— Надь, лучше я алименты переводить вам буду, чем так жить. Совсем не то я ожидал от брака.
Я замерла над раковиной с тарелкой в руках. Вода из крана продолжала литься, но я уже ничего не слышала, кроме отчаянного стука собственного сердца. Коля стоял в дверях кухни с каким-то отрешённым выражением лица, будто только что объявил, что задержится на работе, а не разрушил нашу семью одной фразой.
— Что... что ты сейчас сказал? — я наконец выдавила из себя.
— То, что сказал, — он пожал плечами и ушёл в спальню.
Через двадцать минут Коля вышел с двумя набитыми сумками. Даже не попрощался с дочкой, которая мирно сопела в своей кроватке. Просто закрыл за собой дверь. И всё.
А началось-то всё так хорошо. Четыре года назад я ещё работала на том самом месте, где мы и встретились. Коля занимался поставками, я пыталась продать то, что он привозил. Коллеги, потом друзья, а после - больше чем друзья.
Помню, как сидели в офисе и просто болтали обо всём на свете. Он рассказывал про свои путешествия по складам, я жаловалась на капризных клиентов. Никакой романтики, никаких намёков. Просто два человека, которым комфортно вместе.
Чувства подкрались незаметно. Началось с того, что мы стали специально задерживаться на работе, чтобы встретиться у кофемашины. Потом появились совместные обеды. А однажды он проводил меня до дома, и мы проговорили у подъезда два часа.
Но как только наши отношения стали официальными, все вокруг словно с цепи сорвались.
— Надюша, когда уже торжество планируете? — встретила меня мама с порога после первого же визита к ней с Колей. — В вашем возрасте уже пора о серьёзном думать.
— Мам, мы месяц встречаемся, — попыталась я возразить.
— Месяц? — она всплеснула руками. — Так это же целая вечность. У подруги дочка за три недели замуж вышла, и ничего, живут душа в душу.
Отец поддакивал, Колина мама намекала, что «пора бы уже определиться», даже коллеги на работе начали подшучивать. И вот под этим прессингом мы назначили дату. Декабрь. Холодный, неуютный декабрь, в котором я совсем не хотела выходить замуж.
— Зато Новый год встретите уже супругами, — умилялась мама, примеряя на меня очередное платье. — Как романтично.
Романтично было бы, если бы я сама этого хотела. Но меня словно втиснули в эту свадьбу, как в тесные туфли на два размера меньше.
Не успели мы отгулять, как началась новая волна.
— Надя, милая, ты же понимаешь, в вашем возрасте лучше не затягивать с детишками, — вкрадчиво сообщила свекровь во время первого же семейного ужина. - Так внуков понянчить хочется.
— Светлана Петровна права, — кивнула моя мама. — Я в двадцать уже тебя родила!
Мне было двадцать восемь. По их логике, я уже опоздала на целых восемь лет.
— Мы ещё подумаем, — пыталась увернуться я.
— Думать некогда! Часики тикают! — отрезала свекровь.
И вот через год у нас родилась Милочка. Крошечная, красная, орущая — и самая лучшая на свете. Я влюбилась в неё с первого взгляда. С Колей было не так — там чувства росли постепенно, крепли, превращались во что-то надёжное. А дочку я полюбила мгновенно, всем сердцем, всем душой, от макушки до пяточек.
Только вот Мила оказалась беспокойным ребёнком. Спала урывками, просыпалась по пять раз за ночь, днём капризничала. Я ходила как зомби, Коля - ещё хуже.
— Может, к врачу сходить? — предлагал он, потирая покрасневшие глаза после очередной бессонной ночи.
— Были уже, всё нормально. Просто такой характер, — отвечала я, качая дочку на руках.
Три года. Три года я жила в режиме вечного недосыпа, постоянной тревоги и безграничной любви к этому маленькому комочку счастья и нервов одновременно. А потом случился тот разговор на кухне.
Два месяца после ухода Коли я никому ничего не рассказывала. Говорила маме, что муж в командировке. Свекрови тоже врала. Делала вид, что всё нормально, хотя деньги на счету таяли с пугающей скоростью.
Когда дошло до того, что платить за квартиру стало нечем, пришлось признаться.
— Что значит ушёл?! — мама чуть не подпрыгнула на диване. — Как это ушёл?
— Обычно. Собрал вещи и ушёл, — я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно.
— Надюша, ты же понимаешь, что так нельзя, — отец снял очки и устало потёр переносицу. — Возвращайся домой. Пока разберётесь.
Разбираться было уже нечего. Я подала документы на расторжение брака, а Коля даже не стал возражать. Зато его родители возражали ещё как.
— Это ты виновата! — кричала в трубку свекровь. — Ты его не кормила нормально, дом не убирала, всё внимание ребёнку! Мужчине тоже забота нужна!
— Света Петровна, ваш сын сам ушёл, — спокойно ответила я.
— Потому что ты довела! Мать никудышная, жена плохая!
После этого разговора я просто заблокировала её номер.
Мы с Милой переехали к моим родителям. Сначала они встретили нас с распростёртыми объятиями. Мама носилась с внучкой, отец покупал игрушки. Казалось, всё наладится.
Коля перечислял копейки — официально получал минимальную ставку, хотя я точно знала, что работает на прежнем месте и должность у него не изменилась. Наверняка получает часть денег мимо кассы.
Я сидела с дочкой. В четыре года дети особенно требуют внимания — то в садик не хочет, то болеет, то просто капризничает. На работу устроиться не получалось — кто возьмёт с таким графиком?
И вот родители начали хмуриться. Сначала незаметно. Потом — всё явственнее. Я думала, они переживают из-за развода. Оказалось, причина проще.
Позавчера вечером, когда Милочка наконец уснула после двухчасового укладывания, отец позвал меня на кухню.
— Послушай, дочка, — он налил себе чаю и уставился в чашку, — ты планируешь что-то менять в своей ситуации?
— А что я могу изменить? Вернуть мужа? — съязвила я, чувствуя, что сейчас будет неприятный разговор.
Мама вышла из комнаты и присоединилась к нам.
— Надюша, не обижайся, но мы не думали, что будем содержать вас с внучкой полностью, — она сложила руки на груди. — Это не входило в наши планы.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— То есть дочь с внучкой вам в тягость? А кто кричал, что хочет внучат? Или вы думали, что это как игрушка — поиграл и на полку положил? — голос сорвался на крик.
— Не истери, — поморщилась мама. — Мы просто хотим, чтобы ты взяла ответственность.
— Ищи вакансии, — добавил отец. — Раз бывший твой платит гроши, надо самой зарабатывать. Или думаешь, мы обязаны вас тянуть?
— А с ребёнком кто сидеть будет? — спросила я.
— Это твоя проблема, — отрезала мать. — Я свою жизнь прожила, растила тебя. Теперь ты разбирайся сама.
Я встала из-за стола и вышла, не сказав ни слова. Слёзы жгли глаза, но я не хотела им этого показывать.
Утром я проснулась с чётким планом. Пока родители завтракали, я затащила Милину кроватку из спальни в гостиную и расположила её у окна.
— Что ты делаешь? — опешила мама.
— Обустраиваю нашу с дочкой комнату, — спокойно ответила я, расстилая постельное бельё.
— Какую ещё комнату? — отец выглянул из кухни с куском хлеба в руке.
— Эту. Раз вы считаете, что я должна здесь жить, значит, нам нужно своё пространство, — я повернулась к ним. — А тебе, папа, может, подработку найти? Раз бюджет не тянет? На что другое хватает, а на молоко внучке — нет?
Мама обомлела, а отец густо покраснел и ушёл в ванную. Я смотрела им вслед и чувствовала, как внутри разгорается что-то новое. Не злость и не обида. Решимость.
Думали, я тихо съеду и буду выживать где-нибудь в однушке на окраине? Не дождётесь. Я теперь как мать, защищающая своего детёныша — пойду на всё ради дочки. Пусть попробуют нас выжить.
Вечером того же дня я зашла в гостиную, где родители делали вид, что смотрят телевизор, и села напротив.
— Значит, так, — начала я. — Я буду искать работу. Удалённую. Буду зарабатывать. Но пока это не случилось, вы будете помогать. Потому что это ваша внучка. И если вы сейчас от неё отвернётесь, то потом не удивляйтесь, что в старости я поступлю так же.
Отец открыл было рот, но я подняла руку.
— Я не закончила. Вы хотели внуков? Получайте. Со всем, что это значит. С бессонными ночами, болезнями, капризами. С тратами на еду, одежду, игрушки. Вы же родители, вы это проходили. Или вы думали, что бабушки и дедушки просто на праздники приходят, конфеты дарят и уходят?
Мама сжала губы в тонкую линию, но промолчала.
— Мила ни в чём не виновата, что её отец оказался трусом, а мать — без работы. Она не просила родиться. Это мы, взрослые, приняли решения. И теперь расхлёбываем. Вместе. Как семья. Или вы уже не семья?
Повисла тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды.
— Хорошо, — наконец произнёс отец. — Но ты действительно ищешь работу. Хоть что-то удалённое. Мы поможем, но не навсегда.
Я кивнула. Это было честно.
Сейчас, укладывая Милу спать в нашем новом углу в гостиной, я понимаю: жизнь не сложилась так, как планировала мама с её "последним пароходом". Брак распался, муж сбежал, родители оказались не такими уж безусловно любящими.
Но у меня есть дочь. Моя девочка, которая обхватывает меня ручонками за шею и шепчет: "Мамочка, я тебя люблю". Ради неё я выстою. Найду работу, заработаю, снимем своё жильё. Без мужа, который при первых трудностях сбежал. Без родителей, которые хотят внуков, но не ответственности за них.
Мы справимся. Потому что у нас с Милочкой есть друг друга. И этого достаточно, чтобы идти дальше.