А на самом деле рассказывает о вине, утрате и невозможности переписать прошлое
Я прочитала «Тринадцатую сказку» Дианы Сеттерфилд – книгу, которая находилась в моем списке «к прочтению» неприлично долго.
Нет, правда.
В русском переводе роман вышел в 2007 году. Впервые я услышала о нем, кажется, в 2013-м. С тех пор «Тринадцатая сказка» постоянно где-то присутствовала рядом – всплывала в рекомендациях, мелькала в списках, возникала в разговорах. Но каждый раз я почему-то проходила мимо.
Разумеется, за это время я успела нафантазировать себе лишнего: ждала троллей, оборотней, хотя бы одного эльфа и мрачный мрак уровня «никто не выжил».
Из всего списка получила только мрачный мрак и недопризраков – и, если честно, ни о чем не жалею.
«Тринадцатая сказка» – это готический роман в классическом смысле слова. Знаменитая писательница, всю жизнь окруженная тайнами, нанимает молодую девушку, чтобы та написала ее биографию. Только вот биография эта – вовсе не про факты, даты и документы. Она про память, вымысел и истории, которыми люди прикрывают свои травмы.
Почему «Тринадцатая сказка» вообще считается готическим романом – вопрос важный. Здесь нет классических замков с привидениями в привычном смысле, нет откровенного ужаса или мистики ради эффекта. Готика Сеттерфилд – литературная. Она собрана из памяти жанра. В романе постоянно звучат отголоски английской классики: здесь легко угадываются мотивы «Джейн Эйр», «Грозового перевала», викторианских семейных хроник, где прошлое давит сильнее настоящего, а дом становится отдельным живым существом. Старое поместье, закрытые комнаты, тайны происхождения, сиротство, близнецовость, болезненная привязанность – все это элементы той самой готической традиции, выросшей не из страха, а из подавленных чувств.
Но, пожалуй, главное – «Тринадцатая сказка» написана с огромной любовью к книгам как таковым. Это роман о том, как истории формируют человека. О том, как чтение становится убежищем, спасением, а иногда – единственным способом выжить. Книги здесь не фон и не декорация, а почти персонажи: они утешают, искажают реальность, дают имена боли, помогают пережить то, о чем невозможно говорить напрямую. Сеттерфилд словно признается в любви всей английской литературе сразу – той, в которой трагедия всегда прячется под красивым языком, а самое страшное происходит не снаружи, а внутри семьи.
И вот здесь начинается самое интересное.
Казалось бы, я должна была влюбиться в эту историю.
Но химии не случилось – и в этом я виню исключительно себя.
Эту книгу правда стоило читать раньше, лет так на десять.
В тот период жизни, когда особенно цепляют темы близнецовости, зеркальности, призраков, семейных тайн и наследуемых травм. Тогда она, вероятно, попала бы точно в нерв.
Сейчас же я читала ее уже иначе – спокойнее, рациональнее, без той подростковой жадности к мрачной символике. Мне понравилось, безусловно: роман сложный, хорошо выстроенный, с сильными сюжетными поворотами и очень приятным языком. Но я отчетливо почувствовала: когда-то между нами могла бы случиться настоящая литературная любовь.
С другой стороны – тогда я, возможно, просто не осилила бы оригинал.
Тем не менее, книгу я искренне рекомендую.
В ней есть моменты, от которых действительно перехватывает дыхание. Есть ощущение старой английской истории, рассказанной у камина. Есть тайна, которая раскрывается не столько через события, сколько через интонацию.
«Тринадцатая сказка» – это роман не про призраков.
Он про то, как прошлое находит способы говорить, даже когда его очень стараются не слышать.