– Алла, ты дома?
– Ира распахнула дверь без стука.
Я подняла глаза от тетрадей. Четверть века так живу. Она приезжает, я терплю. Каждую субботу
– точно как часы.
– Дома,
– сказала я.
Ира втащила в прихожую два пакета. Один шуршал
– продукты. Второй звякнул
– стеклянные банки.
– Тебе варенье привезла. Компот. И курицу взяла
– на бульон сваришь.
Я кивнула. Спасибо говорить не стала.
– Ну и как ты?
– Ира прошла на кухню, поставила пакеты на стол.
– Деньги ещё остались?
Вот оно. Главное начинается.
– Остались,
– ответила я.
– Мало, наверное?
– она достала из сумки конверт.
– Держи. Три тысячи. На лекарства хватит. Или на коммуналку.
Я взяла конверт. Три тысячи. Всегда три тысячи. Четыре субботы в месяц
– двенадцать тысяч. Всё это время .
– Алла, ты бы нашла подработку какую-то,
– Ира села на табурет.
– Ну не может учительница на одну зарплату жить. Это же копейки.
– Живу как-то,
– сказала я.
– Живёшь,
– она покачала головой.
– Сумка у тебя потёртая. Пальто старое. Я вот Лене говорю
– надо тёте помогать. Она одна. Бедная.
Бедная. Я слышу это слово двадцать пять лет.
Каждую субботу она приезжает. Четыре раза в месяц. Сорок восемь раз в год. За четверть века
– тысяча двести визитов. Тысяча двести раз слово "бедная".
– Спасибо за помощь,
– произнесла я ровно.
Ира встала, оглядела кухню. Старый холодильник. Плита советская. Линолеум потрескался.
– Ремонт бы сделать,
– она вздохнула.
– Но откуда деньги, правда?
Я промолчала.
– Ладно. Мне ехать надо записана в салон.
– Ира поправила норковую шубу,блеснули золотые кольца на руке.
– Продукты в холодильник убери. И деньги трать с умом.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна.
Встала, подошла к окну. Ира села в свою белую иномарку, включила зеркало, поправила помаду. Потом уехала.
Я вернулась к столу. Открыла конверт. Три купюры по тысяче. Сложила обратно, убрала в ящик комода. Там таких конвертов штук пять. Не трачу. Коплю. На всякий случай.
Продукты разобрала. Курица, варенье, компот. Всё это у меня есть. Но Ире виднее. Она знает, что мне нужно.
Села обратно к тетрадям. Проверяла сочинения. Девятый класс писал про Гоголя. Читать тяжело – ошибки через слово.
Телефон зазвонил. Ира.
– Алла, ты там одна сидишь?
– голос участливый.
– Одна.
– Может, к нам приедешь? Лена будет. Посидим, чаю попьём.
Посидим. Они будут пить чай из фарфоровых чашек, я
– из обычной. Они будут говорить про отпуск в Турции, я
– молчать. Потому что учительнице не на что.
– Не получится. Тетради проверяю.
– Всё работаешь,
– вздохнула Ира.
– Жизни у тебя нет, Алла. Только школа.
Повесила трубку. Я отложила телефон.
Жизнь у меня есть. Просто другая.
Через два дня Ира позвонила снова.
– В субботу снова приеду,
– сказала она.
– Тебе макароны нужны? И крупу привезу.
Не нужны. Но она привезёт.
– Тётя Алла, откройте!
Лена стояла на пороге с огромным пакетом. Младшая сестра Иры. Сорок пять лет, крашеная блондинка, голос громкий.
– Вам вещи привезла!
– она протиснулась в прихожую.
– Я разбирала гардероб. Думаю
– выбросить или тёте отдать? Вам же пригодится!
Я посмотрела в пакет. Кофта с катышками. Юбка вытянутая. Платье с пятном на рукаве.
Из подъезда вышла соседка Зинаида Петровна. Остановилась. Смотрит.
– Мне это не нужно,
– сказала я тихо.
– Как не нужно?
– Лена повысила голос.
– Вещи хорошие! Просто мне малы стали. А вам в самый раз!
Зинаида Петровна не уходит. Слушает.
Лена вытащила кофту, приложила ко мне прямо на лестничной площадке.
– Видите? Подходит! Носите на здоровье. Вам же не на что новое купить.
Зинаида Петровна кивнула сочувственно.
– Правильно, Леночка. Учителям тяжело. Помогать надо.
Я взяла кофту. Потом сунула обратно в пакет. Протянула Лене.
– Спасибо. Но не надо.
– Алла, ну что вы?
– голос стал жалостливым.
– Гордость – это хорошо. Но посмотрите на себя. У вас всё старое. Я же хочу помочь.
– Я видела, как она в том же пальто ходит лет десять,
– добавила Зинаида Петровна.
– Молодец, Лена, что помогаешь.
Я взяла кофту. Потом сунула обратно в пакет. Протянула Лене.
– Спасибо. Но не надо.
Я же хочу помочь.
Помочь? Она тоже хочет помочь. При соседке.
– Я не ношу чужие вещи,
– произнесла я спокойно.
– Проходите в квартиру, Лена.
Я шагнула в дверь. Лена последовала за мной. Зинаида Петровна смотрела нам вслед с сожалением.
Дверь закрылась.
Лена обиделась. Схватила пакет, прижала к груди.
– Ну и не надо!
– она развернулась обратно к выходу.
– Ира права. Вы гордячка. Помощь не принимаете.
– Лена,позвала я.
Она обернулась.
– Спасибо, что приехала.
Лицо смягчилось.
– Да ладно,
– она вздохнула.
– Я не в обиду. Просто жалко вас. Одна живёте. Денег нет. Мы с Ирой хоть помогаем, а то совсем было бы плохо.
Она ушла. Я закрыла дверь.
Прошла на кухню, села. Руки лежали на столе. Пальцы сжимались и разжимались. Спокойно. Медленно.
Жалко меня. На лестничной площадке. При соседке.
Столько лет меня жалеют.
Встала, подошла к окну. Лена села в машину, положила пакет на заднее сиденье. Уехала.
Я вернулась в комнату. Открыла ноутбук. Зашла в личный кабинет управляющей компании. Проверила платежи. Первый дом – триста тысяч в месяц.
Второй – двести восемьдесят.
Третий – триста двадцать.
Девятьсот тысяч. Каждый месяц.
Закрыла ноутбук.
Лена жалеет меня. Ира помогает.
А я молчу.
На следующий день Лена позвонила.
– Тётя Алла, вы на меня не сердитесь?
– голос виноватый.
– Нет.
– Я же от души. Просто хотела помочь.
– Понимаю.
– Может, хоть деньги возьмёте? Ира говорит, вы каждый месяц еле сводите концы с концами.
Еле свожу. Всю жизнь еле свожу.
– Не надо, Лена.
– Ну хоть тысячу! На продукты!
– Спасибо. Не надо.
Она вздохнула и повесила трубку.
Я отложила телефон. Села к окну. Смотрела на улицу. Соседка выгуливала собаку. Студенты шли из общежития. Машины проезжали.
Обычный день.
Вечером пришло сообщение от Иры: "Алла, мама приглашает вас на обед в воскресенье. Приезжайте пожалуйста".
Вера Павловна. Семьдесят пять лет. Мать Иры и Лены. Сестра моей матери. Глава семьи.
Я написала: "Приеду".
Обед был у Веры дома. Большая квартира в центре. Пять комнат. Хрустальные люстры.
– Алла, проходи,
– Вера встретила меня в прихожей.
– Раздевайся.
Я сняла пальто. Старое, серое. Вера посмотрела на него, поджала губы.
– Ира, повесь тёте пальто,
– позвала она.
Ира вышла из гостиной, взяла пальто. Повесила на вешалку рядом со своей норковой шубой.
– Проходите к столу,
– Вера прошла первой.
В гостиной уже сидели гости. Две подруги Веры, сосед дядя Коля с женой, ещё какая-то дальняя родственница.
– Знакомьтесь,
– Вера указала на меня.
– Это моя племянница Алла. Учительница.
– Ах, учительница! – подруга всплеснула руками.
– Тяжёлая работа. И зарплата маленькая.
– Маленькая,
– подтвердила Вера.
– Алла одна живёт. Мы с девочками помогаем как можем.
Лена кивнула.
– Продукты возим. Деньги даём.
– Вот молодцы,
– дядя Коля одобрительно кивнул.
– Родню не бросаете.
Я села на свободный стул. Рядом возле меня Ира. Рядом Лена.
– Алла, налить тебе компот?
– спросила Вера.
– Спасибо.
Она налила. Поставила передо мной стакан.
Обед начался. Все ели, говорили. Я молчала. Слушала.
– Вера Павловна, а вы в этом году куда на море?
– спросила подруга.
– В Сочи ездили. В июле. Хорошо отдохнули.
– А мы в Турцию летали,
– сказала Ира.
– Всё включено. Две недели. Красота.
– Алла, а вы где отдыхали?
– подруга повернулась ко мне.
– Никуда не ездила.
– Ей не на что,
– вздохнула Вера.
– Учительская зарплата. Двадцать восемь тысяч в месяц. Что там.
– В лучшем случае,
– добавила Лена.
– А коммуналка, продукты. Что остаётся?
– Вот мы и помогаем,
– Ира положила салфетку.
– Каждую неделю к ней ездим. Продукты, деньги. Уже сколько лет, мама?
– Да лет двадцать пять точно,
– кивнула Вера.
– Как Алла одна осталась, так мы и помогаем. Три тысячи каждую неделю даём. Посчитайте
– двенадцать тысяч в месяц. Для неё это помощь.
Подруга покачала головой.
– Бедная. Хорошо, что вы её не бросаете.
Я сжала руки под столом. Пальцы впились в ладони.
Бедная.
– Алла,
– Вера посмотрела на меня строго.
– У тебя хоть одежда приличная есть? На следующий обед оденься получше. А то неудобно перед людьми.
Тишина.
Все смотрели на меня.
Ира опустила глаза. Лена замерла с вилкой в руке.
– Я оделась нормально,
– сказала я тихо.
– Нормально для школы,
– Вера отрезала кусок мяса.
– А для семейного обеда
– нет. В следующий раз надень что-то приличное. Или попроси у Иры. Она тебе даст.
Я встала.
– Спасибо за обед. Мне пора.
– Алла, ты куда?
– Ира вскочила.
– Мы же ещё десерт не ели!
– Я наелась.
Вышла в прихожую. Надела пальто. Застегнула пуговицы.
– Тётя Алла, подождите!
– Лена выбежала следом.
– Мама не хотела вас обидеть! Она просто...
– Всё нормально,
– сказала я.
– Вы обиделись.
– Нет.
– Обиделись!
– Лена схватила меня за рукав.
– Ну останьтесь! Чай попьём, поговорим!
Я высвободила руку.
– Лена, спасибо. Но я ухожу.
Вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. На улице было холодно. Ветер трепал полы пальто.
Я шла к остановке. Руки в карманах. Дыхание ровное.
Не обиделась. Просто устала.
Столько лет слушаю.
Вечером позвонила Ира.
– Алла, мама расстроилась. Говорит, вы её неправильно поняли.
– Я всё поняла правильно.
– Она же не со зла! Просто переживает за вас!
Переживает. Конечно.
– Ира, мне рано вставать. Спокойной ночи.
Повесила трубку.
Легла спать. Закрыла глаза.
Тихо стало.
На следующее утро Лена прислала сообщение: "Тётя Алла, мама просит прощения. Приезжайте ещё. Пожалуйста".
Я не ответила.
Прошла неделя. Ира не звонила. Лена тоже.
Я работала. Проверяла тетради, вела уроки. Вечером приходила домой, садилась к ноутбуку. Отвечала на письма съёмщиков, проверяла платежи.
Всё шло как обычно.
В субботу утром позвонила Ира. Голос напряжённый.
– Алла, мне надо с вами поговорить.
– Слушаю.
– Не по телефону. Приеду. Через час.
– Хорошо.
Я отложила телефон. Прошла в комнату, стала у окна. Смотрела на улицу.
Час прошёл быстро.
Дверь распахнулась. Ира влетела в квартиру. Лицо красное, глаза горят.
– Алла!
– она швырнула сумку на тумбочку.
– Объясните мне!
– Что объяснить?
– Это!
– она сунула мне под нос телефон.
Я посмотрела на экран. Объявление. Сайт аренды недвижимости. Особняк триста квадратов, три этажа, бассейн. Цена – триста тысяч в месяц. Контактное лицо – Попова Алла Викторовна.
Молчание.
– Это вы?
– голос Иры дрожал.
– Это ваш дом?
Я подняла глаза.
– Мой.
– Как мой?!
– она выхватила телефон обратно.
– Вы учительница! У вас денег нет! Вы же бедная!
– Нет,
– сказала я спокойно.
– Не бедная.
Ира смотрела на меня. Рот приоткрыт. Не верит.
– Я искала дачу для мамы,
– произнесла она медленно.
– Смотрела объявления. И нашла это. Фамилия, имя, отчество – ваши. Телефон – ваш. Я позвонила. Мне ответили – да, это Попова Алла Викторовна, владелец.
Я кивнула.
– Да. Владелец.
– Один дом?
– Три.
Ира качнулась. Схватилась за косяк.
– Три особняка?!
– Да.
– По триста квадратов?
– Первый
– триста. Второй
– двести восемьдесят. Третий – триста двадцать.
– И вы... сдаёте их?
– Сдаю. Двадцать пять лет назад начала копить. Пятнадцать лет назад купила первый. Потом второй. Потом третий.
Ира молчала. Смотрела на меня. Не моргала.
– Вы...
– она сглотнула.
– Вы богатая?
– Есть деньги.
– Сколько?
Я пожала плечами.
– Хватает.
– И вы молчали?!
– голос сорвался на крик.
– Двадцать пять лет молчали?! Мы вам деньги возили! Продукты! Вещи старые отдавали! А вы?!
– А я молчала,
– сказала я ровно.
– Почему?!
– Потому что вам так было удобнее.
Ира отшатнулась.
– Что?
– Вам было удобно жалеть бедную тётю,
– я посмотрела ей в глаза.
– Возить продукты. Давать три тысячи. Говорить подругам
– мы помогаем родне. Вы чувствовали себя хорошими. Щедрыми. А я?
– Вы...
– Ира задохнулась.
– Вы нас обманывали!
– Нет. Я не говорила, что бедная. Это вы решили.
– Но вы не опровергали!
– Зачем?
– я спокойно смотрела на неё.
– Вы всё равно не поверили бы.
Ира молчала. Дышала тяжело.
– Двадцать пять лет,
– еле слышно.
– Всё это время вы... издевались над нами?
– Нет,
– сказала я.
– Я просто жила. Работала. Копила. Покупала дома. Сдавала. А вы приезжали, жалели меня и уезжали. Я вас не просила.
– Мама!
– Ира схватилась за телефон.
– Лена! Они должны знать!
– Расскажи,
– кивнула я.
Ира выбежала из квартиры. Дверь хлопнула.
Я осталась одна.
Подошла к окну. Ира бежала к машине. Села, завела мотор. Уехала с визгом.
Я вернулась к столу. Села. Посмотрела на руки.
Они не дрожали.
Спокойно. Ровно.
Я одна. Тишина вокруг.
Вечером позвонила Лена. Голос истеричный.
– Это правда?! У вас три особняка?!
– Правда.
– И вы...
– она захлебнулась.
– Вы нас дурачили?!
– Нет. Вы сами себя дурачили.
– Как вы могли?! Мы же помогали! Деньгами! Вещами!
– Я не просила,
– повторила я.
– Но вы брали!
– Брала. Складывала в комод. Не тратила.
Молчание.
– Вы...
– Лена не находила слов.
– Вы ужасный человек.
– Возможно.
Она бросила трубку.
Я положила телефон на стол.
Телефон зазвонил снова. Вера Павловна.
– Алла,
– голос холодный.
– Ирина мне всё рассказала.
– Хорошо.
– Я требую объяснений.
– Каких?
– Почему вы скрывали?!
– Не скрывала. Просто не говорила.
– Это одно и то же!
– Нет,
– сказала я.
– Скрывать – это как врать. Я не врала. Вы спрашивали
– сколько у меня денег? Нет. Вы сами решили, что у меня их нет.
Вера дышала в трубку. Тяжело. Зло.
– Вы использовали нас.
– Нет. Вы использовали меня. Чтобы чувствовать себя нужными.
– Как вы смеете!
– Вера Павловна,
– я устало прикрыла глаза.
– Двадцать пять лет вы меня жалели. Говорили – бедная Алла. Нищая учительница. При гостях рассказывали, как помогаете. Вам это было приятно. А мне?
– Вам должно быть стыдно!
– Почему?
– Потому что вы обманщица!
– Я учительница русского языка,
– сказала я ровно.
– Работаю тридцать лет. Получаю двадцать восемь тысяч. Живу в однокомнатной квартире. Ношу старое пальто. Всё это правда. Остальное – это моё дело.
Вера повесила трубку.
Я отложила телефон.
Встала, прошла на кухню. Поставила чайник. Достала кружку. Заварила чай.
Села у окна. Пила медленно.
Тихо.
Впервые за четверть века – тихо.
Прошло полгода.
Ира не звонит. Лена тоже. Вера Павловна через знакомых передавала – пусть Алла сама приедет извиняться.
Я не поехала.
Живу спокойно. Работаю в школе. Проверяю тетради. Веду уроки.
Съёмщики платят. Деньги капают на счёт. Первый дом – триста тысяч. Второй – двести восемьдесят. Третий – триста двадцать.
Девятьсот тысяч каждый месяц. Всё это время копилось.
Соседи здороваются. Коллеги улыбаются. Ученики пишут сочинения.
Никто не знает про особняки.
И мне так спокойнее.
Вчера встретила Лену в магазине. Она отвернулась. Сделала вид, что не заметила.
Я прошла мимо.
Дома села к ноутбуку. Проверила платежи. Всё на месте.
Закрыла ноутбук. Встала к окну.
Город внизу. Машины. Люди. Жизнь идёт.
А я здесь. Одна. С тремя особняками и старым пальто.