Лето 1988-го выдалось жарким, и не только из-за солнца. Штаб округа спустил нам, комендатуре военных сообщений жд.д участка и станции Котлас, задание: провести тренировку по развертыванию комендатуры распорядительной станции. На бумаге — четкие строки. На деле — полная неизвестность. Как? Опыта подобного не было ни у кого.
Коменданта в тот момент не было, так что вся ответственность легла на меня, заместителя. Весь наш костяк — я, два старших помощника, три помощника военного коменданта. И всё. А нужно было создать полноценный орган управления. Подспорьем стали десять офицеров запаса, прибывших по тревоге, и водитель на уазике, плотный такой мужчина, с виду больше похожий на мастерового, чем на военного.
Первым делом — штурм полок с литературой. Все уставы, наставления, любые бумаги, где могла быть хоть капля полезной информации, собрали в одну комнату. Сидели ночами. Дым стоял коромыслом. Постепенно, строчка за строчкой, родился план. План проведения тренировки и план боевого слаживания — чтобы мы из группы отдельных людей превратились в единый механизм.
Офицеры запаса стали нашей темной лошадкой. Оказалось, не зря их когда-то мучили на военных кафедрах в гражданских вузах. Основы управления воинскими перевозками они помнили. Глаза горели — чувствовалось, что людям, оторванным от казарменной жизни, самому духу этой работы, интересно. Это придавало уверенности.
Потом встал вопрос формы. Наше скромное хранилище обмундирования выручило. Подобрали всем, что было, пригнали по размерам. Только наш водитель, тот самый крепыш, лишь развел руками: ни одна гимнастерка на него не налезала. Посмотрел на меня умоляюще. «Ладно, — махнул я рукой. — Ходи в гражданском. Главное, чтобы документы при себе были». Он так и ездил потом на своем УАЗике, выделяясь среди нашего серо-зеленого коллектива.
Суть тренировки решили смоделировать так: наша штатная комендатура превращалась в комендатуру ВОСО распорядительной станции. Взяли за основу реальный узел — сортировочную станцию Сольвычегодск. Я, как руководитель, составил условный план воинских перевозок. Военным комендантом «станции», согласно плану, назначил самого толкового из старших помощников. Он засел в кабинете, который теперь символизировал его командный пункт.
Пошла работа. В соседних комнатах застучали машинки, зазвонили телефоны (тогда еще дисковые, с тяжелыми трубками). Мы готовили и «вручали» железнодорожной администрации задания на подачу вагонов, формирование эшелонов, оформление документов. Контролировали каждый условный шаг, сверяли время, отрабатывали действия при сбоях. Воздух стал густым от напряжения и концентрации. Хаос начал обретать черты порядка.
А кульминацией, как и положено, стали стрельбы. Вывезли весь наш небольшой коллектив на полигон. Выдали пистолеты Макарова. Грохот выстрелов, запах пороха, вмятины на мишенях… Для многих запасников это было первое касание оружия за долгие годы. Видел, как у некоторых тряслись руки не от страха, а от адреналина, от возвращения в почти забытое состояние солдата.
Когда всё закончилось, и мы, уставшие, но довольные, возвращались назад, я смотрел на этих людей. На инженеров, экономистов, учителей в не очень хорошо сидящей форме, на усатого водителя в клетчатой рубахе. За несколько дней мы, из ничего, создали работающий организм. Не по учебнику, а по наитию, смекалке и остаткам армейской памяти. И это, пожалуй, был самый главный опыт, который мы вынесли из того жаркого лета — опыт того, что даже когда нет готовых решений, их можно найти, если люди понимают задачу и готовы ее выполнить.
