кланялась врачам в пояс. Благодарила бога. Уходила домой, до конца не осознав, что произошло. А может, как раз понимая лучше других.
Губернатор Владимир Солодов обещал представить бригаду к государственным наградам. Врачи не сочли свой поступок героическим. «Обстоятельства, — сказала Любовь Михайловна полгода спустя, работая в свой официальный отпуск. — Надо выручать коллег. Мы не вправе оставлять пациентов без помощи».
На Камчатке не хватает врачей. Слишком далеко от Москвы, никто не рвётся сюда ради работы. Коэффициенты и надбавки съедаются ценами на топливо, электричество, продукты. Всё везут за тридевять земель, продавцы перекладывают издержки на покупателей. Формально камчатчане получают прилично, на уровне жизни это не отражается.
Здание онкодиспансера построили более полувека назад. Сейсмозащиты нет. Но землетрясение оно пережило. Как и многое другое на этом полуострове, где начинается Родина и где люди научились жить на краю света, на краю тектонических плит, в постоянной готовности к тому, что земля снова качнётся.
Канун Нового года две тысячи двадцать шестого. Телефонный звонок. Татьяна Михайловна поздравляет Любовь Михайловну с праздником. Та отвечает: «И вас — со вторым рождением».
Реабилитация прошла хорошо. Всё идёт по позитивному сценарию.
За окном — вулканы. Дымятся, как тридцатого июля, как сто лет назад, как через сто лет. Земля дышит, живёт, трясётся. А люди на ней оперируют, спасают, работают.
Потому что так устроено. Потому что иначе нельзя.