— Вот так-то осадку ему сделаешь, огонь и присмиреет, опять повернет, куда
тебе надо.
Старик поднял деревянный обушок с длинной ручкой, взмахнул им и с силой
ударил но земле.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 5 декабря 1944 г., вторник:
Право на жизнь
Наш грузовик бежал по тульской дороге, обсаженной старыми ветлами. Деревья состояли как бы из двух этажей: толстый, низкий ствол, а из верхушки его торчат пучком ветви, одетые густой, веселой листвой, отчего деревья издали
напоминают метлы, воткнутые держаком в землю. Произошло это потому, что некогда ветлы подстригались каждый год, а потом люди поняли, что нет никакой красоты в обрубленном дереве, перестали уродовать их, дали им свободу роста, и природа спешно стала надстраивать второй этаж новой привольной жизни из гибких ветвей.
— Вот так и моя жизнь, — задумчиво проговорил директор сельскохозяйственною техникума Павел Артамонович, который целый день таскал меня по полям, показывая свое хозяйство. — Ствол моей жизни весь там — в старой деревне, там я родился и вырос, женился, избу построил, детей растил... В церковь ходил и на клиросе пел тенорком. По праздникам водку пил, а как ярмарка—так драться с соседней деревней. Вот и вся жизнь была...
А потом, как началась колхозная жизнь, расправил я плечи, вздохнул во всю грудь и заиграла во мне силушка! Всё мне было мало, всё хотелось перевернуть на земле... Был я и председателем сельского совета, и корреспондентом крестьянской газеты, изобретал всякие улучшения к комбайнам и молотилкам, книги запоем читал... Перед войной окончил Тимирязевскую сельскохозяйственную академию, а мне уж тогда под пятьдесят стукнуло...
Дети мои все имеют высшее образование: дочь — инженер, сын Петр — инженер на оборонном заводе на Урале, младший Сережа — в вузе, а Саша воюет на Фронте... И я теперь сам учу, воспитываю молодежь, будущих агрономов, мастеров земли. Вот что сделала со мной советская власть...
Справа и слева от дороги лежали поля, то залитые червонным золотом жнивья,
то накрытые черным бархатом свежей пашни, то изумрудные в радостном, широком разливе озимых всходов. Мы свернули на пашню, к большому соломенному шалашу, возле которого стояли женщины в замасленных комбинезонах и сапогах.
Пока из машины выгружали мешки с печеным хлебом и капустой, бутыли с
маслом и свежие огурцы, директор расспрашивал женщин о том, как идет работа, исправны ли тракторы.
— Мой трактор не тянет, — пробурчала девушка с лицом, покрытым маслянистыми пятнами копоти.
— А ну, давай посмотрим, что с ним, — сказал директор, и они пошли к трактору, черневшему вдали, посреди поля.
С женщинами директор говорил мягко, даже нежно, тоном просьбы, но на току,
где веяли горох, он вдруг преобразился, и голос его загремел сердито и властно:
досталось агроному, который не сумел организовать правильно труд студентов.
— Вы должны воспитывать у них чувство хозяина, чувство ответственности за каждый килограмм гороха... А он у вас куда летит?! — директор схватил метлу и начал подметать ток, потом взял лопату, привел в порядок ворох, — он работал быстро, старательно, с той любовью, с какой некогда трудился в своем маленьком хозяйстве, и все люди как-то преобразились, заражаясь его энергией и хозяйской заботой.
В сумерки мы приехали в лес. Грузовик остановился у костра, возле которого
чернели какие-то фигуры. Послышались радостные, молодые голоса:
— Павел Артамонович приехал! Газеты привезли?!
|Я догадался, что это — студенты техникума, работавшие на заготовке дров для техникума. Мы переночевали с ними в сарае лесника, на свежем сене.
Проснувшись, я вышел из сарая и огляделся. На полянке, покрытой угольно-черной землей, какой-то человек складывал в штабель дрова. Подойдя ближе, я увидел старика очень маленького, почти детского роста, с обнаженной головой, на которой торчали реденькие пепельные и тоже какие-то детские волосы; на нем была ситцевая выцветшая рубаха, расстегнутая на костлявой груди. Лицо у старика мелкое, заросшее, а глаза мутно-голубые, как у котят, когда они только начинают видеть.
— Ну, как спалось у нас на вольном воздухе?—спросил старик.—А я вот тут
уголь выжигаю. Я по этому делу большой мастер. Более тридцати лет занимаюсь,—он кивнул в сторону женщины, которая подбрасывала ему дрова. — Вот вдвоем со снохой работаем. Кладку надо сложить кубометров на сто, да не как-нибудь зря, а с толком, научно. Иначе огонь пойдет не туда, куда надо, и никакого у тебя угля не получится, а всё погорит к лешему... Всякое дело своего мастера требует, — важно заключил он.
Маленький, бородатый, худенький, он был похож на гнома из сказочного царства добрых и трудолюбивых духов. Худые, но цепкие руки его проворно укладывали тонкие круглые дрова вплотную, почти без зазоров, впритык. Работа по укладке дров подходила к концу. Штабель был высотой в рост человека.
— Теперь, как сложим кладку, ее надо соломой обложить всю, чтоб земля не
просыпалась, а уж потом всю кладку надо землей закидать, чтоб воздух не проходил, — укладывая дрова, объяснял старик, и, видимо, ему доставляло удовольствие рассказывать о своем деле, которое он любил и знал в совершенстве. — А этой земли сколько надо накидать! И всё лопаткой... За день так спину наломаешь, что и разогнуться трудно...
— Вам сколько лет, дедушка?
— Семьдесят два кончилось, — с улыбкой ответил старик, уставившись на меня мутными глазками, как бы наблюдая, какой эффект вызовут эти семьдесят два года.
— Трудно вам приходится, — заметил я, изумленно разглядывая его маленькую, казавшуюся немощной фигурку.
— А как же, трудно, — подтвердил он. — Да ведь что ж ты поделаешь, — уголь в кузницы и мастерские требуется, а я на всю округу как есть один мастер этого дела... А без кузницы ни плуга наладить, ни косы, ни топора наварить и опять же трактор починить, — на всё уголь нужен. Без него и самовара не разведешь. Мне бы сейчас сидеть в тепле да чайком прогреваться... Семьдесят два года — не шутка. Срок жизни! Был бы я теперь в почете да в тепле, сиди себе да чаёк с медком попивай... Я себе на старость заработал и корову имею, а через этого поганого Гитлера нету мне ни сна, ни покою. Проснусь посерёд ночи, лес гудит... волки воют, и сегодня на зорьке выли, они тоже словно гитлеры какие, того и гляди без коровы останешься... Я бы мог не работать, конечно. Государство меня не забудет, но пока Гитлера не порушим, я своего права на труд лишаться не хочу! Скоро ль, нет ли, побьем немца-то?
Я рассказывал о положении на фронтах. Старик слушал, не прекращая работы, но когда я сказал, что вся Мурманская дорога очищена от врагов, старик замер с поленом в руках.
— Да я-ж строил ее, Мурманскую! — воскликнул он в великом волнении. — Я
по плотницкой части работал, вокзалы мы строили... Еще в ту войну с немцами царь спохватился, да поздно. А вот теперь пригодилась нам. Освободили, стало быть, нашу-то Мурманскую! — радовался старик, хотя эта новость дошла до него с запозданием на три месяца.
К нам подошел Павел Артамонович. Рядом с маленьким угольщиком он казался
великаном. Старик подробно объяснял нам, как работает его «завод», — так называл он свое предприятие. Засыпав дрова землей, он зажигает их с одного конца кладки, и огонь, словно зверь, медленно ползет по темным и тесным норам, лишенным воздуха. Целый месяц дымится его «завод».
— Тем временем вам и отдохнуть можно, дедушка, — сказал Павел Артамонович.
— Какой тут отдых! Ты не думай, что он покорился тебе, огонь. За ним гляди и гляди, а то сейчас пробьет себе ход в неположенном месте. За ночь и не вздремнешь, всё поглядываешь, а чуть что — сейчас его обушком пристукнешь.
Старик поднял деревянный обушок с длинной ручкой, взмахнул им и с силой
ударил но земле.
— Вот так-то осадку ему сделаешь, огонь и присмиреет, опять повернет, куда
тебе надо.
Когда мы уезжали, над «заводом» уже поднимался синий дымок, собираясь в облако над багровыми осинами, и окутанный дымом стоял маленький старичок, управлявший огнём. Он о чем-то думал... Может быть, о том, что дым виден на много верст кругом и люди знают, что это — его дыхание. В. ИЛЬЕНКОВ
Желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
Несмотря, на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1944 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.