Автор: Человек, который просто хотел пройти
Время чтения: ~6 минут
На днях я пытался зайти в бизнес-центр. На входе сидел ОН. Мужчина в форме, которая была ему велика в плечах, но явно мала в районе самомнения. У него был бейдж «Инспектор контроля» (читай: охранник) и выражение лица человека, который только что лично предотвратил вторжение марсиан, но так и не получил за это благодарности от человечества.
— Вы куда? — спросил он таким тоном, будто я пытаюсь пронести детонатор в Кремль.
— В 402-й офис, — ответил я, стараясь звучать максимально миролюбиво.
— Паспорт.
— Вот, пожалуйста.
— А доверенность от офиса есть?
Я замер. Какая доверенность? Я просто курьер, принес документы. Но в этот момент я понял: логика здесь бессильна. Я столкнулся с Синдромом Вахтёра в его терминальной стадии. Этот человек не просто проверял мои документы. Он властвовал. В эти пять минут на этом пятачке у турникета он был богом, судьей и палачом моих планов на обед.
Генетика «Никак нельзя»
Замечаю, что «синдром вахтёра» — это наша национальная ролевая игра. Как только обычному человеку дают в руки хоть какую-то власть — будь то печать, ключ от общего коридора или право говорить «вас много, а я одна», — в нём просыпается маленький тиран.
Почему милейшая тетя Маша из соседнего подъезда, получив должность старшей по дому, превращается в смесь Маргарет Тэтчер и Берии? Откуда берется этот стальной блеск в глазах у гардеробщицы, которая отказывается вешать твою куртку, потому что «петелька не по ГОСТу»?
Думаю, дело в компенсации. Когда жизнь всю дорогу бьет тебя по голове, когда в глобальном смысле от тебя не зависит вообще ничего — ни курс рубля, ни ремонт дорог, ни погода, — ты начинаешь отыгрываться на том клочке реальности, который тебе доверили.
«Я не могу изменить мир, но я могу заставить тебя, умника в очках, три раза сходить за ксерокопией справки, просто потому что я так решил». Это опьяняющее чувство. Это единственный легальный способ для маленького человека почувствовать себя великим.
Власть как форма садизма
Ловлю себя на том, что в кабинетах чиновников или у окошка регистратуры я автоматически принимаю позу просителя. Плечи чуть вниз, голос чуть тише. Мы все так делаем. Мы заранее признаем их превосходство, потому что знаем: если «вахтёр» почует вызов, он закроет окошко на технический перерыв прямо перед твоим носом. И будет пить чай, глядя тебе в глаза через стекло, наслаждаясь своей неуязвимостью.
В этом есть какой-то бытовой садизм.
— «Приходите завтра».
— «Почему? Вы же работаете до шести».
— «А у меня база висит».
И ты понимаешь, что база, скорее всего, висит в его воображении, но сделать ничего не можешь. Это его минута славы. Его маленькая месть за все очереди, в которых он стоял сам.
Пропуск в рай
Самое интересное, что «вахтёр» — это не всегда профессия. Это состояние души.
Я вижу это в чатах жильцов, где самопровозглашенный «актив» решает, кому можно парковаться, а кому — нет. Я вижу это в офисах, где системный администратор ведет себя так, будто сервер — это его личная собственность, а пользователи — назойливые насекомые.
Это страсть к регламенту там, где он не нужен, и любовь к запретам просто ради самого процесса запрещения.
«Посторонним вход воспрещен». «С собаками нельзя». «Фотографировать запрещено».
Я замечаю, что фраза «не положено» — это самый мощный оберег в нашей культуре. На вопрос «почему?» ответа никогда не будет. «Не положено» — и точка. Это выше логики, выше законов физики. Это священная мантра Синдрома Вахтёра.
Оборона крепости
Я часто задумываюсь: а что чувствует сам «вахтёр»?
Наверное, он чувствует себя последним защитником порядка в мире, катящемся в хаос. Если он пропустит меня без доверенности — всё рухнет. Небо упадет на землю, реки потекут вспять. Его строгость — это его способ придать смысл своему существованию.
Если он просто будет нажимать кнопку на турникете, он — никто. Если же он будет вершить судьбы, требуя паспорт, записывая данные в засаленную тетрадь и подозрительно оглядывая твой рюкзак — он важный винтик в системе безопасности мироздания.
Мы сами подпитываем этот синдром. Мы лебезим, мы пытаемся «договориться», мы шоколадками и улыбками покупаем благосклонность этих маленьких богов. Мы признаем их правила игры.
Что в итоге?
Я выхожу из того бизнес-центра через полчаса. Мой «инспектор» всё так же сидит на посту. Он даже не смотрит в мою сторону — я для него уже отработанный материал, я больше не интересен, я «прошел». Теперь он сосредоточен на новой жертве — какой-то девушке, которая пытается доказать, что забыла пропуск дома.
Я смотрю на его спину и чувствую не злость, а какую-то глухую тоску.
Как же, должно быть, страшно жить, когда твоя единственная возможность почувствовать себя человеком — это унизить другого, не пустив его за турникет. Какая огромная пустота должна быть внутри, чтобы её приходилось заполнять этой суррогатной властью над чужим временем и нервами.
Нормально ли это, что наше общество пропитано этой мелкой, липкой тиранией сверху донизу? Здорово ли, что мы привыкли воспринимать любого человека «при должности» как потенциального врага, которого надо задобрить?
Я не знаю правильного ответа. Но делать вид, что вопроса нет, уже не получается. Особенно когда стоишь перед закрытой дверью, на которой висит табличка «Обед», начавшийся на 15 минут раньше срока.