На плите шипела сковородка, из колонки негромко играл джаз, и Игорь двигался между холодильником и разделочной доской так, будто всю жизнь этим занимался.
Даша сидела на табуретке у окна, поджав под себя ногу, и смотрела на него. Высокий, в серой футболке. Волосы ещё влажные после душа. Он обернулся, поймал её взгляд и улыбнулся — легко, тепло, будто она единственный человек в мире, на которого стоит смотреть.
— Сейчас всё будет, — сказал он. — Не подглядывай.
Она улыбнулась в ответ. Ей было двадцать девять, и впервые за четыре года ей не нужно было убеждать себя, что всё хорошо. Всё действительно было хорошо.
Они познакомились в феврале, через приложение. Даша уже почти перестала верить в эти бесконечные анкеты и фотографии, где мужчины позируют с рыбой или на фоне чужих машин. А потом появился Игорь. Фото без рыбы. Текст без ошибок. И первое сообщение: «Ты правда бухгалтер? Тогда я пропал — терпеть не могу считать».
Она засмеялась. Ответила.
Первое свидание — кофейня в центре. Он опоздал на пять минут и извинялся так искренне, будто совершил преступление. Потом достал из кармана шоколадку — «на случай, если кофе окажется плохим». Кофе оказался нормальным. Шоколадку они съели на двоих.
Второе свидание — прогулка по набережной. Холодно, ветер с реки, а он снял с себя шарф и укрыл её шею. Даша тогда подумала: так не бывает. Не с ней.
Через месяц он повёз её в ресторан в центре города. Дорогой, с белыми скатертями. Она нервничала, потому что не знала, какую вилку брать первой. Игорь наклонился к ней и шепнул: «Начинай с любой. Я тоже понятия не имею». И она расслабилась.
Он говорил правильные вещи. «Ты заслуживаешь лучшего». «С тобой легко». «Я давно не встречал настоящих». Даша слушала и чувствовала, как внутри что-то размораживается — то, что она берегла и прятала после расставания с Костей, после четырёх лет пустых свиданий и маминых вздохов.
— Когда уже внуков-то? — спрашивала Галина Петровна каждый праздник.
И Даша улыбалась, переводила тему, а потом ночью лежала в темноте и думала, что, наверное, что-то с ней не так. Что она слишком тихая. Слишком скучная. Слишком обычная.
А потом появился Игорь. И выбрал её.
Он сделал предложение в июне, на балконе съёмной квартиры. Без кольца — «хочу, чтобы ты сама выбрала». Даша расплакалась, сказала «да», и потом они час искали в интернете ювелирные магазины. Она выбрала тонкое колечко с маленьким камнем. Игорь сказал: «Скромная. Люблю».
Свадьбу назначили на август. Небольшую — тридцать человек. Ресторан за городом, закат над полем, фотографии, от которых потом будет щемить сердце. Мама плакала. Подруга Лена подарила чайник и шепнула на ухо:
— Слушай, ты точно уверена? Он какой-то... слишком.
— В смысле — слишком? — не поняла Даша.
— Слишком правильный. Слишком сладкий.
Даша отмахнулась. Лена всегда была скептиком. Сама развелась три года назад, растит сына одна, смотрит на мужчин как на подозреваемых. Понятно, что ей сложно поверить в чужое счастье.
Свадебная ночь прошла в маленьком отеле за городом. Номер с видом на сосны, шампанское, белое постельное бельё. Игорь был нежным и внимательным. Даша засыпала с ощущением, что наконец-то всё встало на свои места.
А потом он вышел на балкон покурить.
Она не спала — лежала в темноте и слушала. Сначала щелчок зажигалки. Потом — телефонный звонок. Игорь ответил тихо, почти шёпотом. Она разобрала только обрывки:
— Да, знаю... Нет, сейчас не могу... Потом, я сказал...
Голос был другим. Не тем, которым он говорил с ней. Жёстче. Суше.
Он вернулся минут через пятнадцать. Лёг рядом, отвернулся к стене.
— Всё нормально? — спросила она.
— Рабочее. Спи.
Она закрыла глаза. Внутри шевельнулось что-то тревожное — маленькое, холодное. Но Даша привычно задвинула это подальше. Устал. День был длинный. Всё хорошо.
Она уснула с этой мыслью, как с колыбельной.
Всё хорошо.
Не то сказала
Три недели спустя Даша впервые подумала, что сходит с ума.
Полотенце. Обычное махровое полотенце, которое она повесила не на тот крючок. Игорь стоял в дверях ванной и смотрел на неё так, будто она разбила что-то ценное.
— Я же просил, — сказал он. — Сколько раз просил. Моё — справа, твоё — слева.
— Прости, я не подумала...
— В этом и проблема. Ты не думаешь.
Он сказал это спокойно, без крика. Развернулся и ушёл в комнату. А Даша осталась стоять с этим полотенцем в руках и чувствовала себя так, будто её ударили. Не больно, но обидно. И непонятно — за что.
Она убрала полотенце на правильный крючок. Потом перевесила ещё раз — чтобы точно. Вышла на кухню.
Игорь сидел за столом, листал телефон. На её появление не отреагировал.
— Хочешь чай? — спросила она.
— Нет.
— Может, поужинаем? Я могу...
— Я не голоден.
Она налила себе воды, села напротив. Молчание было густым, как туман. Раньше они могли молчать вместе — уютно, спокойно. Сейчас молчание царапало.
— Игорь, — начала она осторожно. — Мне кажется, ты в последнее время какой-то... напряжённый.
Он поднял глаза от телефона.
— Какой — напряжённый?
— Ну... раздражительный. Может, что-то на работе?
— На работе всё нормально.
— Тогда почему...
— Почему — что? — Он отложил телефон. — Даша, я устаю. У меня проекты, встречи, переговоры. Я прихожу домой и хочу отдохнуть. А ты начинаешь допросы.
— Это не допрос. Я просто спросила.
— Ты «просто спрашиваешь» каждый день. Где был, с кем разговаривал, когда придёшь. Это называется контроль.
Даша моргнула. Она не контролировала. Она интересовалась. Разве это не то, что делают жёны?
— Я не контролирую, — сказала она тихо. — Я просто хочу понимать, что происходит.
— Ничего не происходит. Вот что происходит — ничего. Просто ты меня достала.
Он встал и ушёл в комнату. Даша слышала, как щёлкнула дверь.
Она сидела одна на кухне и пыталась понять, где ошиблась. Наверное, не надо было спрашивать. Наверное, он правда устал. Наверное, ей нужно быть терпеливее.
Мама говорила: «Мужика надо беречь. Не дёргать по мелочам».
Даша допила воду и пошла мыть посуду. Звук воды немного заглушал мысли.
На следующий день Игорь вёл себя как обычно. Поцеловал её перед уходом, написал днём: «Буду поздно, не жди». Она выдохнула. Показалось. Перенервничала. Всё хорошо.
А потом это стало повторяться.
Суп был пересолен. Она засмеялась слишком громко, когда смотрела сериал. Позвонила не вовремя. Спросила не то. Сказала не так.
Каждый день — новый повод для его недовольства. Мелкий, почти незаметный. Но Даша замечала. И каждый раз внутри что-то сжималось.
На работе Лена первой заметила перемены.
— Ты какая-то бледная, — сказала она, когда они вместе вышли на обед. — Плохо спишь?
— Нормально. Просто устала.
Лена посмотрела на неё долгим взглядом.
— Как там твой... муж?
— Всё хорошо. — Даша улыбнулась. — Притираемся.
— Угу.
Лена не стала давить. Но Даша видела — она не поверила.
Дома всё стало ещё хуже. Игорь почти не разговаривал. Возвращался поздно, сразу уходил в душ, потом — в телефон. На её вопросы отвечал односложно. В постели отворачивался к стене.
Даша лежала рядом и думала: может, это она виновата? Может, стала скучной? Толстой? Надоела?
Она начала следить за собой. Меньше ела. Покупала бельё, которое раньше казалось ей вызывающим. Готовила его любимые блюда. Старалась не спрашивать лишнего, не дёргать, не раздражать.
Не помогало.
Однажды вечером, когда Игорь уже уснул, Даша взяла его куртку, чтобы повесить в шкаф. Из кармана выпал чек.
Ресторан. Дорогой, в центре. Столик на двоих. Дата — прошлый вторник. Тот самый вторник, когда Игорь сказал, что будет на встрече с партнёром.
Даша стояла с этим чеком в руках и чувствовала, как внутри становится холодно. Не больно — пока нет. Просто холодно и тихо. Как перед грозой.
Может, это правда деловой ужин. Может, партнёр — женщина. Может, есть объяснение.
Она убрала чек обратно в карман. Повесила куртку. Легла рядом с мужем.
Он спал спокойно, ровно дышал. Человек без секретов.
Даша закрыла глаза и приказала себе не думать. Получилось плохо.
Она уже знала, что что-то не так. Но признать это вслух — даже себе — было страшнее, чем не знать.
Звонок
Октябрь навалился на город серым небом и бесконечным дождём. Даша смотрела в окно кухни на мокрые крыши и думала, что давно не видела солнца. Или не замечала.
Суббота. Игорь уехал с утра — «по делам», как обычно. Даже в выходной. Что за дела, где именно — она уже не спрашивала. Научилась.
Квартира была пустой и тихой. Нераспакованные коробки в коридоре так и стояли с переезда. Ремонт, который они планировали закончить к осени, застыл на стадии ободранных обоев. Игорь сначала обещал «займусь на выходных», потом — «найму мастера», потом перестал обещать.
Даша включила стиральную машину. Звук мотора немного заглушал тишину.
Она занималась уборкой — не потому, что было грязно, а потому, что не знала, чем ещё себя занять. Мыла полы, перебирала вещи в шкафу, гладила. Руки работали, а голова — нет. Так было легче.
Телефон зазвонил около двух часов дня.
Номер незнакомый. Даша нахмурилась и взяла трубку.
— Алло?
— Добрый день. Игорь Сергеевич Ветров? — Женский голос, деловой, равнодушный.
— Нет, это его жена. А вы кто?
Пауза. Потом — тем же ровным тоном:
— Это компания по взысканию задолженностей. Игорь Сергеевич имеет просроченные обязательства. Могу я узнать, когда с ним можно связаться?
Даша почувствовала, как пол под ногами становится зыбким.
— Какие... обязательства?
— Я не уполномочена раскрывать детали третьим лицам. Передайте, пожалуйста, что ему необходимо связаться с нами. Хорошего дня.
Короткие гудки.
Даша ещё несколько секунд держала телефон у уха. Руки тряслись.
Задолженность. Взыскание. Она знала, что это значит. Коллекторы. Долги.
Какие долги? Откуда? Игорь ни разу не говорил... Он же предприниматель, у него проекты, сделки...
Она набрала его номер. Длинные гудки. Не берёт.
Написала: «Позвони мне срочно».
Ответ пришёл через двадцать минут: «Занят. Вечером».
Вечером. Конечно. Она подождёт до вечера. Она всегда ждёт.
Даша села на диван и попыталась успокоиться. Может, это ошибка. Перепутали номер. Или это старое, давно закрытое. Мало ли.
Но внутри уже разрасталась тревога — холодная, липкая. Та самая, которую она так старательно игнорировала последние недели.
Игорь вернулся около девяти. Бросил ключи на тумбочку, разулся, прошёл на кухню. Даша сидела за столом и смотрела на него.
— Тебе звонили, — сказала она. — Днём.
— Кто?
— Какая-то компания. По поводу задолженности.
Игорь замер на полсекунды. Потом — будто ничего не услышал — открыл холодильник, достал воду.
— И что?
— В смысле — что? Игорь, мне сказали про долги. Какие долги?
— Это не твоё дело.
— Как это — не моё? Я твоя жена.
Он обернулся. Лицо было спокойным, но глаза — холодными.
— Это моя история. Старая, рабочая. Ты в это не лезь.
— Коллекторы звонят домой. Мне. Как я могу не лезть?
— Я сказал — не лезь.
Голос стал жёстче. Даша сглотнула. Внутренний голос шептал: остановись, не давай, не ссорься. Но что-то другое — то, что она давила в себе неделями — требовало ответа.
— Игорь, я имею право знать. Сколько ты должен?
Он поставил бутылку на стол. Медленно. Слишком медленно.
— Ты имеешь право? — переспросил он. — Это интересно. Ты теперь решаешь, какие у тебя права?
— Я просто хочу понять...
— Ты хочешь контролировать. Следить. Лезть в мои дела. — Он сделал шаг к ней. — Я работаю. Я пытаюсь поднять бизнес. А ты — ты сидишь дома и устраиваешь допросы.
— Я не сижу дома, я работаю!
— На своей бухгалтерской копеечной работе. Да, великий труд.
Даша почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Не от обиды — от бессилия.
— Почему ты так говоришь? — прошептала она.
— Потому что ты меня достала. Постоянно. Каждый день. — Он повернулся и пошёл к двери. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Запомни это.
Дверь спальни захлопнулась.
Даша сидела одна. За окном шумел дождь. Капли стучали по стеклу, и ей казалось, что это единственный звук во всей квартире.
Она достала телефон. Пролистала контакты. Остановилась на маме.
— Дашенька! Как вы там?
— Нормально, мам. Всё хорошо.
— Точно? Голос какой-то...
— Устала просто. На работе завал.
— А Игорь? Как он?
— Хорошо. Много работает.
— Ну и правильно. Мужик должен работать. Ты его не дёргай по пустякам, ладно? Мужья этого не любят.
— Да, мам. Ладно.
— Вот и умница. Целую.
Даша положила трубку. Помощи не будет. Мама скажет терпеть. Лена скажет уходить. А она — она не знает, что делать.
Ночью она лежала без сна. Игорь спал рядом — спокойно, ровно. Будто ничего не случилось.
Она смотрела в потолок и думала: кто этот человек? Тот, который готовил ей завтраки и говорил «ты заслуживаешь лучшего» — куда он делся? Был ли он вообще? Или она его придумала?
Часы на тумбочке показывали три ночи.
Даша закрыла глаза и попыталась представить, как будет жить дальше. Не получилось. Будущее было мутным, как осеннее окно.
Она поняла одно: нужно искать. Нужно знать.
И она боялась того, что может найти.
Папка
Прошла неделя. Ещё одна суббота — и снова Игорь уехал с утра. Сказал — «по делам» — и не уточнил, по каким. Даша не спросила. Она уже научилась не спрашивать.
Но она ждала этого момента.
Когда дверь за ним закрылась, Даша постояла в коридоре, прислушиваясь. Тишина. Шум машины за окном — уехал.
Сердце билось быстрее, чем обычно. Она знала, что это неправильно — рыться в вещах мужа. Знала, что если он узнает — будет скандал. Но другого выхода не видела.
Разговоры не работали. Вопросы — тоже. Игорь закрывался, огрызался, переводил стрелки. «Ты контролируешь». «Ты не доверяешь». «Ты меня достала».
Может, он прав. Может, она параноик. Но тогда почему коллекторы звонят домой?
Даша прошла в комнату. В углу стоял шкаф с документами — тот самый, куда Игорь складывал свои бумаги. «Не лезь туда, — говорил он. — Это рабочее, скучное. Договоры, накладные».
Она открыла дверцу.
Внутри — папки. Стопками. Подписанные фломастером: «Проект 2023», «Налоги», «Личное».
Даша взяла папку «Личное». Руки немного дрожали.
Внутри — документы. Свидетельство о рождении, ИНН, старые фотографии. И — в самом низу — ещё одна бумага. Сложенная пополам.
Она развернула.
«Свидетельство о расторжении брака».
Дата — март 2019 года. Игорь Сергеевич Ветров. Марина Андреевна Ветрова.
Даша перечитала три раза. Буквы не менялись.
Он был женат. До неё. И никогда об этом не говорил.
«Я никогда не был женат, — сказал он ещё на первых свиданиях. — Ты у меня первая серьёзная».
Она поверила. Конечно, поверила. Почему бы не поверить?
Даша сидела на полу, держа документ, и чувствовала, как внутри что-то рвётся. Не громко, не с криком. Тихо, как старая ткань.
Он врал. С самого начала.
Она достала телефон. Набрала Лену.
— Даш? Что случилось?
— Ты можешь приехать? Сейчас.
— Ты плачешь?
— Просто приезжай.
Лена приехала через сорок минут — благо сын был у бабушки на выходных. Молча сняла обувь, прошла на кухню, увидела Дашу за столом с документом в руках.
— Это что?
— Свидетельство о разводе. Его. Две тысячи девятнадцатый год.
Лена взяла бумагу, прочитала. Потом посмотрела на Дашу.
— Он говорил, что никогда не был женат.
— Да.
— И ты нашла это сейчас.
— Да.
Лена села напротив. Помолчала.
— Что ты будешь делать?
Даша не ответила. Она сама не знала.
— Может, есть объяснение, — сказала она неуверенно. — Может, он...
— Какое объяснение? — Лена подняла бровь. — Он скрыл от тебя целый брак. Это не мелочь, Даш. Это не «забыл рассказать».
— Может, ему было стыдно...
— Может. А может, он просто врун. — Лена помолчала. — Ты же звонила мне насчёт коллекторов. Это как связано?
— Не знаю. Он не говорит.
— Не говорит — или не хочет говорить?
Даша промолчала. Ответ был очевиден.
Они сидели на кухне до вечера. Пили чай, который остывал в чашках. Лена не давила, не советовала. Просто была рядом.
Когда она уехала, Даша осталась одна с документом на столе.
Игорь вернулся около восьми. Бросил ключи, прошёл в кухню за водой. Увидел бумагу. Замер.
— Откуда это у тебя?
Голос был ровным, но Даша видела — он побледнел.
— Из твоих документов.
— Ты лазила в моих вещах?
— Да.
— Какого чёрта?
— Ты был женат, — сказала она. — Ты говорил, что никогда не был женат. А ты был.
Игорь несколько секунд молчал. Потом — будто включился — лицо смягчилось, голос стал другим.
— Даш, это было давно. Я не хотел тебя расстраивать.
— Расстраивать чем? Тем, что ты врал мне полтора года?
— Я не врал. Я просто... не рассказал.
— Это одно и то же.
— Нет, не одно. — Он сел напротив, попытался взять её руку. Даша отдёрнулась. — Слушай, она была... сложной. Ненормальной. Это был ошибочный брак, я хотел забыть. Ты бы не поняла.
— Почему не поняла бы?
— Потому что ты не знаешь, каково это — жить с человеком, который тебя изводит.
Даша слушала и чувствовала, как слова обтекают её, не проникая внутрь. Она уже видела это раньше — как он подбирает фразы, как переворачивает ситуацию, как делает себя жертвой.
— А долги? — спросила она. — Коллекторы, которые звонят?
— Это рабочие моменты. Временные.
— Сколько ты должен, Игорь?
Пауза. Слишком длинная.
— Это не важно.
— Сколько?
Он отвёл глаза.
— Около двух миллионов. Но это...
— Два миллиона?
— Это решаемо. Скоро закроется сделка, и всё...
— Какая сделка? Ты полгода говоришь про сделки. Где они?
Игорь поднялся. Лицо снова изменилось — стало жёстким, закрытым.
— Я не обязан отчитываться.
— Обязан. Я твоя жена. Ипотека на мне. Я имею право знать.
— Ты имеешь право молчать и не лезть в мои дела.
Они стояли друг напротив друга. Между ними — кухонный стол, чашки с остывшим чаем, разбитое доверие.
— Я хочу развестись, — сказала Даша.
Она не планировала этого говорить. Слова вылетели сами — и повисли в воздухе.
Игорь моргнул. Потом — засмеялся. Коротко, невесело.
— Развестись? Ты? — Он покачал головой. — Даша, ты никуда не денешься. Ипотека на тебе. Квартира оформлена на тебя. Ты без меня не вытянешь.
— Вытяну.
— Нет. Ты привыкла, что рядом кто-то есть. Тебе нужен мужик. Твоя мама всю жизнь тебе это говорила, разве нет?
Даша молчала.
— Вот именно, — сказал он. — Так что давай без истерик. Остынь, подумай. Утром поговорим нормально.
Он вышел из кухни. Через минуту хлопнула дверь спальни.
Даша стояла одна. В руках — свидетельство о чужом разводе.
Она подумала: он прав. Мама говорила. «Мужика надо держать». «Одной тяжело». «Терпи, притрётесь».
А потом подумала другое: а может, мама ошибалась?
Может, одной — не страшно. Может, страшнее — рядом с тем, кто врёт?
Она не знала ответа. Но впервые за долгое время — хотела его найти.
Полгода спустя
Апрель пришёл неожиданно тёплым.
Даша стояла у открытого окна и смотрела, как во дворе мальчишки гоняют мяч. Воздух пах землёй и чем-то свежим — то ли почками, то ли надеждой.
Квартира была той же — однушка в новостройке, недоделанный ремонт, коробки в коридоре. Но теперь здесь жила только она.
Развод оформили в феврале. Быстро, почти без скандалов — Игорь будто выдохся. Или нашёл кого-то нового. Даша не спрашивала. Ей было уже всё равно.
Долги разделили через суд. Адвокат, которого нашла Лена, оказался цепким и дотошным. Часть повесили на Игоря, часть — на непонятные его «проекты». Дашу почти не зацепило.
Ипотеку она тянула сама. Тяжело, но тянула. Подрабатывала вечерами — вела бухгалтерию для маленькой кондитерской. Платили немного, зато вовремя. И пирожными иногда угощали.
Звонок в дверь.
Лена стояла на пороге с коробкой.
— Торт, — объявила она. — Шоколадный. Ты любишь шоколадный.
— Я на диете.
— Ты всегда на диете. Это не повод.
Они сели на кухне — той самой, где полгода назад Даша узнала правду про долги, про брак, про всё. Теперь здесь было светлее. Или просто так казалось.
— Ну как ты? — спросила Лена, разрезая торт.
— Нормально. — Даша подумала. — Даже хорошо, наверное.
— Наверное?
— Странно это. Раньше я каждый день просыпалась с тревогой. Что не так скажу. Что не то сделаю. Что он будет недоволен. — Она взяла вилку. — А сейчас просыпаюсь — и тихо.
— Это не странно, — сказала Лена. — Это нормально.
Они помолчали.
— Жалеешь? — спросила Лена.
Даша задумалась. Жалела ли она?
— О том, что вышла замуж — да. Наверное. Столько знаков было, а я не видела. Или не хотела видеть.
— А о том, что ушла?
— Нет.
Она сказала это уверенно. Впервые за долгое время — уверенно.
Лена улыбнулась.
— Ну и правильно.
Вечером, когда Лена ушла, Даша взялась за последнюю коробку в коридоре. Ту самую — с переезда. Она стояла тут с августа, и всё руки не доходили.
Внутри — старые вещи. Книги с института. Фотографии. Дневник, который она вела лет в двадцать. Записи корявым почерком, наивные мысли о любви и будущем.
Даша пролистала несколько страниц. Улыбнулась.
«Хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Чтобы не надо было притворяться кем-то другим».
Она написала это девять лет назад. И всё это время искала — ту самую любовь, которая примет её такой, какая есть. Нашла Костю — не срослось. Нашла Игоря — обманулась. Искала в других, а надо было — в себе.
Мама звонила утром.
— Дашенька, как ты там? Одна, в этой квартире... Может, приедешь на выходные? Я пирогов напеку.
— Приеду, мам. Обязательно.
— И знаешь... может, зря ты так. С Игорем. Может, можно было...
— Нельзя, мам.
Пауза. Даша ждала привычного «ну ты подумай», «мужика надо держать». Но мама сказала другое:
— Ладно. Ты взрослая. Тебе виднее.
Даша положила трубку и поняла, что улыбается.
Вечер опускался на город. Она закрыла коробку, отнесла на балкон. Потом вернулась на кухню, налила себе чай.
За окном темнело. Зажигались фонари. Где-то внизу смеялись дети.
Даша села у окна, обхватив чашку ладонями. В квартире было тихо — но это была хорошая тишина. Не пустая, а спокойная.
Она подумала: странно, но я больше не боюсь.
Не боюсь быть одна. Не боюсь маминых вздохов. Не боюсь, что скажут «не справилась».
Справилась.
Может, не так, как планировала. Может, не так, как мечтала когда-то, в двадцать лет, с дневником на коленях. Но — справилась.
Она допила чай, вымыла чашку. Посмотрела в окно — там, за стеклом, город жил своей жизнью. Машины, люди, огни.
Завтра будет новый день. И послезавтра. И ещё много дней, которые нужно прожить.
Даша выключила свет на кухне и пошла в комнату.
Впервые за долгое время ей не нужно было ни перед кем отчитываться. Ни подстраиваться, ни угадывать настроение, ни бояться сказать не то.
И это было странное, непривычное, почти забытое ощущение.
Свобода.