— Папа, а что такое карго-культ?
— Это когда путаешь причину со следствием. Например, когда царь-реформатор решил, что Европа богата не потому, что там изобретают паровые машины и пишут конституции, а потому, что там бреются и курят табак. И давай бриться, а тех кто отказывается в Сибирь! Кто не курит, тот враг прогресса!
Величие — штука коварная. Те, кто его достигал по-настоящему, величия в помине не держали.
Голландцы в семнадцатом веке не мечтали стать «великой морской державой», они мечтали не утонуть.
И выдрали у моря клочок земли, как бобры из болота строят плотину: не из тщеславия, а чтобы дети не спали в солёной воде. А флот у них вырос сам, как побочный продукт торговли пряностями. Каждый корабль, уходивший в заморе, возвращался с грузом, который кормил страну.
Базы в дальних краях? Не ради парадов, а ради прибыли. Величие пришло незваным гостем, когда народ уже заснул после трудового дня.
Японцы после 1945-го тоже не кричали «мы будем великими!». Они собирали осколки в рисовых полях и собирали радиоприёмники «Сони» в сараях.
Южная Корея не строила авианосцы, а строила корабли, которые возили грузы. Эмираты не мечтали о небоскрёбах , там мечтали о пресной воде. И вот, глядишь, из песка вырос Дубай, а из пепла Токио. Величие приползло по тихому, пока все работали.
А потом есть мы.
Царь-батюшка глянул на голландские верфи и английские доки и сердце заныло: «У них флот, и у меня будет!» Только вот торговли за три моря, оказалось ноль.
Балтийское море замерзает, Чёрное турки перекрывают, а до Индии плыть полгода. Но парад в Кронштадте — святое дело!
Фрегаты красуются в Маркизовой луже, матросы в белых рубахах маршируют перед августейшими особами, а казна тихо стекает в трюмы кораблей, которые никуда не плавают. Величие как декорация: позолоченная ширма перед разрушающимися избами.
Советская эпоха добавила идеологического привкуса: «Мы несём свет коммунизма в Африку!» раз и построили базу в Бурундии, порт в Бербере, дружбу с Мобуту. Только вот свет этот тускнел с каждым километром от Москвы, а обратно шли лишь счета за содержание эсминцев у берегов Гвинеи.
Страна-метрополия и народец худели, а империя на бумаге и съездах КПСС расцветала. Это,как папуас, который целый год строит из бамбука макет «Боинга», веря, что американцы привезут чтонить полезного. Разница лишь в том, что папуасу бамбук достался даром, а нам каждый «Боинг» из брёвен стоил заводов и хлеба.
И вот теперь снова. База на …..? Не для защиты торговых путей (наших там почти нет), а чтобы «воткнуть шпильку врагу».
Военная база в Венесуэле или на Кубе? Не для бизнеса, а для жеста. Как будто величие, это не то, что делает тебя сильным, а то, что выглядит сильно. Как будто достаточно надеть мундир адмирала и моря сами расступятся.
Папуасы, по крайней мере, были практичны: построил аэродром из пальмовых листьев и пошёл пить вино. Наш же «аэродром» требует миллиардов в год на ремонт взлётной полосы, которую никто не использует. Папуас тратил свободное время; мы(они - вожди наши) тратим будущее наших детей и внуков.
Мораль в том, что Величие, это не цель.
Это тень, которую отбрасывает упорный труд. Гонись за тенью останешься с пустыми руками и самолётом из палок. А если будешь копать каналы, строить корабли для дела, учить детей читать и не сокращать учебные часы иностранного языка в школе, величие придёт само. Тихо, незаметно, как утренний туман над вырытыми тобой же каналами. И останется, пока каналы не засыплет.
А имперские макеты из брёвен и гордости? Их смоет первая же волна. Как смыло Кронштадтские парады, как смоёт базы на чужих морях. Останутся только истории и вопрос ребёнка: «Папа, а зачем мы построили тот самолёт?»