Вечерний чай в семье Степаниды всегда пах мятой и легким недосказанным раздражением. Она аккуратно ставила чашку на блюдце, следя, чтобы ни одна капля не упала на скатерть. Тишина в квартире была хрупкой, как старый фарфор, и Степанида боялась ее потревожить даже дыханием. Льдисто-голубые глаза за стеклами очков устало скользили по корешкам книг.
Мир рухнул не от взрыва, а от глухого удара в потолок снизу. Потом еще раз. Ритмично, зло, словно кто-то колотил черенком швабры.
– Опять она, – Степанида едва заметно втянула голову в плечи. – Костя, я ведь даже стул не двигала. Я просто сижу.
Константин, не отрываясь от планшета, поправил домашний халат.
– Стеша, не нагнетай. Анжела – молодая, эмоциональная. Может, у нее телевизор громко работает, а ей кажется, что это у нас. Терпимее надо быть.
– Терпимее? – Степанида почувствовала, как кончики пальцев онемели. – Она вчера в замочную скважину клей залила. Я полчаса в подъезде стояла, пока ты с работы не пришел. Это тоже «эмоциональность»?
Муж наконец поднял глаза, но в них не было сочувствия. Только скука.
– Ну, вызвала бы слесаря. Зачем из каждой мелочи делать трагедию шекспировского масштаба?
Степанида ничего не ответила. Она поднялась, чтобы унести посуду, и в этот момент в дверь позвонили. Не просто позвонили – в нее начали колотить ногами.
Когда Степанида открыла, на пороге стояла Анжела. Короткая юбка, вызывающий макияж и лицо, перекошенное от театрального гнева. За ее спиной маячил хмурый мужчина с чемоданчиком инструментов – дежурный слесарь из УК.
– Заливаем! – заорала Анжела так, что на лестничной клетке загорелся свет. – У меня в ванной по стене течет! Она не пустит, я ее знаю, она специально меня топит!
– Постойте, – Степанида преградила путь, чувствуя кожей холод. – У меня сухо. Проверьте сами, пройдите в ванную, но без криков.
– Ага, сейчас! Ты там уже тряпкой все вытерла! – Анжела обернулась к слесарю. – Коля, пиши акт: доступ ограничен, хозяйка препятствует ликвидации аварии. Мы тебя выселим, замучаешься по судам бегать!
Степанида отступила назад, ожидая, что Константин сейчас выйдет в коридор, приобнимет ее за плечи и спокойным мужским голосом осадит наглую девицу. Но муж стоял в дверях гостиной, засунув руки в карманы.
– Стеш, ну правда, пусти их. Пусть посмотрят, – тихо сказал он. – Тебе что, жалко?
– Костя, она оскорбляет меня в моем же доме, – прошептала Степанида.
– Ты сама провоцируешь людей своей правильностью, – бросил муж и ушел обратно в комнату, плотно прикрыв дверь.
Анжела, почуяв слабину, буквально влетела в квартиру. Слесарь, вздохнув, поплелся за ней. Они прошли в ванную. Степанида стояла в коридоре, слушая, как соседка открывает шкафчики под раковиной, сбрасывая на пол ее аккуратно сложенные полотенца.
– Сухо? – Коля-слесарь посветил фонариком под трубы. – Анжел, тут пыль вековая. Никаких протечек.
– Значит, в стене! – не унималась та. – Пиши: скрытая течь. Я подаю на экспертизу. У меня там итальянская плитка отошла, и вообще, эксклюзивный комод из массива разбух. На полмиллиона ущерба, не меньше.
Она вышла из ванной, поравнялась со Степанидой и, обдав ее запахом резкого парфюма, прошипела:
– Думала, самая умная? Очки нацепила и сидит, моль бледная. Я из тебя все жилы вытяну. Костик твой, кстати, вчера в лифте мне подмигнул. Сказал, что ты его совсем запилила своей тишиной.
Степанида почувствовала, как в груди что-то хрустнуло. Соседка ушла, громыхнув дверью, а слесарь лишь виновато отвел глаза, уходя следом.
В квартире снова воцарилась тишина. Степанида зашла в ванную, подняла с пола мокрое – почему-то мокрое – полотенце и увидела, что Анжела, уходя, просто вылила на пол воду стаканом из-под щетки.
Она вышла в комнату к мужу. Константин лежал на диване.
– Ушли? Ну и славно. Видишь, ничего страшного не случилось. Покричала и перестала.
– Она сказала, что ты ей подмигиваешь в лифте, Костя.
Муж рассмеялся, но смех был сухим и коротким.
– Глупости не слушай. Она просто девчонка. Ладно, давай спать, завтра тяжелый день.
Степанида легла, но сон не шел. Среди ночи она услышала странный звук. Как будто кто-то осторожно царапал ее входную дверь снаружи. Она встала, подошла к глазку и похолодела. В подъезде было темно, но сработал датчик движения. Напротив ее двери стояла Анжела. Она не царапала – она аккуратно приклеивала к косяку какой-то листок.
Утром Степанида обнаружила на двери официальное уведомление. Досудебная претензия. Требование выплатить 450 тысяч рублей за порчу имущества. К листу была приложена фотография «комода из массива», который выглядел так, будто его неделю держали в болоте.
И это было только начало.
***
Утро началось не с кофе, а с визита курьера. Степанида, еще не успев снять ночную сорочку, стояла в дверях, сжимая в руках плотный конверт. Внутри – цветные фотографии «убитого» интерьера Анжелы и требование о добровольном возмещении.
– Костя, посмотри, – Степанида положила бумаги на кухонный стол рядом с тарелкой овсянки. – Она приложила чеки на клининг, на экспертизу... Откуда у нее это все за одну ночь?!
Константин даже не взглянул на фото. Он методично размешивал сахар, и звон ложечки о тонкий фарфор казался Степаниде ударами молотка по нервам.
– Стеша, я тебе говорил: надо было договариваться. Теперь она пойдет в суд. Ты же знаешь, какие там штрафы и издержки. Проще отдать ей сто тысяч, и пусть подавится.
– Сто тысяч? За стакан воды, который она сама вылила мне на пол?! – Степанида почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. – Ты предлагаешь мне признать вину в том, чего я не делала?
– Я предлагаю купить спокойствие, – муж наконец поднял на нее глаза, и в них Степанида увидела пугающую пустоту. – Мне не нужны скандалы. У меня на работе проверка, а тут ты со своими соседскими разборками. Реши вопрос.
Степанида молча убрала конверт. Она поняла: в этом доме защищать ее некому.
Днем она отправилась в управляющую компанию. Ей нужно было увидеть тот самый акт, который Коля-слесарь составлял под диктовку Анжелы. В душном кабинете, пропахшем старыми папками и дешевым табаком, ее встретила усталая женщина в роговых очках.
– А, тридцать четвертая квартира? Залив? – мастер участка неохотно выудила листок. – Ну тут написано: скрытая протечка в межэтажном перекрытии не исключена, доступ к осмотру был затруднен хозяйкой.
– Но это же ложь! – Степанида подалась вперед. – Я пустила их. У меня сухо, у меня пыль под трубами!
Мастер посмотрела на нее как на душевнобольную.
– Женщина, у соседки снизу – акт от независимого эксперта. Там черным по белому: вода впиталась в перекрытия, деформация мебели, грибок. Если не договоритесь – суд назначит свою экспертизу, и она будет в три раза дороже. Оно вам надо?
Степанида вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя глаза слезиться. Она чувствовала себя обложенной со всех сторон. «Мы тебя выселим, замучаешься по судам бегать!» – слова Анжелы звенели в ушах как пророчество.
Вечером, когда она подходила к дому, она увидела Анжелу у подъезда. Та стояла в короткой дубленке, весело хохоча и попивая кофе из стаканчика. Рядом с ней стоял Константин. Они о чем-то оживленно беседовали, и Степанида увидела, как муж легонько коснулся локтя соседки, что-то шепча ей на ухо.
Степанида замерла за углом. Дыхание перехватило.
– Ну ты скажи своей, пусть не дурит, – донесся до нее голос Анжелы. – Я же по-хорошему хочу. Пятьсот штук – и я иск забираю. А если нет – по судам затаскаю, еще и квартиру опишут в счет долга.
– Я поговорю, – голос Константина был мягким, почти заискивающим. – Она у меня упрямая, но я надавлю.
Степанида попятилась. Она не вошла, а буквально ввалилась в подъезд через черную лестницу. В голове пульсировала одна мысль: «Он в доле. Он помогает ей меня грабить».
Она заперлась в ванной и включила воду, чтобы не слышно было ее рыданий. Но вместо того, чтобы плакать, она начала внимательно осматривать тот самый злополучный короб.
Вдруг ее взгляд зацепился за странную деталь. В самом низу, у самого плинтуса, где плитка примыкала к полу, виднелся тонкий, едва заметный след. Не от воды. Это был след от шприца. Тонкая капля чего-то маслянистого, что не испарилось даже за сутки.
Степанида достала телефон и начала фотографировать. Теперь ей было не до сантиментов. Если муж предал ее ради соседского «спокойствия», она найдет способ защитить себя сама.
Она вспомнила, что их дом – старой постройки, и перекрытия здесь имеют свои особенности. Она набрала номер старого знакомого, который работал инженером в строительном надзоре.
– Юра, привет... Мне нужна консультация. Может ли вода при скрытой протечке пахнуть парфюмом «Баккара Руж»?
На том конце провода повисла тишина, а потом раздался короткий смешок.
– Стеша, вода пахнет сыростью и бетоном. Если она пахнет духами – значит, кто-то очень хочет, чтобы эта «протечка» была дорогой и красивой.
Степанида сжала телефон. Она знала, что делать.
Вечером того же дня Константин зашел в спальню.
– Стеш, я договорился с Анжелой. Она согласна на триста тысяч прямо сейчас. Давай снимем с твоего накопительного счета? Это же мелочи по сравнению с судами.
Степанида медленно повернулась к нему. В ее льдисто-голубых глазах не было ни капли страха.
– Мы тебя выселим, замучаешься по судам бегать! – процитировала она Анжелу, глядя мужу прямо в зрачки. – Знаешь, Костя, я сегодня подумала... А ведь это отличная идея. Суд – это именно то, что нам сейчас нужно.
Константин побледнел. Его руки, которыми он поправлял одеяло, заметно дрогнули.
– Ты что, с ума сошла? Ты все деньги потеряешь!
– Я потеряю только лишнее, – отрезала Степанида. – А теперь выйди. Мне нужно подготовить документы для экспертизы, которую назначу я сама.
Она услышала, как муж вышел, и тут же схватил телефон в коридоре. Тихий шепот, быстрые фразы... Степанида прильнула к двери.
– Она в отказ пошла. Да, судом грозит. Думаешь, блефует? Смотри, Анжел, если всплывет, что ты сама в вентиляцию воду качала...
Степанида сползла по двери на пол. Пазл сложился. Это была не просто вредность соседки. Это был план по «выдавливанию» ее из квартиры, за которую она платила ипотеку еще до брака. 🔗[ЧИТАТЬ ФИНАЛ]
