Фантастический рассказ
Глава 1: «Прорыв»
Туман над Забайкальем встал, будто стена. Серый, плотный, неживой. Никаких сенсоров не могли пробить его — ни дроны, ни тепловизоры. Майор Алексей Волков, командир группы «Вихрь», стоял у края обрыва и вглядывался в эту молочную пелену, будто пытался разглядеть в ней ответ.
— Командир, радио молчит, — доложил сержант Пётр «Камень» Дроздов, щёлкая тумблерами на рации. — Ни Москвы, ни тыла. Только шум. И… странный сигнал. Повторяется каждые 17 секунд. Как будто… код.
Волков нахмурился. Он чувствовал — что-то не так. Не просто помехи. Пространство вокруг будто дрожало. Листья на кустах висели неподвижно, хотя ветер гнал тучи с севера. Даже птицы замолчали.
— Всем — в полную боевую, — скомандовал он. — Броня, оружие, дроны в воздух. Что-то идёт.
Через минуту дрон «Оса-М» передал последний кадр: в центре поляны, где ещё вчера был заброшенный бункер времён Гражданской, теперь стояла землянка. Новенькая. С дымком из трубы. Казалось, её построили только что. Но никого не было видно.
— Это не по плану, — прошептал ефрейтор Максим «Тень» Лебедев, специалист по разведке. — Мы здесь одни. Никто не мог…
Не договорил. Вспышка. Ослепительная, беззвучная. Как будто время сложилось пополам. Волков почувствовал, как его тело рвётся на атомы, как сознание проваливается в чёрную дыру, где нет ни прошлого, ни будущего. Последнее, что он услышал — голос Петьки:
— Командир… я вижу… Красную Звезду… на башне…
Очнулся он на холодной земле. Небо — серое, но уже светлеет. Пахло дымом, порохом и… хлебом. Настоящим, печёным в печи. Рядом лежали бойцы. Все живы. Оружие на месте. Но рации молчали. На экранах — только дата: 5 июля 1941 года.
— Это не шутка, — прошептал Тень, глядя на экран планшета. — GPS показывает… Белоруссия. Но не та. Здесь нет дорог. Нет вышек. Только лес… и война.
Волков поднялся. Вдалеке — гул артиллерии. Близко. Очень близко. Он достал бинокль нового поколения, включил ИК-режим — и замер.
По дороге двигалась колонна. Не техника. Люди. Солдаты в пилотках, с винтовками Мосина. На повозках — раненые. На флаге — серп и молот.
— Это… Красная Армия, — выдохнул Камень. — Но как? Мы в прошлом?
Волков закрыл глаза. Вспомнил лекции в Академии: «Если попадёшь в прошлое — не меняй ничего. История хрупка. Один выстрел — и будущее рухнет».
Но потом он увидел, как солдат срывал с головы пилотку, чтобы прикрыть раненого от дождя. Как старшина делил последний хлеб. Как мальчишка-связист, не старше 17, бежал под обстрелом с телефонным проводом в руках.
— Нет, — сказал он тихо. — Мы не наблюдатели. Мы — защитники.
Он повернулся к бойцам:
— Слушай все Мы — русские. Мы — спецназ. И мы оказались здесь не случайно. Наша задача — не выжить. Наша задача — спасти. Кого сможем. Когда сможем. Но — без фанатизма. Без кровавой воли. Мы — не боги. Мы — солдаты. Как они.
Тень поднял руку:
— А если мы изменим ход войны? Что будет с будущим?
Волков посмотрел на восток, туда, где за тучами уже вставало солнце.
— Тогда пусть изменится к лучшему. А если не вернёмся… пусть помнят — мы были здесь. И мы сделали выбор.
Глава 2: «Первый контакт»
Рассвет 6 июля. Туман не рассеялся — он, словно живой, полз между деревьями, окутывая лес дремучей тишиной. Группа «Вихрь» залегла в засаде на опушке — в пятистах метрах от разбитой грунтовки, где ночью прошла колонна. У Волкова было плохое предчувствие. Не просто интуиция спецназовца — что-то в воздухе изменилось. Частоты искажены. Компас бьётся. Даже дыхание кажется громким, как выстрел.
— Тень, дрон в воздух, — тихо скомандовал Волков. — Максимальная скрытность. ИК и шумоподавление.
Через секунду маленький «Оса-М» бесшумно оторвался от ладони и, мигая инфракрасным маячком, скрылся в серой пелене. На планшете появилось чёрно-белое изображение: дорога. Пусто. Но в километре впереди — лагерь. Палатки. Костры. И над одной из них — красное знамя. Не с серпом и молотом. С чужим символом. Что-то вроде креста в круге.
— Это не наши, — прошептал Камень. — Фрицы?
— Нет, — ответил Тень. — У немцев другой шрифт. И форма. Это… местные. Коллаборанты. Белорусский национальный комитет? Или бандеровцы?
Волков прищурился. На краю лагеря — деревянный столб. На нём — повешенный. На груди табличка: «Предатель Родины. Помогал красным». Тело качалось на ветру.
— Сволочи, — выдохнул ефрейтор Лебедев. — И мы их пропустили.
Волков встал.
— Нет. Не пропустили. Мы здесь. И это — наш первый бой.
Он быстро отдал приказ:
— Тень — сними точку наблюдения. Камень — готовь «Грозу» (мини-РПГ). Лебедев — дымовые. Через три минуты — штурм. Цель: уничтожить командный пункт, освободить пленных, если есть. И — повешенного снять с петли. Он не враг. Он — солдат.
Через 170 секунд всё было кончено.
Дым. Крики. Два взрыва. Пять выстрелов — тишина. Бойцы «Вихря» в чёрных масках, с глушителями, двигались, как тени. Никто не успел понять, кто их атаковал. Через минуту лагерь горел.
У столба Волков снял тело. Мужчина был молод — лет двадцать пять. На гимнастёрке — нашивка: «27-я стрелковая дивизия». В кармане — письмо от матери. И фотография девочки.
— Зовут Иван, — тихо сказал Тень. — Село Новосёлки. Под Минском.
Волков сложил письмо, положил в нагрудный карман.
— Найдём его село. Отдадим письмо. А пока — похороним по-людски.
Они вырыли могилу под старым дубом. Камень принёс с разгромленного лагеря лопату. Лебедев сложил из веток крест. Волков сказал:
— Ты не предатель. Ты — герой. И память о тебе останется. Даже если никто не узнает правды.
Вечером, у костра, Тень передал запись с дрона. За лесом — железнодорожная ветка. И по ней — состав. Не с боеприпасами. С людьми. В вагонах — дети. Женщины. Стариков. На дверях — нарисованная звезда. Но не красная. Жёлтая.
— Это… евреи, — прошептал Камень. — Везут в гетто. Или дальше…
Волков посмотрел на карту. По её данным, через 48 часов по этой ветке должен пройти бронепоезд №12 — легендарный «За Родину», который в истории был уничтожен в засаде 10 июля.
— Значит, у нас есть шанс, — сказал он. — Спасти поезд. Спасти людей. Изменить ход одной операции. А может — и всей войны.
Он встал.
— Завтра — рейд. Наша цель — железнодорожный узел «Орша-2». Мы не боги. Но мы — мощь.
И впервые за долгое время он улыбнулся.
— Потому что мы — не одни.
Глава 3: «Орша-2»
Ночь. Дождь. По грязной насыпи ползут четыре тени. У Волкова в руках — планшет с топографической картой 1943 года, наложенной на спутниковый снимок. Совпадение — 98%. Но реальность жестче: перед ними — узел «Орша-2», как живой организм. Фонари. Патрули. Проволока. И по расписанию — каждый час проходит состав.
— Сигналка молчит, — прошептал Тень. — Ни датчиков, ни ИК. Только глаза. И интуиция.
— Значит, действуем по-старинке, — ответил Волков. — Как в 43-м. Как Заслонов.
Он вспомнил легенду: как железнодорожник-подпольщик Константин Заслонов с помощью угольных мин уничтожал паровозы врага, подкладывая взрывчатку прямо в топку. Взрыв — не на станции, а в пути. Весь эшелон — под откос.
— У нас есть два часа, — сказал Камень. — До следующего патруля. И до поезда с детьми.
— Значит, успеем, — Волков указал на водонапорную башню. — Там — наблюдательный пункт. Тень — забираешься. Камень — с «Грозой» прикрываешь. Лебедев — со мной. У нас миссия: вагон №7. Там — груз. Не боеприпасы. Документы. И, возможно, передатчик.
Они проползли под проволокой. Лебедев чуть не сработал на мине — но вовремя заметил провод. Чёрная нить, почти слившаяся с землёй. Антипартизанская ловушка.
На башне Тень установил дрон-шпион. Карта оживилась:
- Патруль — каждые 40 минут.
- Охрана — 12 человек.
- Вагон №7 — под усиленной охраной. У дверей — автоматчик.
— Вижу, — прошептал Волков. — У них ключ. На цепи у сержанта. Надо его забрать. Или… убить тихо.
— Есть другой путь, — сказал Лебедев. — Я — железнодорожник. По документам — местный. Могу пройти как дежурный. Говорю: срочный осмотр тормозной системы.
Волков посмотрел на него. Рискованно. Но — единственный шанс.
— Делай. Но если заподозрят — уходи. Живым.
Через 20 минут Лебедев, в старой форменной фуражке, шёл по платформе. Говорил с охраной на ломаном немецком. Смеялся. Показал на вагон:
— Тормоза скрипят. Надо проверить. Приказ фельдфебеля.
Сержант кивнул. Бросил ключ.
Лебедев открыл дверь. Внутри — ящики. На одном — штамп: «Особая важность. В Центральную лабораторию „Валькирия“».
Он достал сканер. Сигнал — слабый. Но есть. Передатчик. И — флешка. С данными. Он спрятал всё в подкладку куртки.
Вдруг — шаги. Он захлопнул дверь. Ключ — в замке. А снаружи — сержант и ещё двое.
— Что так долго? — спросил тот.
— Проверяю соединения, — ответил Лебедев. — Сейчас.
Он вспотел. Сердце — как молот.
И тут — сирена.
— Тревога На водонапорной башне — чужой!
Тень:
— Волков Они меня видят Ухожу!
Автоматная очередь. Тень спрыгнул с 15 метров — в кусты. Патруль бросился к башне.
Волков:
— Лебедев Выходи Всё, план рухнул Уходим!
Лебедев выскочил. Бросил ключ. Бежит.
Охрана — за ним.
Выстрел. Пуля — в плечо. Он падает.
Волков и Камень — из укрытия. Автоматы — на сошках. Очередь. Два охранника — повержены.
Камень бросает дымовую шашку.
Волков подхватывает Лебедева.
— Держись Уходим!
Они скрываются в лесу. За спиной — крики. Сирены. Фонари.
У костра. Лебедев в сознании. Плечо перевязано.
— Документы? — спросил Волков.
— Да, — прошептал Лебедев. — Вот.
Волков вставил флешку в планшет. На экране — схема. Тоннель под Оршей. Глубина — 30 метров. В нём — машина времени. Не как у них. Большая. И — активна.
— Они знают, — сказал Тень. — Что мы здесь. И что можем изменить ход войны.
— Значит, — Волков встал, — у нас есть новая цель.
Не просто спасти поезд.
Не просто уничтожить состав.
— Мы должны уничтожить их машину.
Пока она не переписала историю.
— И — найти тех, кто стоит за этим.
— Они уже здесь. В 1943
Глава 4: Тоннель «Сквозь Лед»
Рассвет. Туман. Лес — как театр перед спектаклем. Волков расстелил карту на пне. Флешка показала больше: проект „Валькирия-Омега“. Цель — не просто перемещение во времени. Коррекция реальности. Они хотят стереть поражение под Москвой, изменить ход Сталинграда. Переписать 1943-й. И — выиграть войну.
— Машина — в тоннеле, — сказал Волков. — Глубина 30 метров. Доступ — через заброшенный бункер. Охрана — усиленная. И… есть счётчик времени.
— Счётчик? — спросил Камень.
— Да. Они уже начали процесс. Через 72 часа — первый импульс. Если он сработает — реальность изменится. Наш 2026-й просто исчезнет.
— Значит, у нас три дня, — Лебедев стиснул зубы. — И ранен.
— Ты остаёшься здесь, — Волков посмотрел на него. — Ты — связь с базой. Если что — вызывай подмогу. Через рацию. Код — «Заслонов-2».
— А вы?
— Мы с Тенью и Камнем — внутрь. Надо найти генератор, ядерный модуль и уничтожить всё. Взрывом. Или — перехватить управление.
Через шесть часов. Бункер. Ржавая дверь с шифром. Тень вскрывает — за минуту. Внутри — лестница. Вниз. Холод. Запах масла и озона.
— Датчики, — прошептал Тень. — Ловушки. Я вижу ИК-лучи.
— Обходим, — Волков достал зеркало. — Как партизаны.
Они проползли под лучами. Камень — с «Грозой» на изготовку. Внизу — зал. Огромный. В центре — машина.
Не как в их будущем. Не компактная капсула. Это — кольцо из титана, вмонтированное в стены. По периметру — трубки с жидким азотом. В центре — плазменный шар, пульсирующий, как сердце. На пульте — счётчик:
71:58:12
— Они уже запустили, — прошептал Волков. — Чёрт…
Вдруг — голос.
— Я знал, что вы придёте.
Они обернулись. Из тени — человек в форме СС. Но без эмблем. Лицо — бледное. Глаза — как у техника. Учёного.
— Доктор Клаус Хартманн, — представился он. — Главный инженер проекта. Я не враг. Я — предатель.
— Что? — Камень направил ствол.
— Я создал машину. Но теперь вижу — она уничтожит всё. Не только врагов. Всё. Время — как река. Если бросить в неё бомбу — потопит и берега.
— Почему мы должны верить? — спросил Волков.
— Потому что я могу остановить отсчёт. Но только изнутри. Нужно отключить ядерный стабилизатор. Он — там. — Хартманн указал на люк. — Но там — ловушка. И — радиация.
— А ты?
— Я не выживу. У меня — ожоги. От первого теста. Я уже мёртв. Только иду.
Волков смотрит в глаза. Видит правду.
— Ладно. Помоги. Но если обманешь — убью.
Хартманн кивнул. Открыл пульт. Ввёл код. Люк — открылся.
— Там — 15 секунд до активации ловушки. Успейте.
Волков и Камень — внутрь. Тоннель. Стены — в морозном инее. Впереди — стабилизатор. Сияет. Гудит.
— Отключаю, — Волков касается панели.
Сирена. Красный свет.
— Бегом — кричит Камень.
Они выскакивают. Хартманн уже на полу. Кашляет. Кровь.
— Я… сделал… — прошептал. — Простите… Германию…
Умер.
Счётчик — замер: 71:44:03
— Он остановил процесс, — сказал Волков. — Но машина жива. Они могут запустить снова.
— Значит, уничтожаем, — Камень достал заряд.
— Нет. Не взрывом. Это может вызвать временной всплеск. Надо перепрограммировать. Направить импульс на них. На их штаб.
— Ты умеешь?
— Нет. Но Хартманн — да. А у меня — его ноутбук.
Он открыл сумку. Там — записи, схемы, код.
— У нас есть шанс.
Но — один.
Глава 5: Код Хартманна
Тень сканирует ноутбук. Шифр — сложный. Немецкий, 1940-е, с вкраплениями квантового кода. Хартманн писал на своём, почти как язык племени.
— Нужен ключ, — говорит Тень. — Или — доступ к их серверу. Он здесь. В подвале. Но охрана — киборги. Пол-человека, пол-машины. Созданы на базе пленных.
— У меня идея, — Волков снимает форму. — Я — ростом, телосложением — как один из них. Пленный. Раненый. Ты, Камень — притворишься охранником. Ведёшь меня. Тень — остаёшься снаружи. Включишь помехи, когда скажу.
— Слишком рискованно, — Камень хмурится.
— Альтернативы нет. Счётчик снова идёт.
На экране: 71:12:47
Через час. Волков — в наручниках, с повязкой на глазах. Камень — в форме СС, с автоматом. Проходят КПП.
— Документы, — говорит дозорный.
Камень подаёт фальшивку. Тень — включает помехи. Свет мигает. Сирена — коротко.
— Через минуту всё отключится, — шепчет Камень. — Готовься.
Они в подвале. Сервер — в стеклянной капсуле. Волков рвёт повязку. Бьёт охранника. Камень — второго. Открывает капсулу.
— Подключаюсь, — Волков втыкает флешку с кодом Хартманна.
Экран:
Доступ: ограничен. Требуется биометрия Хартманна.
— Чёрт… А палец?
— У меня, — Камень достаёт пакет. — Снял, пока он… Ну, ты понял.
Волков вставляет палец в сканер. Система жужжит.
Доступ разрешён.
— Есть — Волков листает файлы. — Вот он — протокол „Валькирия-Омега“. И — обратный импульс. Можно направить энергию на их штаб. В Берлин. На 1943 год. Уничтожить командование. Но — только один раз.
— Делай, — Камень смотрит на дверь. — Они уже идут.
Волков вводит код.
Подтверждение: Y/N?
— Подтверждаю, — шепчет он. — За Ленинград. За Москву. За всех.
Нажимает Y.
Система:
Обратный импульс активирован. Запуск через 10 минут.
Наверху — хаос. Камень и Волков выбегают. Тень — уже с машиной.
— Где Тень? — кричит Камень.
— Я здесь, — голос из тени. — Но… я не один.
Из-за угла — выходят четверо. В форме РККА. 1943 года. Один — с повязкой на глазу. Командир.
— Вы… оттуда? — спрашивает он. — Из будущего?
— Да, — Волков кивает. — А вы?
— Мы — группа „Заслон“. Нас отправили в 1943-й, чтобы защитить Сталина. Но нас выбросило сюда. В 2026-й. Мы — не должны быть здесь.
— Значит, вы — часть петли, — говорит Тень. — Время не ломается. Оно… вяжется.
— У нас 9 минут, — Камень смотрит на часы. — Надо уходить.
— А они? — спрашивает Волков.
— Мы останемся, — говорит командир. — Найдём способ вернуться. Или… исчезнем. Так нужно.
Машина уезжает. Небо — краснеет. Где-то далеко — вспышка. Не свет. Не звук. А искажение. Как будто мир моргнул.
Счётчик на пульте в бункере — гаснет.
Утро. Москва. Лебедев жив. Его везут в госпиталь.
Волков сидит у окна. Тень — рядом.
— Получилось? — спрашивает он.
— Не знаю, — Волков смотрит на экран новостей. — Но… Сталинград не изменился. Москва — цела. Значит, они не переписали историю.
— А если они уже это сделали? И мы просто… не помним?
Тень молчит.
На столе — флешка. На ней — надпись:
«Валькирия-Омега. Резерв. Часть 2»
— Они не сдадутся, — шепчет Волков. — Это только начало.
Глава 6: Петля „Заслон“
Флешка греется. Волков вставляет её в ноутбук. На экране — голограмма Хартманна. Не из 1943-го. Моложе. 1938 год.
— Если вы это видите, — говорит он, — значит, петля замкнулась. Я знал, что так будет. Я — не первый Хартманн. Я — пятый. Остальные погибли, пытаясь изменить ход войны. Но время не терпит изменений. Оно восстанавливается. Как кожа после пореза.
— Тогда зачем? — шепчет Волков.
— Потому что есть точка невозврата. Место, где время шатается. Где можно воткнуть нож. Это — 12 июля 1943 года. Курская дуга. Там, где схлестнулись танки. Там — эпицентр. Уничтожьте командный пункт „Заслон“ — и вы сотрёте из прошлого тех, кто пытался спасти Сталина. И — создадите новую реальность.
— Но зачем вам это? — кричит Волков. — Вы же немец!
— Я — учёный. А наука требует экспериментов. Я не за Гитлера. Я за новый мир. Где время подчиняется разуму, а не судьбе.
Голограмма гаснет. Остаётся файл: „Координаты Курской дуги. 12.07.1943. 14:17“
— Они хотят стереть „Заслон“, — говорит Тень. — Но если они удалят их из прошлого — мы исчезнем. Мы — следствие их выживания.
— Значит, надо быть там первыми, — Волков встаёт. — Надо защитить их. Даже если они — из прошлого.
— Но как? — спрашивает Камень. — У нас нет машины времени.
— Есть, — Тень указывает на ноутбук. — Обратный импульс. Он не только атакует. Он может перебросить. На ту же дату. В ту же точку. Но — за 10 минут до „Заслон“.
— Это самоубийство, — Камьень качает головой.
— Альтернативы нет. Счётчик снова идёт.
На экране: 70:59:23
12 июля 1943 года. Курская дуга. Пыль. Грохот. Танки „Тигр“ и „Т-34“ горят. По полю — бегут солдаты.
Из воздуха — искажение. Появляются Волков, Камень, Тень. В современной форме. С оружием будущего.
— Где они? — кричит Волков.
— Там — Тень указывает на блиндаж. — Вижу трёх. Четвёртого — нет.
Из-за холма — выдвигается машина времени. Чёрная. С символом СС. Из неё выходят два киборга и Хартманн — в кожаном пальто.
— Они пришли, — говорит Хартманн. — Время, ты меня слышишь? Я — твой хозяин!
Он достаёт пульт. Нажимает кнопку.
Из машины — луч чёрного света. Цель — блиндаж.
— Нет — Волков бросается вперёд.
Выстрел. Камень — сбивает луч. Но один киборг — уже у входа. Бросает гранату времени.
— В укрытие — кричит Тень.
Взрыв. Не осколки. Замедление. Всё вокруг — как в кино на 0.1x. Люди застыли. Только Волков, Камень, Тень и киборги — в норме.
— Это поле замедления, — говорит Тень. — 10 минут реального времени — для них. Для нас — час.
— Успеем, — Волков бежит к блиндажу.
Внутри — трое из „Заслон“. Четвёртого — нет.
— Где командир? — кричит Волков.
— Он… пошёл за разведкой, — говорит солдат. — К танкам.
— Чёрт — Волков смотрит на часы. — У нас 8 минут до взрыва.
Они выбегают. Видят — командир с повязкой на глазу — ползёт к танку. Там — вторая граната. Уже активирована.
— Сюда — кричит Волков.
Камень бросает импульсный заряд. Взрыв. Граната уничтожена. Командир жив.
— Кто вы? — спрашивает он.
— Друзья, — Волков улыбается. — Из будущего.
В этот момент — сброс скорости. Время возвращается. Грохот. Огонь. Киборги атакуют.
— Отходим — кричит Тень.
Они прыгают в искажение. Машина времени — исчезает.
Москва. 2026 год.
Волков просыпается. В больнице. Лебедев сидит рядом.
— Ты спал 12 часов, — говорит он. — Что-то изменилось?
Волков смотрит в окно. На площади — памятник неизвестному солдату. Но теперь — рядом — новая плита. Надпись:
„Группа „Заслон“. Павшим за будущее“
— Да, — шепчет Волков. — Изменилось.
На столе — флешка. Та самая. Но теперь — на ней надпись:
«Валькирия-Омега. Резерв. Часть 3. Активация: 01.01.2027»
— Они не сдаются, — говорит Лебедев. — Но и мы — нет.
Глава 7: Валькирия-Омега
Флешка пульсирует. На экране — новая запись Хартманна. Но теперь он в форме РККА. 1943 год. Курская дуга. Он сидит в блиндаже.
— Если вы это видите, — говорит он, — значит, я стал легендой. Я — встроен в прошлое. Меня нет в архивах, но я — в памяти „Заслона“. Я — их командир. Я — тот, кого вы спасли. И это — победа.
— Что за бред? — Волков сжимает флешку. — Он не мог оказаться там!
— Он не был там, — говорит Тень, появляясь на экране смартфона. — Он стал там. Вы изменили прошлое — и он воссоздал себя в новой реальности. Как вирус в коде. Он — рекурсия времени.
— А „Валькирия-Омега“?
— Это ключ. Активируется 1 января 2027. В момент, когда временные поля пересекутся — зимнее солнцестояние, полнолуние, солнечная буря. Тогда можно будет открыть врата. Не в прошлое. А в альтернативную ветку. Туда, где Гитлер победил. И где он — бессмертен.
— Он хочет объединить реальности? — Лебедев бледнеет.
— Хуже. Он хочет стать богом времени. Управлять всеми линиями. Удалить тех, кто ему мешает. Даже себя — из других реальностей.
— Тогда мы должны быть там, — Волков встаёт. — В момент активации.
— Это невозможно, — говорит Тень. — Нужна жертва. Один из нас должен остаться в прошлом навсегда, чтобы удержать точку входа.
— Я пойду, — Камень входит в палату. — Я уже мёртв. В 1945. Но теперь — я могу умереть смыслом.
Молчание.
1 января 2027. 00:00. Москва. Красная площадь.
Из воздуха — искажение. Появляется машина времени. Но не чёрная. Серебристая. С символом — переплетённые змеи времени.
Из неё — Хартманн. В форме фельдмаршала. Но лицо — полупрозрачное. Как голография.
— Я — вне времени, — говорит он. — Я — все версии себя. Я — начало и конец.
— Ты — ошибка, — Волков выходит вперёд. — Время не терпит самонаблюдения. Ты — паразит на реальности.
— Тогда убей меня, — Хартманн улыбается. — Но знай: если я исчезну — исчезнут и ты, и они, и всё, что ты любишь. Я — склеивающий слой.
Волков смотрит на Камня. Тот кивает.
— Делай, — шепчет он.
Волков нажимает кнопку на пульте. Обратный импульс. Машина времени взрывается. Хартманн кричит — и рассыпается в пыль.
Но не исчезает. Пыль поднимается — и формирует новую фигуру. Маленькую. Ребёнка. С его глазами.
— Я — начало, — говорит ребёнок. — Я — всегда буду.
И исчезает.
Утро. 1 января 2027.
Волков стоит у памятника. Плита „Заслон“ на месте. Флешка — исчезла.
— Он вернётся, — говорит Тень в наушнике.
— Да, — кивает Волков. — Но не сегодня.
На площади — дети играют. Один из них — с игрушечным танком. На башне — надпись: „Заслон-1“.
Волков улыбается.
— Нет. Не сегодня.
Эпилог: Время не прощает. Но оно — даёт шанс.
Иногда — даже тем, кто его сломал.