Найти в Дзене

Как мы заставили инженеров играть в «тараканов и нефть» и что из этого вышло

Представьте огромный завод. Гул машин, плавильные печи, километры труб. Каждый человек здесь — виртуоз своего дела. Технологи знают сплавы до молекулы, логисты видят потоки сырья с закрытыми глазами. Но есть один нюанс: они перестали видеть друг друга. Ко мне обратился директор по развитию одной крупной промышленной компании. Говорит: «У нас всё есть — эксперты, технологии, рынок. Но мы стали как слепые молельники в храме: каждый шепчет свою молитву, а общей службы не получается». Функциональная слепота — так это называют в учебниках. А на деле — просто люди забыли, зачем приходят на работу. Не для того же, чтобы просто «делать свою часть чертежа». Мы собрали 50 ключевых специалистов — тех, кто должен был двигать компанию вперёд. И вместо того, чтобы показывать им слайды про «командную работу», мы решили устроить маленький апокалипсис. Мы начали с простого вопроса: «Что делает ваше подразделение?» «Мы выдаем допуски», — говорит инженер. «Мы закупаем сырье», — говорит снабженец. «Мы кон
Оглавление

Представьте огромный завод. Гул машин, плавильные печи, километры труб. Каждый человек здесь — виртуоз своего дела. Технологи знают сплавы до молекулы, логисты видят потоки сырья с закрытыми глазами. Но есть один нюанс: они перестали видеть друг друга.

Это история не про тренинги. Это история про щелчок в сознании.

Ко мне обратился директор по развитию одной крупной промышленной компании. Говорит: «У нас всё есть — эксперты, технологии, рынок. Но мы стали как слепые молельники в храме: каждый шепчет свою молитву, а общей службы не получается». Функциональная слепота — так это называют в учебниках. А на деле — просто люди забыли, зачем приходят на работу. Не для того же, чтобы просто «делать свою часть чертежа».

Мы собрали 50 ключевых специалистов — тех, кто должен был двигать компанию вперёд. И вместо того, чтобы показывать им слайды про «командную работу», мы решили устроить маленький апокалипсис.

День первый: Разрушение

Мы начали с простого вопроса: «Что делает ваше подразделение?»

«Мы выдаем допуски», — говорит инженер.

«Мы закупаем сырье», — говорит снабженец.

«Мы контролируем качество», — говорит технолог.

Типично. Каждый — про функцию. Как будто компания — это набор кнопок, а не живой организм.

Тогда мы дали им задание: опишите свою работу так, как если бы вы были стартапом, который продаёт свой продукт другому стартапу внутри компании.

Наступила тишина. Потом — смех. Потом — спор.

«Какой у меня может быть продукт? У меня же нет на складе готовых деталей!»

А потом один тихий инженер из отдела контроля сказал: «Мой продукт — это не “отчет о соответствии”. Мой продукт — это “спокойствие” для сборочного цеха. Чтобы они знали: эта партия не развалится у клиента».

В воздухе что-то щёлкнуло.

День второй: Игра на выживание

Мы не стали их «учить инновациям». Мы просто дали им конверты. В каждом — четыре случайных слова. «Нефть. Тараканы. Пшеница. Литьё». Задача: придумать бизнес-стартап, который соединит это в одно целое.

Сначала они смотрели на нас, как на сумасшедших. «Мы металлурги, а не сказочники!»

А через час в зале кипела война идей. Одна команда создавала «биоферму по переработке отходов с помощью насекомых с системой литья биопластика». Другая — «умное сельхоз-оборудование с датчиками из металлических сплавов». Они спорили, чертили на флипчартах, смеялись и хватались за голову.

Они забыли, что они «начальник отдела» или «ведущий специалист». Они стали изобретателями.

Что на самом деле произошло?

1. Они прорвали плотину. Не в знаниях — в мышлении. Перестали быть «винтиками». Стали «создателями ценности». Разница — как между тем, кто кладет кирпич, и тем, кто строит храм.

2. Они увидели друг друга. Когда логист в игре понял, что его «продукт» — не «отгрузка вовремя», а «возможность для технолога запустить эксперимент без простоев», — мир перевернулся. Они начали разговаривать на одном языке — языке пользы, а не отчетов.

3. Они разрешили себе думать иначе. Игра дала им безопасную территорию для безумных идей. Именно там, среди «тараканов и нефти», рождались те самые прорывные мысли, которые через полгода превратились в реальные проекты по оптимизации сплавов.

Финал этой истории

Через месяц после той сессии директор прислал письмо. Не про ROI или KPI. Он написал: «Вчера был на совещании по новому продукту. И услышал, как наш главный технолог сказал: “Ребята, давайте думать, какую боль мы снимем у нашего клиента в цеху №3 этим изменением, а не просто выполним план по модернизации”. Всё. Это оно».

Когда люди перестают быть исполнителями функций и начинают быть творцами общего дела — компания перестает быть машиной. Она становится организмом. Умным, живым, способным чувствовать и меняться.

А самое простое волшебство иногда начинается с конверта, в котором лежат четыре случайных слова. И вопроса: «А что, если всё, что ты умеешь, — это не просто навык, а твой уникальный продукт?»

P.S. Самая сложная трансформация — не структурная, а ментальная. Её нельзя вписать в регламент. Её можно только пережить. Как приключение.

Методология этого мероприятия подробнее описана на нашем сайте

Еще больше интересного в нашем telegram-канале