– Что? – Сергей замер в дверях кухни, всё ещё держа в руках сумку с рабочими инструментами. – Какие племянники? Я просто помог...
Он только что вернулся домой после долгого дня в автосервисе, уставший, с чёрными следами масла на пальцах, и совсем не ожидал такого приветствия. Олеся стояла у плиты, спиной к нему, но по её напряжённым плечам и резкому тону он сразу понял – дело серьёзное.
– Просто помог? – она резко повернулась, и в её глазах полыхнуло раздражение. Щёки покраснели, а голос, обычно мягкий и спокойный, сейчас звучал непривычно жёстко. – Сергей, ты перевёл десять тысяч своей сестре на день рождения её мальчишек! Десять тысяч, которые мы откладывали на продукты и коммуналку. А теперь в холодильнике пусто, и до зарплаты ещё неделя.
Сергей вздохнул и провёл рукой по волосам, оставляя на лбу тёмную полоску. Он знал, что Олеся права – знал ещё в тот момент, когда нажимал кнопку перевода в банковском приложении. Но как было отказать? Его сестра Лена позвонила накануне, голос дрожал, рассказывала, как близнецы мечтают о новых кроссовках, как в школе над ними смеются из-за старой обуви. А он, Сергей, всегда был тем, кто помогает. С детства. Когда отец ушёл, именно он, старший сын, подрабатывал, чтобы Лене хватало на школьные обеды.
– Лена сказала, что это важно, – тихо ответил он, опустив взгляд на пол. – Ребята растут, им нужно нормально одеваться. Я подумал... ну, мы как-нибудь выкрутимся.
Олеся поставила кастрюлю на стол с таким стуком, что Сергей вздрогнул. Она посмотрела на него долгим взглядом – в этом взгляде было всё: усталость, разочарование, и что-то ещё, чего он раньше не замечал. Боль, наверное.
– Мы выкрутимся? – переспросила она, и в её голосе прозвучала горечь. – Сергей, мы уже третий месяц выкручиваемся. То ты даёшь деньги твоей маме на лекарства – хотя она получает пенсию и могла бы сама справиться. То помогаешь брату с ремонтом машины. То вот теперь племянникам. А наша семья? Мы с тобой и Катя – мы что, на втором месте?
Катя. Их дочь, девятилетняя девочка, которая сейчас сидела в своей комнате и делала уроки. Сергей вдруг почувствовал укол совести. Вчера Катя спросила, можно ли ей записаться на танцы, как у подружки из класса. Он пообещал подумать. А сегодня в кошельке Олеси не хватило даже на хлеб и молоко.
– Я не хотел, чтобы так получилось, – он подошёл ближе и попытался взять её за руку, но Олеся мягко, но твёрдо отстранилась. – Просто... они родные. Лена одна растит двоих, без мужа. Я не могу повернуться спиной.
– А ко мне ты можешь повернуться спиной? – тихо спросила она, и в её голосе уже не было гнева, только усталость. – Сергей, мы вместе десять лет. Десять. Я работаю, ты работаешь. Мы копим на отпуск, на машину наконец-то нормальную, на то, чтобы Кате было не стыдно перед одноклассниками. А ты... ты раздаёшь всё направо и налево.
Сергей сел за стол, опустив голову на руки. Он знал, что спорить бесполезно. Олеся была права – права во всём. Но внутри него что-то упрямо сопротивлялось. Как объяснить ей, что для него семья – это не только они трое? Это ещё и мама, которая одна в маленькой квартире, и сестра с близнецами, и брат, который вечно в долгах. Он всегда чувствовал ответственность за всех. С детства.
– Давай я завтра поговорю с Леной, – предложил он наконец. – Попрошу, чтобы часть вернула. Или подработку возьму дополнительно.
Олеся посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
– Сергей, это не в первый раз. И не во второй. Помнишь, в прошлом году, когда ты отдал двадцать тысяч на свадьбу двоюродному брату? Мы тогда весь месяц на макаронах сидели. А позапрошлом – когда помог маме купить новый телевизор? Я не против помощи, правда. Но когда это за счёт нас... за счёт Кати...
Она замолчала, и в кухне повисла тяжёлая тишина. Сергей услышал, как в соседней комнате Катя тихо напевает что-то, раскладывая тетради. Его сердце сжалось.
– Я исправлюсь, – сказал он, и в его голосе звучала искренность. – Обещаю. Больше никаких переводов без обсуждения.
Олеся кивнула, но в её глазах не было уверенности. Она знала его слишком хорошо. Знала, что завтра или послезавтра снова позвонит Лена, или мама пожалуется на здоровье, или брат попросит "всего пять тысяч до зарплаты". И Сергей снова не сможет отказать.
Они поужинали тем, что нашлось – хлебом с маслом и чаем. Катя ничего не спросила, только посмотрела на родителей большими глазами и тихо сказала:
– Пап, а мы завтра блины сделаем? У нас муки немного осталось.
Сергей улыбнулся ей, но улыбка вышла натянутой.
– Конечно, солнышко. Завтра папа всё купит.
Когда Катя ушла спать, Олеся сидела на кухне одна, глядя в окно на тёмный двор. Она любила Сергея – любила по-настоящему, глубоко. За его доброту, за то, как он всегда готов помочь, за то, как смотрит на неё иногда, словно она – весь его мир. Но эта доброта... она разрушала их семью понемногу, день за днём.
В тот вечер она долго не могла заснуть. Сергей спал рядом, ровно дыша, а она лежала с открытыми глазами и думала. Думала о том, сколько раз уже обещал он "исправиться". О том, как Катя растёт, и ей нужно всё больше – не только еда и одежда, но и кружки, и поездки, и просто уверенность, что родители рядом и всё будет хорошо.
На следующий день всё началось заново.
Сергей ушёл на работу рано, поцеловав её в щёку и пообещав зайти в магазин по дороге домой. Олеся осталась с Катей – отвезла в школу, потом поехала на свою работу в бухгалтерию небольшой фирмы. День прошёл обычно, но вечером, когда она вернулась, Сергей уже был дома. Сидел на кухне с телефоном в руках, и лицо у него было виноватое.
– Олесь, – начал он, как только она вошла. – Тут такое дело...
Она замерла в дверях, чувствуя, как внутри всё холодеет.
– Что случилось?
– Звонила Лена. У одного из близнецов температура высокая, нужно срочно к врачу платному, потому что в поликлинике очередь на неделю. И анализы сдать... Я перевёл пять тысяч. Это не много, правда. Мы справимся.
Олеся медленно сняла пальто и повесила на вешалку. Она не кричала, не ругалась. Просто посмотрела на него долгим взглядом.
– Сергей, – тихо сказала она. – Ты обещал.
– Я знаю, – он встал и подошёл к ней. – Но это же ребёнок болеет. Маленький ещё. Я не мог...
– А наша дочь? – перебила она. – Она здорова, да. Но ей тоже нужно. Ей нужны родители, которые думают о ней в первую очередь.
Сергей молчал, опустив голову. Он знал, что опять подвёл. Знал, но ничего не мог с собой поделать.
В тот вечер они снова ужинали скромно. Катя чувствовала напряжение, но ничего не говорила. Только перед сном подошла к маме и тихо спросила:
– Мам, а папа опять кому-то помогал?
Олеся обняла дочь и поцеловала в макушку.
– Да, милая. Папа хороший. Просто... очень добрый.
Но внутри у неё росло решение. Решение, которое зрело уже давно, но теперь стало неизбежным. Она больше не могла так жить – в постоянном ожидании, когда в очередной раз семейный бюджет уйдёт на помощь родственникам. Нужно было что-то менять. Радикально.
Прошла неделя. Сергей старался – правда старался. Не переводил деньги, даже когда мама звонила и жаловалась на давление. Отказал брату, когда тот просил одолжить на бензин. Но Олеся видела, как ему тяжело. Видела, как он мучается, как отвечает коротко и потом долго молчит.
А потом случилось то, что стало последней каплей.
В пятницу вечером Сергей вернулся домой необычно поздно. Олеся уже уложила Катю, сидела на кухне с чашкой чая и просматривала счета. Когда он вошёл, она сразу заметила – что-то не так.
– Сергей? – она поднялась. – Что случилось?
Он сел за стол, не раздеваясь, и посмотрел на неё усталыми глазами.
– Лена звонила. У них беда. Муж её бывший объявился, требует алименты задним числом, угрожает судом. Ей нужен адвокат. Хороший. Я.. я отдал все, что было на карте. Двадцать пять тысяч.
Олеся почувствовала, как земля уходит из-под ног. Двадцать пять тысяч – это были их сбережения на летний отдых. Это была новая куртка для Кати на зиму. Это были деньги, которые они копили месяцами.
– Ты... отдал всё? – переспросила она тихо.
– Да, – он кивнул. – Олесь, прости. Но она в отчаянии. Одна с двумя детьми...
Олеся села напротив, сложив руки на столе. Она смотрела на него и вдруг поняла – больше так продолжаться не может. Совсем.
– Сергей, – сказала она спокойно, хотя внутри всё кипело. – Я больше не могу. Я устала быть на втором месте. Устала объяснять Кате, почему у нас опять нет денег на то, что нужно ей. Устала жить в постоянном страхе, что завтра ты снова кому-то поможешь за наш счёт.
– Что ты хочешь сказать? – он нахмурился.
– Я хочу сказать, что ухожу. На время. С Катей. К маме. Пока ты не поймёшь, что твоя основная семья – это мы. Не Лена, не мама, не брат. Мы.
Сергей побледнел.
– Олеся, подожди. Не надо так радикально. Давай поговорим...
– Мы говорили, – она встала. – Много раз. И ничего не изменилось. Может, когда останешься один, поймёшь.
Она ушла в спальню собирать вещи, а Сергей сидел на кухне, глядя в пустоту. Он понимал, что довёл всё до края. Но как теперь исправить? И что будет дальше?
А Олеся, укладывая в чемодан одежду Кати, думала о том, как тяжело будет объяснить дочери, почему они уезжают. Но знала – это необходимо. Ради их будущего. Ради того, чтобы Сергей наконец-то расставил приоритеты правильно.
Но она даже не подозревала, что её решение вызовет цепную реакцию, которая изменит всё...
Утро следующего дня выдалось хмурым, с мелким дождём, который стучал по крыше их старой панельной девятиэтажки. Олеся проснулась рано, ещё до будильника, и лежала, глядя в потолок. Сергей спал рядом, повернувшись к стене, – дыхание ровное, но она знала, что ночью он ворочался. Она тихо встала, прошла на кухню и сварила кофе. Запах разнёсся по квартире, и вскоре в дверях появился Сергей – в мятой футболке, с растрёпанными волосами и красными глазами.
– Доброе утро, – сказал он тихо, не глядя на неё прямо.
– Доброе, – ответила Олеся, ставя перед ним кружку. Она уже всё решила. Ночью, пока он спал, она собрала две сумки – свою и Катины. Вещи на неделю, может, на дольше. Мама в соседнем районе, всегда рада, всегда поймёт.
Сергей взял кружку, но не пил, просто держал в руках, словно грелся.
– Олесь... вчера... ты серьёзно? Про уезд?
Она кивнула, садясь напротив.
– Серьёзно. Я не хочу скандалов, не хочу кричать. Просто... мне нужно время. И тебе тоже. Чтобы ты подумал, что для тебя важнее.
– Но Катя... – его голос дрогнул. – Она же спросит, почему мы не вместе.
– Я ей объясню, – спокойно сказала Олеся. – По-детски. Что мама с папой поссорились, и маме нужно пожить у бабушки. Она поймёт. Дети всё чувствуют.
Сергей опустил голову. Он хотел возразить, хотел сказать, что всё исправит прямо сейчас, но слова застревали. Потому что знал – уже поздно обещать. Обещал слишком много раз.
Катя вышла из своей комнаты, потирая глаза. На ней была пижама с мишками, волосы растрепались за ночь.
– Мам, а блины сегодня? – спросила она сонно, подходя к столу.
Олеся улыбнулась, обнимая дочь.
– Сегодня у бабушки, солнышко. Мы с тобой поедем к ней пожить немного. Там и блины сделаем, и погуляем.
Катя посмотрела на папу, потом на маму.
– А папа с нами?
– Папа останется здесь, – мягко ответила Олеся. – У него работа, дела. Но он будет приезжать.
Сергей заставил себя улыбнуться.
– Конечно, приеду. В выходные заберу вас в парк, как обещал.
Катя кивнула, но в её глазах мелькнуло сомнение. Она была умной девочкой, уже понимала, когда взрослые что-то недоговаривают.
Они позавтракали молча – тостами и чаем. Потом Олеся помогла Кате одеться, и они вышли в подъезд. Сергей проводил их до машины – старой "Лады", которую они купили три года назад и всё мечтали заменить. Он загрузил сумки в багажник, поцеловал Катю в щёку, потом Олесю – осторожно, словно боялся, что она отстранится.
– Позвони, когда доедете, – попросил он.
– Позвоню, – кивнула она и села за руль.
Машина отъехала, и Сергей остался стоять под дождём, глядя вслед. В груди было пусто, как никогда. Домой он вернулся медленно, словно ноги не слушались. Квартира встретила его тишиной – непривычной, гнетущей. Везде следы их жизни: Катины рисунки на холодильнике, Олеси книги на полке, его инструменты в коридоре. Он сел на диван и просто сидел, не зная, что делать.
Первый звонок раздался через час. Лена.
– Серёж, привет! – её голос был бодрым, как всегда. – Слушай, спасибо огромное за вчера. Адвокат уже взялся, говорит, шансы хорошие. Ты нас просто спас!
Сергей сжал телефон.
– Рад, что помог, – ответил он глухо.
– А то! Без тебя мы бы пропали. Слушай, а можно ещё чуток? Тысяч пять-семь? На анализы дополнительные и на дорогу до суда. Я потом отдам, как только премию получу.
Он замер. Вчера он отдал всё, что было. На карте осталось пару тысяч – на еду и бензин.
– Лен, сейчас не могу, – сказал он тихо.
Пауза в трубке.
– Как не можешь? Ты же всегда... Серёж, ну это же важно! Детям угрожают!
– Лен, у меня свои дети, – впервые в жизни он сказал это вслух. – Одна дочь. И жена. Я вчера отдал последние деньги, и теперь... теперь они уехали от меня.
Ещё пауза, подлиннее.
– Уехали? Из-за денег? Серёжа, ну ты что... Я же не знала. Прости. Ладно, я как-нибудь сама. У подруги займу.
Она отключилась, и Сергей почувствовал одновременно облегчение и вину. Вину, которая жгла внутри.
День тянулся медленно. Он сходил в магазин на оставшиеся деньги – купил хлеба, молока, макарон. Приготовил себе простую лапшу, но есть не хотелось. Вечером позвонила мама.
– Сынок, привет. Как дела? Олеся с Катюшей дома?
– Мам, привет, – он вздохнул. – Олеся с Катей у её мамы. Погостить.
– Погостить? А что случилось-то?
Он рассказал. Не всё, но главное – про деньги, про помощь родственникам, про то, как Олеся устала.
Мама помолчала.
– Серёжа, я всегда говорила – помогать надо, но в меру. Ты же не миллионер. А Ленка... она привыкла, что ты всегда выручишь. И я, грех сказать, тоже иногда просила лишнего.
– Мам, ты-то ладно, – сказал он. – Ты одна, пенсия маленькая.
– Одна, да не совсем, – ответила она. – У меня соседка помогает, и подработки беру. Не обеднею. А ты о своей семье думай в первую очередь.
Он положил трубку и впервые почувствовал, что не одинок в этом понимании.
Прошла неделя. Олеся звонила каждый день – коротко, по делу. Как Катя, как дела на работе. Он приезжал в выходные – забирал дочь в парк, гулял с ней, покупал мороженое. Катя радовалась, но спрашивала:
– Пап, а когда мы домой?
– Скоро, солнышко, – отвечал он, и сердце сжималось.
Родственники звонили по-прежнему. Брат просил на ремонт, Лена – на школьные принадлежности близнецам. Он отказывал. Тихо, но твёрдо.
– Серёж, ты чего? – удивлялась Лена. – Раньше всегда помогал.
– Раньше я не понимал, что за это платит моя семья, – отвечал он.
Она обижалась, но он держался.
Олеся видела изменения – по его голосу, по тому, как он рассказывал о днях. Но не торопила. Говорила:
– Сергей, это не игра. Нужно, чтобы ты сам понял.
А потом случилось то, что стало пиком всего.
В пятницу вечером Сергей вернулся с работы уставший, но с зарплатой – наконец-то аванс. Он планировал половину перевести Олесе, половину оставить на жизнь. Зашёл домой, включил свет – и замер.
На кухонном столе лежало письмо. От Олеси. Она привезла его днём, пока его не было – ключ запасной у неё остался.
Он открыл конверт дрожащими руками.
"Сергей, я долго думала. Мы вместе десять лет, и я люблю тебя. Но так больше нельзя. Я открыла отдельный счёт на своё имя и перевела туда свою зарплату. Твои деньги – твои, трать как хочешь. Мои – на нас с Катей. Если хочешь вернуться к нормальной жизни – подумай, как нам жить дальше. Без постоянных долгов родственникам. Я не прошу забыть их – просто поставить нас на первое место. Если поймёшь – приезжай. Если нет – мы справимся сами.
Олеся."
Он сел за стол, перечитывая письмо снова и снова. В груди было больно – как будто что-то рвалось. Он представил, как она писала это – одна, у мамы, с Катей, спящей рядом. Как решилась на такой шаг.
Телефон зазвонил – Лена.
– Серёж, срочно! У близнецов школа требует деньги на ремонт класса. Все сдают по пять тысяч, а у меня...
Он глубоко вдохнул.
– Лен, нет. Не могу. И не буду.
– Но...
– Нет, – повторил он твёрдо. – У меня своя семья. И я её чуть не потерял из-за таких "срочно".
Она заплакала в трубку, обвиняла, просила – но он отключился.
Потом позвонил маме, брату – предупредил, что больше не сможет помогать так, как раньше. Они удивлялись, обижались, но он стоял на своём.
Ночь он не спал. Ходил по пустой квартире, смотрел на Катины игрушки, на Олеси вещи, которые остались. И понял – окончательно понял. Родственники выживут. Они всегда выживали. А без Олеси и Кати он – нет.
Утром он сел в машину и поехал к теще. Дождь кончился, выглянуло солнце. Он купил по дороге цветы – большие, Олеси любимые ромашки – и коробку конфет Кате.
Когда Олеся открыла дверь, она посмотрела на него удивлённо.
– Сергей? Ты рано.
– Я всё понял, – сказал он, протягивая цветы. – Прости меня. Я был идиотом. С этого дня – только мы. Наша семья – на первом месте. Обещаю. Не словами – делами.
Катя выбежала из комнаты.
– Папа!
Он подхватил её, обнял крепко.
Олеся стояла в дверях, глядя на них. В глазах – сомнение, но и надежда.
– Докажи, – тихо сказала она.
– Докажу, – кивнул он. – Сколько нужно времени.
Но в тот момент, когда они втроём стояли в дверях, обнимаясь под тёплым солнцем, Сергей почувствовал – это только начало настоящих перемен. А что будет дальше, когда родственники узнают о его решении окончательно... это уже другая история.
Прошёл месяц с того дня, когда Сергей стоял в дверях квартиры тещи с ромашками в руках. Месяц, который стал для него настоящим испытанием – не только в отказе от старых привычек, но и в том, чтобы доказать Олесе, что слова не пустые.
Сначала было тяжело. Родственники не сдавались. Лена звонила почти каждый день – то на школьные сборы, то на новые кроссовки близнецам, то на "неожиданные" расходы. Каждый раз её голос звучал с ноткой обиды, словно она не понимала, почему вдруг всё изменилось.
– Серёж, ну ты же не серьёзно? – спрашивала она однажды вечером. – Мы же семья. А семья помогает друг другу.
– Лен, семья – это в первую очередь моя жена и дочь, – отвечал он спокойно, но твёрдо. – Я люблю вас, но больше не могу за ваш счёт.
Она вешала трубку обиженно, иногда даже со слезами. Мама тоже не молчала – звонила, жаловалась на здоровье, на цены в аптеке, на то, что "одиноко без вас".
– Сынок, ты совсем забыл про мать? – упрекала она мягко.
– Мам, я не забыл. Приеду в выходные, помогу по дому. Но деньги – нет. У меня свои заботы.
Брат звонил реже, но тоже пробовал – на машину, на "срочный" долг другу. Сергей отказывал всем. И каждый отказ давался с трудом – внутри что-то ныло, привычка помогать была сильной, как корни старого дерева. Но он держался, вспоминая пустую квартиру, письмо Олеси на столе, глаза Кати, когда она спрашивала "когда домой".
Олеся наблюдала издалека. Они виделись часто – Сергей приезжал каждые выходные, забирал Катю, гулял с ней, привозил продукты маме Олеси, чтобы не в тягость. С Олесей они говорили – о погоде, о работе, о Кате. Но не о главном. Она ждала дел, не слов.
– Как дела с родственниками? – спрашивала она однажды, когда они сидели на скамейке в парке, глядя, как Катя качается.
– Отказываю, – ответил он честно. – Тяжело, но отказываю.
– И как они?
– Обижаются. Лена даже пару раз кричала, что я предатель. Мама плакала. Но... я стою на своём.
Олеся кивнула, но ничего не сказала. В её глазах мелькнуло одобрение, но она не торопила.
Тем временем Сергей начал менять жизнь по-настоящему. Он взял подработку в выходные – чинил машины знакомым, не через сервис, чтобы заработать лишнее. Деньги откладывал на отдельный счёт – тот, который Олеся упомянула в письме. Переводил ей регулярно, без напоминаний – на Катю, на продукты, на мелкие радости.
Однажды он приехал с большим пакетом – новая куртка для Кати, тёплая, модная, о которой она мечтала. И билеты в цирк на троих.
– Папа, правда? – Катя запрыгала от радости.
– Правда, солнышко. Мы втроём поедем.
Олеся посмотрела на него долго.
– Спасибо, – тихо сказала она.
– Это только начало, – ответил он.
Прошло ещё две недели. Родственники начали сдаваться понемногу. Лена нашла подработку – устроилась вечером в кафе, чтобы самой справляться. Мама записалась в центр для пенсионеров, где помогали с лекарствами по льготам. Брат продал старые вещи, чтобы закрыть долг.
А потом случилось то, что стало поворотным моментом.
В один из вечеров Лена позвонила не с просьбой, а с новостью.
– Серёж, слушай, я тут подумала... Ты прав был. Я слишком на тебя рассчитывала. Прости. Сама справлюсь теперь. И мальчишкам объяснила – дядя Серёжа помогает своей семье, как мы должны своей.
Он замер с телефоном в руке.
– Лен... спасибо, что поняла.
– Это я спасибо скажи. Ты меня встряхнул. Мы не пропадём.
Мама позвонила на следующий день.
– Сынок, я тут с соседкой поговорила. Она мне помогает с покупками, а я ей пироги пеку. Не обеднею. Ты о своих думай.
Он улыбнулся в трубку.
– Люблю тебя, мам.
– И я тебя. Приезжай с Олесей и Катюшей – чаю попьём.
Когда он рассказал об этом Олесе по телефону, она помолчала.
– Правда? Они сами?
– Сами. Поняли наконец.
– Сергей... – её голос смягчился. – Приезжай завтра. Поговорим.
Он приехал рано утром, с тем же букетом ромашек – уже традицией стало. Олеся открыла дверь, и в её глазах было тепло – настоящее, без сомнения.
– Заходи, – сказала она.
Катя уже бегала по квартире, собирая вещи.
– Папа, мы домой едем? – спросила она радостно.
– Если мама разрешит, – улыбнулся он.
Олеся села за стол, жестом пригласив его, напротив.
– Я видела, как ты изменился. Не только слышал – видела. Деньги приходят регулярно. Катя счастливая. Ты не сорвался ни разу.
– Не сорвался, – кивнул он. – И не сорвусь. Обещаю.
Она взяла его за руку.
– Я верю. Домой поедем. Вместе.
Они обнялись – крепко, как в первые годы. Катя влезла между ними, хихикая.
– Ура! Мы опять вместе!
Вечером того же дня они вернулись в свою квартиру. Сергей приготовил ужин – простой, но из продуктов, купленных на его подработку. Они ели, смеялись, рассказывали о дне. Квартира снова наполнилась жизнью – голосами, запахами, теплом.
Прошёл ещё месяц. Родственники звонили теперь реже – не с просьбами, а просто так, узнать, как дела. Лена иногда приезжала с близнецами в гости – дети играли с Катей, а взрослые пили чай и говорили о жизни. Без упрёков, без напряжения.
Однажды вечером, когда Катя уже спала, Олеся и Сергей сидели на балконе, глядя на огни города.
– Знаешь, – сказала она тихо, – я боялась, что не выдержишь. Что опять сорвёшься.
– Я тоже боялся, – признался он. – Но, когда остался один... понял, что без вас – пустота. Настоящая.
Она прижалась к его плечу.
– Мы справились. Вместе.
– Вместе, – эхом отозвался он.
С тех пор всё изменилось. Сергей помогал родственникам – иногда, по мере сил, но всегда после обсуждения с Олесей. Они начали копить по-настоящему – на отпуск, на новую машину, на будущее Кати. И в их доме воцарился мир – тот, который строится на понимании и приоритетах.
Катя росла счастливой, зная, что родители рядом, что семья – это они втроём в первую очередь. А родственники... они учились жить сами, и это шло им на пользу.
Олеся иногда думала – а что, если бы не уехала тогда? Может, ничего бы не изменилось. Но теперь она знала: иногда радикальный шаг – это единственный способ спасти то, что дорого.
И в тихие вечера, когда Сергей обнимал её, она чувствовала – всё правильно. Они нашли баланс. И это было их счастье – простое, настоящее, заработанное.
Рекомендуем: