Прочитала «Исторические корни волшебной сказки» Проппа, точнее, прослушала.
Кто-то, может, скажет – ну наконец-то. Но вообще это было сложно. Во-первых, в начале Пропп все время кого-то осуждает и с кем-то спорит, что другие не правы, а он прав. Во-вторых, там полно чудесатых слов: психостасия (взвешивание души на загробном суде), катабазис (путешествие в подземный мир), апотропеический (связанный с магическим предметом-оберегом людей, животных, жилища от злых сил), гетерономный (не автономный, подчиненный другому), акрибия (величайшая точность, тщательность, подробность, аккуратность) и т.д., и т.п. В-третьих, она длинная, как не знаю, что – если бы Толстой писал Гарри Поттера, то получилась бы книга как у Проппа, видимо.
Книга полна насилия, пыток, убийств и самоубийств – мир охотников и собирателей, хотя и считается сейчас «золотым веком» человечества (в отличии от периода земледелия, который принес понятие собственности, наследства, иерархии и все вытекающие последствия в виде войн и насилия), тоже не был буколически невинен. Как вам «плетка-живулька», оживляющая мертвых? Все эти сказочные казни с варкой в кипятке и обдиранием кожи – увы… местами практиковались, похоже…
Главная идея книги – сюжеты сказки универсальны в мировом масштабе, т к восходят к временам охотников и собирателей, и видоизменяются при изменении строя и материальных возможностей людей. Совершенно потрясающее исследование, охватывающее фольклорные мотивы всего человечества, всех континентов, населенных людьми. Пропп доказывает, что волшебная сказка родилась не из выдумок, а из очень древних обрядов и вполне конкретных ритуалов:
- Обряда инициации (посвящения). Главный сюжет сказки — уход героя из дома, испытания в лесу, «временная смерть» и возвращение обновлённым — точное отражение древнего ритуала перехода подростка во взрослую жизнь. Избушка на курьих ножках, Баба-яга, волшебный лес — всё это элементы такого обряда.
- Представления о смерти и загробном мире. Путешествие героя в «тридевятое царство» — это путешествие на «тот свет». Змей (дракон), Кошей Бессмертный, огненная река — всё это образы стража и границ мира мёртвых.
- Ритуальных запретов. Частая завязка сказки — запрет выходить из дома или прикасаться к чему-либо и его нарушение. Это отголосок реальных строгих табу, например, для вождя или его детей, чья жизнь, как считалось, влияла на благополучие племени.
И, похоже, ритуалы эти принадлежат тому же времени, что и человеческий язык, и подобно праязыку разветвились повсеместно: примеры и аналогии, которые приводит Пропп, географически принадлежат всем концам матушки-Земли. Не сказать, что там по примеру от фольклора каждого народа – но точно много народов России, Океании, Северной и Южной Америк, некоторых западно-европейских народов. Вообще нет китайских, что меня удивило, но дипсик меня утешил, сказав, что концепция Проппа прекрасно легла на китайский фольклор, и лучшее исследование на эту тему на русском языке – «Китайская рецепция теории Проппа», статья китайских исследователей, опубликованная в авторитетном российском журнале «Русская литература» за 2025 год (пока в планах).
Одна из географически универсальных черт сказок – это наделенные чудесной силой животные, и они такие везде на свете, потому что в те языческие времена духи людей переселялись в животных после смерти, и царство животных было царством духов и потусторонней силы.
Одна из версий Проппа, что сказка – это язык самого ритуала, причем тайный, то, о чем нельзя рассказать, тайное знание, передававшееся из уст в уста. Но, по мере изменений в обычаях и строе жизни, менялись обряды, менялось отношение к ним, менялось смысловое наполнение этого действия в сказке - например, обычай приносить детей в жертву необходим: духи должны насытиться и быть добрыми к людям, но по мере ухода от верований в религию он начинает выглядеть кровожадно, и этот мотив становится осуждаемым: только злые отправляют детей в лес на погибель (но при этом не перестают отправлять ведь, во всех концах света!), а герой, спасающий девушку от жертвоприношения дракону, в древности считался бы злодеем, губящим племя.
Сказки, конечно, заиграли новым красками теперь, когда добавился слой достоверности происходящего, или, точнее, когда они разделились на слои достоверности, «тайнописи», древних верований и переосмыслений.
Мой вердикт книге – это невероятно крутое и вкусное исследование на стыке истории, антропологии, фольклористики и, наверное, много чего еще – но, конечно для его чтения нужен совсем другой ритм жизни… Грустно, если все это забудется – вместе со сказками – просто из-за того, что мы привыкли все делать на бегу, быстро говорить, быстро есть, быстро и поверхностно думать.
*Фото традиционно сгенерировано ИИ, и мне нравится, что у избы 4 курьих ножки, а дракон позади вполне китайский – над какими-то готическими воротами. Во замес!