— Ба, можно я эту кастрюлю туда поставлю? Она же для борща, ведь так? — спросила шестилетняя Анюта, привставая на носочки, чтобы дотянуться до кухонной полки. Бабушка Вера оторвалась от раковины.
— Давай я сама. Она тяжёлая, а у меня сил много. Девочка настойчиво поджала губы. — Я же твоя помощница. Вера Ивановна слабо улыбнулась потухшими глазами. "Помощница, Господи, семилетний ребёнок, а уже понимает, что без этой подработки им с её пенсией не прожить".
Дочка Маша присылала деньги редко три, от силы пять тысяч рублей. У неё новая семья, дети от другого мужа. Прошлая жизнь с юношеской ошибкой канула в лету. — Ладно, умница моя, только аккуратно.
Кухня в особняке Корниловых была огромной, как их собственная двухкомнатная квартира. Мраморные поверхности, техника, название которой Вера Ивановна с трудом произносила, холодильник в два её роста. Она работала здесь уже третий месяц. Мыла, чистила, нарезала, переносила. Грязная работа, от которой отказывался повар.
Но платили хорошо, и разрешили приводить внучку. — Аня никому не помешает, — убеждала тогда Вера Ивановна хозяйку, Елену Викторовну. — Она у меня тихая, послушная, будет сидеть в уголке, я ей дам книжку. Елена Викторовна окинула девочку взглядом, словно оценивая товар перед покупкой. — Хорошо, пусть приходит, но только чтобы не путалась под ногами.
Аня и не мешала. Она научилась быть почти незаметной, тихо ходить, не задавать лишних вопросов, не трогать чужие вещи, но при этом всё видеть. Большие карие глаза впитывали происходящее, как губка. Через неделю у единственного сына Корниловых, Максима, должна была состояться свадьба. Дом гудел, как встревоженный муравейник. Флористы заполняли гостиную цветочными композициями из белых роз. Декораторы обсуждали расположение столов в зимнем саду.
Повара трудились от зари до поздней ночи, составляя праздничное меню. Аня наблюдала за всем этим, перемещаясь по дому бесшумно, как маленький котенок. Она заметила, как повар Игорь Семёнович по вечерам клал в сумку небольшие пакеты с сыром или ветчиной. Прятал украдкой, оглядываясь по сторонам. Аня не спрашивала ничего.
Она помнила, как бабушка отругала её, когда она рассказала про садовника с фляжкой. — Люди выкручиваются, как могут. Анечка, держи язык за зубами, если не хочешь сделать хуже. Ещё она видела, как горничная Людмила вздрагивала каждый раз, когда в комнату заходила Елена Викторовна. Она бледнела, словно ждала удара. А шофёр, дядя Витя, разговаривал с чёрным "Мерседесом" хозяина, словно с живым существом.
— Красавица моя! — шептал он, протирая капот тряпкой. — Никому тебя не отдам. Но больше всего Аня слышала разговоров о невесте. Света. Двадцать четыре года, длинные светлые волосы, ослепительная улыбка, дочь владельца сети магазинов электроники. — Отличная партия, — говорил хозяин дома, Владимир Сергеевич, потирая руки. — Объединим бизнесы, выйдем на новый уровень.
— Она морщит нос, — фыркала Елена Викторовна, — смеётся без причины, красится вызывающе. Максиму нужна серьёзная девушка, опора. — Мам, хватит, — раздражённо отмахивался Макс. — Света хорошая. — Хорошая, да.
Невеста совсем не нравилась девочке. Она была какой-то ненастоящей. А вот её лучшая подруга, Марина, напоминала фею из сказки. Темноволосая, с серыми глазами, в которых плясали искорки смеха. Она входила в дом, и становилось светлее и теплее. Рядом с ней всегда был Алексей, высокий, спортивный, с открытой улыбкой. Они держались за руки, обменивались взглядами, в которых читалось столько нежности, что Анечка, несмотря на свой юный возраст, понимала: они счастливы.
Света рядом с ними казалась тусклой. Она пыталась компенсировать это рассказами о дорогих покупках, свадебном платье от известного дизайнера и медовом месяце на Мальдивах. — Представляешь, Мариш, я выбрала бриллианты к платью за триста тысяч, — щебетала Света. И Аня видела, как в глазах Марины мелькнула грусть, когда та рассмеялась. — Свет, ну зачем тебе бриллианты за такие деньги? Ты и без них прекрасна.
— Просто я могу себе это позволить, — холодно ответила Светлана. Они сидели в зимнем саду, и Аня подавала им холодный лимонад. Её не замечали, маленькую, в аккуратном сарафане с косичками. — Лёша уже сделал предложение? — спросила Света. В её голосе было слишком много притворства. Марина смутилась. — Ещё нет, но я не тороплюсь. Всему своё время. — Хочешь, я помогу? — Света наклонилась к подруге и взяла её за руку. — Я же добрая, правда? А ты — моя лучшая подруга. Вот что: я брошу букет прямо тебе. Примета же работает!
Марина засмеялась. — Свет, ну что за чепуха? — Ну ладно, давай хоть ради смеха. Аня вышла из зимнего сада, унося поднос. Ей стало не по себе. Она не понимала, почему голос Светы, когда та говорила про букет, звучал фальшиво. Как когда бабушка на вопрос: "Ты устала?" — отвечала: "Нет, всё хорошо", — а сама едва держалась на ногах. На следующий день Аня гуляла в саду. Бабушка отправила её подышать воздухом, пока готовила закуски для праздничного стола.
Сад был огромным. Диковинные деревья, декоративные кустарники, розарий, от которого кружилась голова. Аня взяла старенький бабушкин телефон и стала фотографировать пчёл. Они сидели на лаванде, мохнатые и трудолюбивые. — Вы, пчёлки, как моя бабушка, — прошептала Аня. — Работаете, работаете. Потом она увидела улитку, большую, с красивой ракушкой.
Улитка ползла к густому кусту жасмина. Аня полезла за ней, раздвигая ветки, присела на корточки и включила видео. — Ползи, ползи, — шептала она. — Сейчас я тебя сниму. И вдруг услышала голоса. — Я так соскучилась, — прошептала Света. Голос её был мягким и нежным, совсем не таким, как обычно. — Я тоже, — ответил мужчина. Аня замерла. Говорящих не было видно. Куст жасмина был слишком густым, но слова слышались отчётливо.
— Скажи, что я лучше её, — попросила Света. — Ты лучше всех, — ответил мужчина. Сердце Ани ёкнуло. Она узнала его. Это был Алексей, жених Марины. — С тобой всё по-другому. Я скучал. Буду ждать тебя сегодня вечером в том же отеле. Аня затаила дыхание. Телефон в её руке дрожал. Камера снимала всё: улитку, траву, край куста жасмина. Они замолчали, и послышались удаляющиеся шаги. Аня сидела ещё минут пять, не в силах пошевелиться.
Потом выбралась из-под куста, отряхнула сарафан и побежала к дому. Баба Вера стояла у мойки по локоть в воде и пене. — Бабуль! — Аня дёрнула её за край передника. — Бабуль, надо рассказать. — Анюта, не сейчас, видишь, сколько посуды? Иди поиграй. — Но это важно! — Аня. Голос бабушки от усталости стал резким. — Не сейчас, говорю тебе. Девочка отошла и села на табурет в углу кухни, сжимая в руке телефон. Она смотрела на экран. Видео закончилось. Последним кадром был кусок травы. Что же делать?
Она вспомнила, как бабушка ругала её за болтовню. Вспомнила слова про то, что надо держать язык за зубами. Но ведь это другое! Это же обман! Света обманывает Максима, а Алексей — Марину. Или они обманывают вместе. У неё кружилась голова. Два дня перед торжеством Аня ходила, словно в тумане. Она молчала, но внутри у неё всё клокотало. Она видела Марину. Та приезжала каждый день, помогала Свете в последних приготовлениях, улыбалась, шутила, обнималась с подругой.
— Ты у меня самая лучшая, — говорила Света. А Аня видела, как напрягаются скулы невесты, когда она произносила эти слова. — Ты тоже, — отвечала Марина. Алексей приезжал вечером и забирал её, целовал на пороге и всем видом показывал: "Вот она, моя любимая". Ну как же так? Аня пробовала поговорить с бабушкой ещё раз вечером, когда они возвращались домой в автобусе. Но Вера Ивановна так устала, что задремала, едва присев.
Аня не стала её будить. День свадьбы выдался солнечным. Небо было ярко-синим, безоблачным. В саду расставили белые стулья, построили арку, увитую цветами. Всё было как в сказке. Гости начали съезжаться к полудню. Они с бабушкой стояли в сторонке у служебного входа. Света была неотразима. Платье цвета слоновой кости облегало её фигуру. Шлейф струился по траве. Бриллианты в ушах и на шее сияли. Максим стоял у арки в тёмно-синем костюме.
Лицо его было невозмутимым. Церемония прошла быстро. Обменялись кольцами, произнесли клятвы верности, поцеловались под аплодисменты гостей. Аня смотрела на Марину. Она сидела в первом ряду в бирюзовом платье рядом с Алексеем. Она искренне улыбалась и радовалась за подругу. После церемонии все переместились в шатёр, где были накрыты столы, играла музыка, звучали тосты и смех. Света сияла, принимая поздравления.
А потом настал торжественный момент. — Кто хочет поймать букет невесты? — крикнула Света, поднимая букет из белых роз и фрезий. — Выходим, ловим! Около двух десятков девушек выбежали на площадку перед шатром. Среди них была и Марина. Она стояла немного в сторонке и смущённо улыбалась. Света повернулась к ним спиной и бросила букет. И в этот момент, Аня не выдержала. — А я не советую вам ловить этот букет!
Голос девочки прорезал музыку и шум разговоров. Все замерли. Она стояла посреди площадки. Лицо её было бледным, губы дрожали, но она сжимала телефон в руке и не отступала. — Аня! — ахнула Вера Ивановна, шагнув вперёд. — Что происходит? — спросила Елена Викторовна, нахмурившись. — Девочка, что ты здесь делаешь? — растерянно воскликнула Света. Аня подняла голову и посмотрела на Марину. Та стояла, вытянув руки, готовая ловить букет. Выражение её лица было радостным и ничего не подозревающим.
— Я не могу молчать, это неправильно, — прошептала Аня. — Ты о чём? — Голос Светы стал пронзительным. Вместо ответа Анюта включила видео. — Что это? — Марина выронила сумочку. Лицо её исказилось. — Что это такое? Света попятилась. — Марин, я… — Ты… — Марина сорвалась на крик — Ты с моим Лёшей? Я… — Замолчи! — Марина шагнула к ней, и Света отпрянула. — Я тебе верила. Слёзы навернулись на глаза Марины.
— Я всё рассказывала! Ты была моей лучшей подругой. — Мариночка, прости… — Да нет уж! Ты меня предала! Марина рыдала, размазывая тушь по щекам. Света стояла, и по её щекам тоже текли слёзы. — Я не хотела, всё вышло как-то само…. Мы столкнулись неожиданно, как раз когда ты приехала навестить своих родителей.
В голосе Марины чувствовалась горечь. Максима перекосило от удивления и брезгливости при взгляде на супругу.
"Это правда", - Света протянула к нему руки. "Максим, всё это уже не имеет значения. Я люблю только тебя". "В самом деле? Весьма своеобразный способ демонстрации любви". "Макс, прошу прощения". "Нет уж", - он отрицательно покачал головой. "Я не в силах это простить".
Он отвернулся и пошёл к дому. Света попыталась его догнать, но ее остановил Владимир Сергеевич, схватив за руку. "Оставь его", - тихо произнёс он. "Свадьба аннулируется”. Гости начали уходить, кто с сочувствием, кто с любопытством, а кто с едва сдерживаемым ликованием.
Марина смотрела на Алексея, но он избегал её взгляда. "Мне просто необходимо понять, почему", - тихо спросила она. "Чего тебе не хватало?" "Я не знаю. Прости, кажется, я всё испортил", - прошептал он. "Именно так. Ты разрушил всё", - подтвердила Марина и кивнула.
Аня стояла в центре этого хаоса, крепко сжимая телефон. "Вы уволены", - сухо произнесла Елена Викторовна на следующий день. Вера Ивановна молча кивнула, взяла внучку за руку и сказала "Пойдём, Анюта".
По дороге через сад к выходу Аня всхлипывала. Бабушка ничего не говорила, хранила молчание, и от этого молчания становилось ещё хуже. "Я всё испортила?". "Я не знаю, Анют", - Вера Ивановна остановилась, присела перед ней и обняла. "Ты поступила как велит совесть, а что из этого выйдет – покажет время".
Спустя неделю в дверь позвонили. На пороге стояла Марина с синяками под глазами "Можно войти?". Вера Ивановна молча отошла в сторону.
Марина села за стол. Аня залезла на стул напротив, с опаской глядя на гостью. "Я пришла сказать спасибо, - начала Марина, - ты спасла меня от огромной ошибки”. Аня молчала. "Я во всём разобралась, - продолжала Марина, - с Лешей все кончено, со Светой тоже. Мы больше не сможем быть подругами. Но ты поступила правильно". Она достала конверт из сумочки и протянула его Вере Ивановне.
"Здесь деньги. Я хочу оплатить её обучение. Хорошую школу, репетиторов, всё необходимое. Вы согласны?". Вера Ивановна открыла было рот, потом закрыла, потом снова открыла. "Мы не можем…". "Можете, - чётко сказала Марина. - Обязаны. Эта девочка просто чудо. Честная, бесстрашная. Таких людей должно быть больше".
Марина встала, наклонилась к Ане и погладила по голове: "Спасибо тебе, милая".
Когда за гостьей закрылась дверь, Вера Ивановна опустилась на стул. "Господи, Анечка, - прошептала она, - ты такая маленькая, а уже не дала человеку сломать себе жизнь". Аня обняла бабушку за шею. "Ну, теперь-то можно говорить правду". Вера Ивановна сквозь слёзы рассмеялась.
"Говори, внученька, только осторожно. Правда – вещь мощная. Ею можно и вылечить, и покалечить".
1 сентября Аню провожали в первый класс не только бабушка, но и Марина, ставшая теперь их частым гостем.
Новый рассказ