Девятого апреля 1725 года двадцать семь преображенцев во главе с сержантом Петром Ханыковым получили награду. Императрица Екатерина I велела выдать сержанту пятьдесят рублей, солдатам — по двадцать пять. За что? За караул с четырнадцатого по двадцать девятое января — пятнадцать дней без смены у дверей кабинета умиравшего Петра Великого.
Этот караул не был обычным дежурством. Он был частью переворота.
Мелкопоместный дворянин
Род Ханыковых когда-то служил Москве, предки бывали воеводами. Потом захудали. Дед — неверстанный городовой копейщик, отец неизвестно кем. У семьи на восемь имений приходилось тридцать три крепостных двора — нищета по дворянским меркам.
Пётр Максимович пошёл в солдаты рядовым в 1708 году. Ему было около двадцати двух. Служить — единственный способ выбиться из бедности, получить чин, может, деревнишку какую. В 1714-м перевели в Преображенский полк. К 1725 году дослужился до сержанта. Одиннадцать лет службы — сержант. Карьера не задалась.
Рядом служил его ровесник Андрей Ушаков. Тот начал в 1704-м рядовым, через три года стал поручиком, к 1714-му — уже майором гвардии. У Ушакова получалось быть в нужном месте в нужное время. Умел обратить на себя внимание, использовать удачу.
У Ханыкова не получалось.
Пятнадцать дней у дверей кабинета
Январь 1725 года. Пётр I умирал медленно, мучительно. Уремия — так потом назовут врачи. Почки отказывали, организм отравлял сам себя. Император то приходил в сознание, то впадал в забытье.
Вокруг умирающего царя развернулась борьба за трон. Законный наследник — десятилетний Пётр Алексеевич, внук императора, сын казнённого царевича Алексея. За него стояла родовитая знать — Голицыны, Долгоруковы. С их точки зрения, мальчик — единственный законный претендент.
Против — "птенцы гнезда Петрова". Меншиков, Толстой, Ягужинский. Люди, выдвинутые самим Петром из ничего в вельможи. При внуке они потеряют всё. Поэтому ставили на Екатерину — жену царя, бывшую прачку Марту Скавронскую.
Двадцать шестого-двадцать седьмого января наметился компромисс: престол внуку, Екатерина — регентша под контролем Сената. Ограниченная власть вместо самодержавия. Упорядоченная монархия вместо произвола.
Но "птенцы" не желали никаких ограничений.
Сержант Ханыков и его двадцать семь солдат стояли у дверей кабинета. Изолировали Петра от всех, кроме сторонников Екатерины. Император ещё мог говорить двадцать седьмого вечером, ещё имел достаточно времени, чтобы объявить свою волю. Но его не спрашивали о наследнике. Опасались, что "твёрдость духа, подавленная бременем страданий", заставит назвать внука.
Караул Ханыкова исключал случайности.
Ночь решений
В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое января во дворце шли споры. Апраксин, Голицын, Репнин, Головкин отстаивали регентство и участие Сената. Граф Головкин призывал "решение предоставить народу" — передать вопрос о престолонаследии собранию дворян.
Но Меншиков и Толстой действовали решительнее. Привели во дворец не солдат — офицеров гвардии. Майор Андрей Ушаков от имени гвардии объявил: "Гвардия желает видеть на престоле Екатерину и готова убить каждого, не одобряющего это решение".
Фельдмаршал Репнин дрогнул первым. Потом канцлер Головкин. Остальные вынуждены были признать новую императрицу.
Утром двадцать восьмого Пётр I умер.
Сержант Ханыков получил пятьдесят рублей и чин фендрика — первый офицерский. Майор Ушаков — три тысячи рублей, орден Александра Невского, звание генерал-лейтенанта. В шестьдесят раз больше денег, на несколько ступеней выше по службе.
Удача улыбнулась Ханыкову один раз. Второй раз пронесло мимо.
Второй шанс
Двадцать пятого февраля 1730 года поручик Ханыков снова оказался в центре истории. Умер юный Петр II, не оставив наследника. Верховный тайный совет пригласил на трон Анну Иоанновну, племянницу Петра Великого, но с условиями — "кондициями". Императрица ограничивалась в правах, реальная власть оставалась у "верховников".
В Кремлёвском дворце собрались около восьмисот дворян. Среди подписей ознакомленных с кондициями — автограф Петра Ханыкова.
Началась борьба. Знать не желала подчиняться "верховникам". Гвардейские капитаны и поручики открыто говорили: лучше быть "рабами одного монарха", чем служить "тирании" знатных фамилий.
Под давлением гвардейцев Анна разорвала кондиции. Россия осталась самодержавной. Капитаны получили по сорок крепостных душ, поручики — по двадцать пять.
Ханыков просил сорок пять дворов из конфискованных владений Меншикова. Получил двадцать пять душ. Как был поручиком с жалованьем сто восемьдесят рублей в год, так им и остался.
Сослуживцы становились генералами, воеводами, статскими советниками. Ханыков получал поручения проверить счета казённой конторы или описать имущество вора-цальмейстера.
Однажды, в 1736-м, ему улыбнулась удача: полторы тысячи рублей из личных средств императрицы. Неизвестно за что. Закрепить успех не сумел.
Бунтовщик
Двадцатого октября 1740 года, через два дня после присяги новому младенцу-императору Ивану Антоновичу, поручик Ханыков сказал сержанту Алфимову то, что думали многие: "Что мы сделали? Государева отца и мать оставили, а отдали всё государство регенту. Что он за человек?"
Регентом стал Бирон — фаворит умершей императрицы Анны. Гвардия недолюбливала иноземцев у власти.
Другие офицеры искали покровительства вельмож — обращались к Головкину, к Черкасскому. Те испугались.
Ханыков первым понял: гвардия сама может совершить переворот. Без вельмож, без генералов. "Учинили бы тревогу барабанным боем, — говорил он, — привёл свою роту, к тому пристали бы другие солдаты, и регента с сообщниками убрали".
Опередил время на год. Именно так произойдёт двадцать пятого ноября 1741-го, когда девять солдат с гренадерской ротой арестуют малютку-императора и возведут на престол Елизавету Петровну.
Но в октябре 1740-го идея казалась слишком дерзкой. Ханыков огорчался: "Какие наши офицеры — все трусы, ни один по настоящей форме не идёт".
Его взяли по доносу. Шестнадцать ударов кнутом. Тайная канцелярия. Следствие вёл генерал-аншеф Андрей Ушаков — тот самый майор из ночи двадцать восьмого января 1725-го.
Спасло то, что через две недели произошёл переворот. Фельдмаршал Миних свергнул Бирона по привычной схеме — повёл гвардейцев сам, как подполковник полка.
Регентшей стала Анна Леопольдовна — мать младенца-императора. Она реабилитировала арестованных. Десятого декабря 1740 года Ханыкова вывели перед полком, трижды покрыли знаменем, вручили шпагу. Получил чин капитана "через чин" и четыреста крепостных душ.
Двадцать третьего марта 1741-го вышел в отставку полковником. Владельцем села Панжи в Темниковском уезде и села Красного в Пошехонском. Помещик средней руки.
Трижды Пётр Максимович Ханыков оказывался в центре событий, определявших судьбу императорского трона. Но взлететь наверх, подобно Меншикову или Ушакову, ему дано не было.
Зато выпала покойная старость. В 1755-м представил на смотр племянника Петрушу, обязался учить "русской грамоте". Сам писал коряво, с архаичными выносными буквами над строкой.
А ведь какие мемуары мог бы оставить! Последние дни Петра Великого, атмосфера междуцарствия 1730-го, годы "бироновщины"... Но и таким образом войти в историю сержант Ханыков не сумел.