Начало здесь
Возникал вопрос: а могли ли мы с Константином сочинить что-нибудь по-настоящему пошлое? Не импотентные потуги на пошлость, которыми изобиловала перестроечная эпоха, а что-нибудь такое — крепкое? Опять же задача была чисто формальной, за пределы коих мы с Константином никогда не выходили. И чисто формальным способом мы с Константином определили регион цветущей и девственной пошлости: Латинская Америка! Не помню (да и совершенно неважно), кто первый произнес это имя: Хуанита. Но оно сразу же повлекло за собой весь джентльменский набор: «Мы возвращались с попойки, Был мой приятель угрюм, — Слушай, Пако, — сказал он, — Женщины это зло». Константину очень хотелось, чтобы лирического героя звали «Пако». Я был как всегда за любую прихоть маэстро. Ну и сразу же мы обозначили, что речь пойдет о роковых страстях. Нами, к слову, неизведанных. Знакомые женщины у нас были, но на «зло» они, конечно же, не тянули. Как и мы не тянули на роковых страдальцев. Там была, на самом деле, никому не нужная взаимная игра, и некоторые дамы проговаривались о ее ненужности несколько раньше — в силу, вероятно, женской непосредственности. Но мы же сочиняем пошлость, не забываем.
«Я ничего не ответил, Я продолжал мечтать О том, как лунною ночью Мы прыгнем с тобой со скалы». Да, признаю, тут сказался Федерико Гарсиа Лорка. Увы, мы не знали тогда, что он был педик. И, конечно, Константин не мог предполагать, что эта возникшая в результате чистейшего недоразумения строчка повлияет, по крайней мере, на двух женщин из его окружения. Которые, действительно, прыгнули — и не со скалы неопределенной высоты, а с двузначных этажей современных многоквартирных домов. Была ли причиной этих поступков неразделенная любовь к Константину? На этот вопрос я, конечно же, отвечать не буду. Но строчку эту он спел, и спел красиво.
А дальше — что у нас еще было по Латинской Америке? Конечно, текила. «Пара стаканов текилы, И я уже буду готов Идти за тобой на край света, Покачиваясь, как бык». Любопытно, но мы уже начинаем любить нашу выдуманную героиню. Но что еще кроме «текилы»? Матэ, само собой, и мобилизованный со страниц Маркеса «полковник».
«Отец твой, старый полковник, Разлив по чашкам матэ, Сказал мне — Ты смелый парень, Ведь ей уже двадцать лет». Как мило! Двадцатилетних (и вообще никаких) у нас на тот момент не было, но разве не забавна эта игра с возрастом не существующей девушки? И довольно своеобразной девушки?
«Ты мне прислала в подарок Маслом залитый псалтырь, Брошюру о древоточцах И бог знает чей портрет. Я думал, это твой парень, Но наш священник сказал: Пако, к кому ты ревнуешь? Это ведь сам Колумб».
Прекрасное и гармоничное решение. Нет смысла ревновать выдуманную девушку. Даже к Колумбу. Тем более, что эта девушка страдает тяжелым психическим заболеванием. Древоточцы разъедают ее разум. Но любопытно, что даже при всех фирменных знаках ТБ, вроде как призванных отпугивать воришек, воришки, пожелавшие стырить «Хуаниту» все-таки нашлись. Наверно, они решили, что древоточцам у них разъедать нечего. Но древоточцев не спросили. А там, на самом деле, всякие варианты возможны, и, главное, что воришек никто жалеть не будет. Трухлявая древесина — кому интересна?
А вот честным русским людям «Хуаниту» можно слушать безбоязненно, а то и с некоторой моральной пользой. Если, конечно, выдержать странное интро в манере «Партизан» ансамбля Моисеева. Зачем мы его сочинили — один Патриарх ведает (предположительно). В наше оправдание можно сказать только то, что Hard lovin’ man Deep Purple’а тоже сделан в манере все тех же роковых «Партизан», и тут уже даже Патриарх не поможет. А в остальном — прошу