Женщина со вздохом опустилась на стул и жалобно взглянула на старшего сына:
- Ума не приложу, что с нашим малым делать? Скоро ребят в армию забирать будут, а Гришке точно откажут. Вся деревня над нами потешаться будет. Мол, в армию не взяли полудурка.
Сергей поморщился, отложил ложку в сторону и аккуратно смахнул хлебные крошки в ладонь. После смерти отца он по праву считался главой семьи и привык принимать решения. Уже два года как он, демобилизовавшись, вернулся в деревню и принял на себя все заботы.
«Хорошо ещё, с сестрёнкой всё в порядке. И в учёбе почти отличница, и дома по хозяйству помощницей растёт. - Думал Сергей, старясь не смотреть на мать. – А вот с Гришаней реально беда. Угораздило же его таким уродиться? Восьмилетку с трудом закончил… да и то благодаря матери. Хорошо ещё, что в районе нет интерната для слаборазвитых. А то бы точно упекли. Ладно. Хоть писать-читать научился».
- Спасибо, мать. Наелся. – Поднялся из-за стола Сергей. - На работу пора. Мне ещё два трактора на ход ставить надо. За Гришку не переживай. Завтра поутру махну в район, поговорю с военкомом. Как-никак с одной деревни. Думаю, пойдёт дядя Лёша навстречу.
***
- Ты хоть понимаешь, о чём просишь, Сергей? – В сердцах отшвырнул ручку военком. - У твоего Гришки белый билет, как я его призову? Ты что себе навыдумывал? Под статью подвести меня хочешь?
- Ну, дядя Лёша! – Взмолился парень. - Ты у нас единственный человек, кто сможет помочь. Сам знаешь. Гришке хоть вешайся, если его в армию не призовут. Ни одна девка замуж не пойдёт. Всю жизнь будут звать пацана убогим. Прошу тебя, помоги.
- Уууу. – Простонал майор, сжав голову руками. - Армия, сынок, это тебе не больница для недоделанных. Армия — это армия! Ведь не хуже меня знаешь. Тем более сейчас, когда каждого второго призывника в Афганистан отправляют. Иди отсюдова. Не морочь мне голову. Зинаиде от меня привет передавай.
Серёга рывком поднялся, сплюнул на пол и процедил сквозь зубы:
- Ну, ты и… - Ему с трудом удалось сдержаться от хлёсткого эпитета – Эх! Слышал бы батька, как ты его младшего дебилом недоделанным назвал. С ходу в морду тебе заехал. А матери я твой привет передавать не буду. Даже не мечтай.
Военкому вдруг стало неуютно в собственном кабинете: «Сам не понимаю, как с языка сорвалось. И чего это я дуркую? Сергей пришёл брата не от армии отмазывать, а наоборот. Ладно. Надо помочь землякам. Малому и так несладко по жизни, а без службы вообще за человека считать не будут. Это у городских уклонист - герой. В деревне без армии никуда».
- Ну хорошо. Погорячились и хватит. Будем считать, уговорил. Вот что, сынок. Послезавтра привози своего Гришку на комиссию. Я дам команду. Напишут, что надо. Только Зинаиде о нашем разговоре ни слова. Обещаешь?
- Обещаю, дядя Лёша. Ты эта… зла на меня не держи …
Прошло два месяца …
- Проходи скорее. – Встретила мать Сергея, стоя на крыльце. - Гришенька письмо прислал. Я без тебя раскрывать не стала, только Настю твою позвала. Вместе тебя ждём. Прости, сынок, что без твоего ведома. А что? Пускай расскажет подружкам. Мол, служит Гришка достойно.
- Пригласила и пригласила. Пусть себе. Бабам только дай повод языком почесать.
Письмо от младшего брата Сергей читал вслух, сопровождая каждую строчку необходимыми для женщин пояснениями:
- Ну, вот, направили, значит, Гришку в учебку. В Кушку. Кушка — это город такой. Пишет, что всё в полном порядке. Учат на стрелка-пулемётчика. Жарко, но терпимо. С кормёжкой тоже всё в порядке. - Сергей отвернулся к окошку, чтобы незаметно для женщин и сестрёнки смахнуть случайную слезинку. – Ага. Пишет, что «шрапнель» надоела. Поясняю для неграмотных: шрапнель — это перловая каша. Знакомое дело. Поначалу всех воротит, а потом привыкаешь. Ну вот. Пишет, что курс заканчивается. Из новой части теперь писать будет. Обещает раз в неделю.
- Получается, - печально вздохнула младшая сестрёнка, - наш Гриша вместе с пулемётом загорит и как негр станет?
Все дружно рассмеялись, а Настя крепко прижала девочку к себе:
- До негра Гришка, конечно, не почернеет, но загорит, как на пляже.
- Куда направят-то? – Жалобно спросила мать. – Нынче все про Афганистан говорят.
- Я на Севере служил. – Пожал плечами Сергей. - Про юга ничего не знаю. Завтра поспрашиваю у пацанов, что за Кушка такая. Может, кто расскажет.
***
Николай положил монтировку на верстак, вытер руки ветошью и снисходительно посмотрел на напарника:
- Ну ты и деревня, Серёга! Служить служил, а про Кушку слыхом не слыхал? Ну да, ты же у нас морпех. Кушка тебе на хрен не сдалась.
- Хорош трепаться, Колян! – Недовольно отмахнулся Сергей. - Давай, рассказывай, что за Кушка-макушка такая?
- Так ведь все нормальные пацаны знают. И про Кушку, и про Термез с Марами. Короче, там учебки для Афгана. Так что твой Гришка не в гэсэвэгэ поедет, а прямиком за речку. Такие, брат, дела.
- Не может быть! Гришка именно про гэдээр писал. А он мне врать не станет. Да и как его, такого, на войну пошлют?
- Какого, «такого»? – Невесело усмехнулся Колян. - Сам говорил, что нормальный братишка у тебя, только с развитием малость подзадержался. Ты же сам к военкому ездил, уговаривал. Про гэсэвэгэ … так это у них примочка такая. Типа, чтоб родня не переживала. Я-то знаю. У самого племяш через Афган прошёл. Просветил на эту тему.
- Ладно. Чего уж там? Только ты, Колян, не трепись никому. Сам матери расскажу. Месяца через два. Уговор?
***
Через два месяца почтальон принёс извещение из военкомата, в котором говорилось, что ефрейтор Пинчуков Григорий Фёдорович, выполняя боевое задание, верный воинской присяге, проявив стойкость и мужество, погиб 26 октября 1985 года. Внизу стояла приписка, сделанная рукой земляка-военкома: «Простите меня, Зинаида и Сергей. Так получилось».
Повести и рассказы Николая Шамрина опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/