19 августа 1990 года из изолятора временного содержания ОВД города Нерюнгри Якутской АССР в следственный изолятор №2 города Якутска перевозились 15 задержанных лиц. Большинство из них были рецидивистами и подозревались/обвинялись в совершении тяжких и особо тяжких преступлений: убийства, изнасилования, разбои, рэкет. В 04.35 часов утра спецавтомобиль, оборудованный для перевозки подозреваемых и осужденных – автозак, выехал с территории учреждения в направлении к аэропорту города Нерюнгри.
Перевозить рецидивистов представлялось возможным исключительно воздушным транспортом, так как на тот момент между Нерюнгри и Якутском (800 км) отсутствовало железнодорожное сообщение. При этом Главное управление исполнения наказаний (ГУИН) по республике, не выделило специально для этих целей ведомственный Ан-26 со специальным авиаотрядом – так называемый «авиазак». В ГУИН это объяснили отсутствием горючего. Перевозить подозреваемых было решено в обычном гражданском самолёте – вместе с обычными пассажирами.
В управление «Аэрофлота» и администрацию аэропорта «Нерюнгри» было заблаговременно направленно так называемое письмо-заявка о предстоящей перевозке конвоируемых лиц. К арестантам, с учётом их особой опасности, должен был быть представлен так называемый усиленный конвой из расчета 8-10 конвоиров на 15 осужденных. Однако данное требование безопасности было проигнорировано. К 15 заключённым прикрепили всего 3-х конвоиров и 1-го офицера ГУИН, сославшись при этом на «отсутствие конвоиров из-за карантина» введённого накануне из-за вспышки коклюша.
Сопровождал конвой офицер внутренней службы Олег Захаров. В 06. 25 часов по местному времени из аэропорта города Нерюнгри в воздух поднялся пассажирский самолет «Аэрофлота» Ту-154 – Рейс SU-4076 с 7 членами экипажа и 104 пассажирами на борту, в том числе 15 арестантами и 4 сотрудниками ГУИН. Никто из 85 пассажиров не обратил внимание, что вместе с ними на борту находятся 15 особо опасных уголовников.
Из воспоминаний сотрудника ГУИН по Якутской АССР в 1990 году капитана внутренней службы Олега Захарова: «…Когда мы их вели в самолёт, лишь десять из них были пристёгнуты друг к другу наручниками. Поверх наручников были накинуты пиджаки и плащи… Так положено по инструкции… Чтобы наручники не бросались глаза гражданским... В самолёте разместились на задних рядах. Старались по возможности не доставлять неудобства пассажирам…».
Уже через 15 минут после взлёта в авиадиспетчерскую аэропорта «Нерюнгри» из вылетевшего воздушного судна поступил сигнал «ОПАСНО». Один из уголовников – 28-летний рецидивист-инвалид Владимир Евдокимов, во время посещения им санитарно-гигиенической комнаты (туалета) в хвостовой части самолёта, вытащил из своего ножного протеза обрез охотничьего ружья ИЖ-54. Приставив оружие к сопровождавшему его конвоиру – сержанту Сергею Борщу, рецидивист потребовал последнего отдать ему своё табельное оружие – пистолет «Макарова».
Тут же, схватив сержанта за шею и представив к его голове обрез, бандит протащил его к рядам задних сидений и прокричал: «…Убью су..и!... Оружие!...». Сразу же после этого бандит бросил другому из уголовников – Андрею Исакову, предмет, похожий на взрывное устройство, который тот продемонстрировал конвоирам а затем выкрикнул: «…Всем оставаться на месте!.. У нас взрывчатка!... Самолет захвачен!..». Арестанты потребовали остальных милиционеров-конвоиров: сержантов Валерия Варлыгу и Игоря Смурыгина, а также капитана Захарова отдать им своё оружие (3 пистолета) а также передать ключи от наручников. Напуганные пассажиры, услышав крики в хвостовой части самолёта, начали паниковать.
Бандиты, разоружив конвой и положив его на пол, а затем заключив в наручники, подозвали к себе одну из бортпроводниц – Татьяну Шарфаргалиеву и велели ей передать пилотам воздушного судна клочок бумаги, на котором было сообщение о захвате самолёта и требование:
«…Передайте командиру!.. Взорвем всё при невыполнении наших требований!.. Только без паники!.. Прошу прощения, но у нас нет другого выбора. Лучше смерть, чем такая жизнь…».
Главарь угонщиков – Евдокимов тут же скомандовал членам экипажа: «…Возвращаться в Нерюнгри!..». Пилоты, убедившись в том, что самолёт действительно захвачен, беспрекословно начали выполнять приказы захватчиков. Рейс SU-4076 развернулся в воздухе и в 08:08 часов вновь приземлился в аэропорту Нерюнгри. В это время силовики, которым было доложено о происшествии, уже ввели антитеррористический план «Набат». Захваченный ТУ-154 встречали проинформированные о ЧП группа быстрого реагирования, сотрудники КГБ Якутской АССР, представители ГУИН, местной милиции, а также медики и пожарные.
Приземлившись в городе, террористы сразу же затребовали выдачи им из ИВС, которое они покинули под конвоем несколько часов назад, своих подельников – Сергея Молошникова и Владимира Петрова. Кроме того, бандиты потребовали: 3 слитка золота 999 пробы, 10 тыс. долларов США, различные деликатесы, 2 ящика коньяка и 10 блоков сигарет «Marlboro», а также 2 автомата Калашникова с 10 полными рожками к ним, 5 раций и 17 бронежилетов.
Силовики были поражены и ошарашены наглостью террористов и перечнем ими запрошенного. Однако сверху поступило распоряжение: «Выполнить все требования “воздушных пиратов“ взамен на выдачу большей части заложников!..». За выполнение всех требований уголовников, силовики попросили освободить всех сотрудников ГУИН, а также женщин, детей и стариков из числа пассажиров в количестве 56 человек. Обмен запрошенных рецидивистами ценностей, провизии и оружия на 60 заложников состоялся в 10.55 часов.
И воспоминаний пассажирки рейса SU-4076 Натальи Аянитовой: «…Когда было принято решение освободить всех женщин и детей, и мы направились к выходу, один из террористов схватил меня в проходе и громко, с улыбкой на лице, проговорил: “Девчонки, оставайтесь с нами! В Пакистане мы вас оденем в бриллианты!.. Будете жить с шиком!... Что вам делать в этих Cоветах!..“»
Бандиты, находясь долгое время в заключении без «женской ласки», очень «жаждали женского пола» и ни в какую не хотели, чтобы самолёт покидали «представительницы прекрасного пола». Однако, «к счастью» террористов, на борту оставались ещё две женщины – члены экипажа-бортпроводницы: Татьяна Шарфгалиева и Наталья Филиппенко, за которых крайне переживали милиционеры.
Из воспоминаний бортпроводницы рейса SU-4076 Натальи Филиппенко: «…Они буквально облапали всех нас!.. Очень настойчиво склоняли к разговорам и контактам с ними… Мы очень опасались, что подвергнемся сексуальному насилию…».
Удивительным фактом для милиционеров явилось то, что четверо из 15 уголовников, подозреваемые в совершении преступлений средней тяжести , прислушавшись к призывам и уговорам силовиков: «одуматься и сдаться», отказались от дальнейшего участия в авантюре с угоном самолёта и покинули его. Однако, за это своё решение они были жестоко избиты своими подельниками и сопричастниками.
Вместе с тем в Москве уже обдумывали план по нейтрализации террористов и освобождению заложников. Главный вопрос, которым задавались правоохранители: откуда у конвоируемых осужденных могло оказаться боевое оружие и взрывное устройство, которые главарь угонщиков прятал в своём протезе? Это было просто непостижимо никакому уму. Вполне очевидным было то, что рецидивистам кто-то помогал из сотрудников ИВС или конвоиров. Однако этот вопрос в данной критической ситуации отходил пока на второй план. Главным тогда для правоохранителей было – не допустить жертв!
Через 1,5 часа – в 11.36 ч от главаря банды Евдокимова поступило требование: «…Взлетать и брать курс на Пакистан!..». Почему Пакистан? С данной страной в тот период у СССР были крайне напряжённые дипломатические отношения и отсутствовала так называемая «договоренность о выдаче беглых преступников». Это было связано с тем, что в период только что законченной тогда в 1989 году афганской войны, Пакистан активно поддерживал антисоветские религиозно-экстремистские силы моджахедов, которые воевали с нашими войсками и боролись за свержение коммунистического правительства Афганистана.
На это требование террористов советские власти были вынуждены согласиться, проинформировав при этом по дипломатическим каналам пакистанскую строну о захвате в СССР террористами-заключёнными самолёта с заложниками. Официальный Исламабад [столица Пакистана] при этом отказался взять на себя беспрекословные обязательства арестовать террористов по их прибытию в страну и выдать их советской стороне с формулировкой: «…обстоятельства захвата и угона самолёта требует дополнительного изучения». В Москве понимали, что пакистанская сторона, возможно, рассчитывает обменять советских террористов на пленённых в Афганистане во время войны пакистанских религиозных деятелей.
Так как в баках ТУ-154 было недостаточно топлива, чтобы долететь до Пакистана, а в аэропорте города Нерюнгри, отсутствовала специальная авиа-АЗС и заправить самолёт не представлялось возможным, лететь террористам было предложено с дозаправкой в городе Красноярске. Бандиты прекрасно понимали, что силовики, возможно, готовят им ловушку и что в Красноярске возможен жёсткий штурм самолёта. Однако, выбора не было. Бандиты, жёстко предупредив КГБ о том, что «…если в Красноярске что-то пойдёт не так, то они, не раздумываясь, взорвут самолёт!..», согласились лететь через Красноярск. В 13:00 часов по местному времени самолёт с 13 бандитами и 36 заложниками (7 членов экипажа и 29 пассажиров) вылетел из Нерюнгри и взял курс на Красноярск.
Из материалов уголовного дела: «…Как только самолёт взлетел, террористы велели накормить всех обедом... Спросили у меня тележку и, разложив на ней сервелат и фрукты, велели выкатить в салон…», – бортпроводница захваченного в 1990 году Ту-154 Татьяна Шарфаргалиева.
Через 2,5 часа – в 15:25 ч. самолёт приземлился в городе Красноярске. Бандиты заметно нервничали, всматриваясь в иллюминаторы самолёта. Очень боялись штурма. Сотрудники местного управление КГБ, связавшись по рации с лидером террористов Владимир Евдокимов, вновь попыталось переубедить угонщиков совершать побег за рубеж и отказаться от продолжения авантюры, гарантируя им якобы полную амнистию. Причём не только за угон судна, но и за ранее совершённые ими преступления, в которых они подозревались и обвинялись. Однако данные переговоры не увенчались успехом.
В 17:25 часов захваченный самолёт, дозаправившись, взял курс на пакистанский Карачи. Власти страны были предупреждены о прибытии террористов. Однако вопрос об их выдачи так и не был решён. МИД СССР активно вёл переговоры с пакистанской стороной о выдачи преступников, ссылаясь на то, что они уже обвиняются в СССР в ранее совершённых тяжких и особо тяжких преступных деяниях и что угон воздушного судна – не единственный факт их криминальной биографии. Примерно через 3 часа полёта произошло немыслимое. Ещё двое из террористов – Игорь Чубенко и Юрий Ляшко, отказались покидать Союз. С чем были связаны мотивы такого решения – не известно. Причём, чтобы выпустить двоих своих сообщников, главарь воздушных пиратов Евдокимов, не побоявшись, приказал приземлиться в любом советском городе, пока ещё самолёт находится над воздушным пространством СССР. В 20:45 часов по местному времени самолёт сел в узбекском Ташкенте.
В Ташкенте террористы долго о чём-то между собой договаривались и спорили. Всю ночь пили. Каждый раз откладывали вылет самолёта в Пакистан. В 00.22 часов главарь угонщиков Евдокимов попросил связать его с председателем КГБ Узбекской ССР Анатолием Моргасовым. О чём шла речь в ходе переговоров – не известно, так как некоторые обстоятельства угона Ту-154 не предаются огласке до сих пор и в уголовном деле фигурирует целых 7 документов с грифом «секретно», с правом доступа к ним лишь ограниченному круга лиц.
Переговоры шли практически до утра. В 05.22 часов двое из террористов – Ляшко и Чубенко покинули судно. При этом весьма странным явилось то, что у угонщиков произошла «смена лидера» – вместо Владимира Евдокимова операцию по угону возглавил второй главарь – рецидивист Андрей Исаков. По неподтверждённым данным, это произошло из-за того, что Евдокимов был сильно пьян.
«…Пьяный!... Язык заплетается…»,– указывали сотрудники КГБ после контактов с Евдокимов по рации.
«…В Ташкенте можно было с лёгкостью провести штурм самолёта… Террористы были расслаблены и находились в некой эйфории… Однако Москва не давала добро на штурм…»,– из воспоминаний сотрудник Управления Комитета государственной безопасности по Ташкентской области в 1990 году майора Хикматжона Абдуллаева.
В 07:24 утра самолёт с 36 заложниками и 11 террористами вылетел в Пакистан. Через пару часов лайнер вошёл в воздушное пространство этой страны. Вместе с тем с земли поступила неожиданная информация, что власти Пакистана отказываются принимать воздушное судно и даже угрожают сбить его силами ПВО. Что произошло? Изменились какие-то условия и договорённости? Над аэропортом Карачи лайнер кружит более 1,5 часа. Советская дипломатия ведёт долгие переговоры с пакистанкой стороной. Самолёт всё же принимают, и в 11:29 ч по местному времени он приземляется в южно-пакистанском городе.
Настоящим шоком и неожиданностью для террористов стало то, что буквально через 5 минут, как только самолёт приземлился, в него ворвался спецназ пакистанской Межведомственной разведки (местный аналог КГБ) и жёстко задержал угонщиков. Все террористы были арестованы и помещены в тюрьму города Карачи. МИД СССР сразу же подал официальное прошение о выдаче террористов, но пакистанской стороной в прошении на отрез было отказано. Пассажиры и экипаж Ту-154 сразу же после небольшого допроса, осмотра и дозаправки воздушного судна, вылетели обратно в СССР.
Из материалов уголовного дела: «…Перед тем, как вылетать обратно, один из офицеров пакистанской разведки через переводчика устроил нам целый допрос в кабине самолёта… Его интересовали все обстоятельства угона, его детали и подробности… Они [пакистанцы] очень боялись того, что вся эта „история c угоном“ – какая-та „хитроумная операция“ СССР…», – второй пилот рейса SU-4076 Сергей Турьев.
Через 2 недели, пакистанские власти, опираясь на сведения, полученные от советской стороны, предъявили угонщикам самолёта обвинение в терроризме. 20 сентября 1990 года Федеральным шариатским судом Пакистана советские рецидивисты были осуждены по статье «Терроризм» и приговорены к высшей мере наказания – «смертной казни». Москва не прекращала попытки вернуть угонщиков на Родину. Последовали долгие политико-дипломатические контакты и международно-правовые тяжбы. В октябре пакистанский Суд заменил смертную казнь пожизненным лишением свободы. Однако в выдаче преступников советской стороне отказал.
Четверо из террористов, в том числе главарь угонщиков Владимир Евдокимов, умерли через несколько лет в пакистанской тюрьме. Оставшиеся семеро были амнистированы в 1998 году в честь 50-летия независимости Республики Пакистана. Пятеро из них, в том числе второй главарь Андрей Исаков, вернулись на Родину. Однако их уже ждала совсем другая страна. Верховный суд Республики Саха (Якутия) зачёл вернувшимся преступникам отбытый ими в пакистанской тюрьме срок и отказал в их уголовном преследовании.
Андрей Искаков спустя 2 месяца после возвращения на Родину бесследно исчез. Была информация о том, что сразу же по прибытию, с него была взята подписка о неразглашении подробностей событий 19–20 августа 1990- года. Однако позже правоохранители опровергли этот факт. Судьба 12 килограмм золота, которые террористы вывезли из страны в Пакистан не известна. Однако в Государственное хранилище ценностей Якутской АССР («Гохран»), откуда было выдано «воздушным пиратам» в далёком 1990 году, оно так и не вернулось.
Читайте также: