Эту историю мне рассказал дальнобойщик Колька.
Мы грелись у буржуйки, которая грела только морально.
Колька говорил тихо — не потому что боялся север, а потому что у него горло замёрзло ещё в 2003‑м.
Я тогда возил продукты в посёлок, который на карте был, но на местности — уже нет.
Навигатор там показывал только одно слово: «удачи».
Местные сразу предупредили:
— На той дороге не останавливайся. Ни при каких. Даже если увидишь скидки на бензин.
Я усмехнулся.
Я вообще много усмехался, пока не понял, что это нервное.
Еду я, значит.
Полярная ночь такая, что фары светят только на мои собственные сомнения.
Метель шуршит, будто кто-то ходит рядом и ищет, где бы спрятать труп.
Через пять часов вижу посёлок.
Точнее, два дома, один сарай и тишину, которая давит на уши, как кредит.
Сгрузился быстро.
Хотел уехать до рассвета, но рассвет там — миф, как зарплата вовремя.
И тут выходит старик.
В оленьей шкуре.
Вид у него такой, будто он сам олень, только на пенсии.
Говорит:
— Если увидишь человека — не тормози. Даже если он будет похож на тебя. Особенно если похож на тебя.
Я засмеялся.
Северные шутки, подумал.
Хотя север обычно не шутит — он просто забирает.
Еду обратно.
Снег плотный, как очередь в МФЦ.
Мотор хрипит, как будто тоже хочет домой.
И тут — человек на дороге.
Без куртки.
Без следов.
Без логики.
Поднимает руку.
Я ногу с газа — автоматически.
Мозг такой: «Стоп!»
Старик такой: «Не стоп!»
Я такой: «Ааааа!»
Фары моргнули, будто кто-то подмигнул:
«Ну давай, попробуй…»
Лицо у него знакомое.
Слишком.
Как будто я смотрю на себя, только более выспавшегося.
Я вспомнил слова старика.
И дал газу так, что машина обиделась.
Что-то ударило по борту.
Наверное, совесть.
Или тот мужик.
Или олень.
Сзади начался стук.
Ровный.
Спокойный.
Как будто кто-то шёл и считал шаги:
«Раз… два… три… ты дурак…»
Я не смотрел в зеркало.
Потому что если дальнобойщик смотрит в зеркало ночью — он видит там то, что не хочет видеть.
Например, себя.
Еду, руки немеют, мысли тоже.
И тут — знак.
Старый, перекошенный: «ОСТАНОВКА».
Её не было на карте.
Но тормоза такие: «Мы сами знаем, что делать».
И в метели стоит он.
Тот же.
Только теперь улыбается, как продавец, который знает, что сдачи не будет.
— Далеко собрался? — спрашивает моим голосом.
И я понимаю:
Это не человек.
Это я, только более уверенный в себе.
Очнулся утром.
Машина на обочине.
Следов нет.
Ни моих, ни его.
Только на льду — отпечатки.
Как будто кто-то стоял и думал:
«Ну и тормоз…»
С тех пор я той дорогой не езжу.
И другим не советую.
Потому что север не всегда забирает силой.
Иногда он просто ждёт, пока ты сам нажмёшь на тормоз, потому что ты — человек, а человек всегда нажимает не туда.