Я понял, что в нашем дворе есть два стабильных явления, как коммуналка и вечное “а кто опять не закрыл дверь?”: первое — бабушки у подъезда, второе — объявление “ПРОПАЛ КОТ”.
Но объявление было не просто “пропал кот”. Оно было… серийным.
Каждую пятницу. Ровно. Как зарплата, которой никто не видит, но все о ней говорят.
Я заметил это не потому, что у меня в голове вместо мозга — картотека с кошачьими судьбами (хотя, возможно, так и есть), а потому что я каждое утро по пути в клинику прохожу мимо одной и той же доски объявлений у пятого подъезда. И вот там пятница начиналась одинаково: свежий лист, свежий скотч, свежая паника.
“Пропал кот Кузя. Серый. Глаза умные. Вознаграждение.”
Глаза умные — это, конечно, сильно сказано. Я видел этого Кузю пару раз: типичный кот с лицом человека, который всё понял про жизнь ещё до того, как вы начали говорить. Сидит, моргает так, будто оценивает вас по шкале “годится / не годится”, и явно склоняется ко второму варианту.
Первую пятницу я не придал значения. Ну пропал и пропал. У нас кошки исчезают так же легко, как носки: вы уверены, что они где-то есть, но на деле они давно живут отдельной жизнью, где-то в параллельной вселенной, и вам просто не сообщили.
Вторую пятницу я хмыкнул.
Третью — мне стало интересно.
Потому что три раза — это уже не “ой, случайность”. Это уже похоже на расписание. А когда у кота появляется расписание, у людей, как правило, начинается тревожное кивание головой: мол, да, вот и дожили, кот теперь живёт интереснее, чем мы.
В пятницу днём ко мне в клинику зашла женщина. Я бы назвал её “очень собранная”, если бы не глаза: глаза были из тех, что пытаются держать лицо, но в глубине уже кипят.
— Вы Пётр? — спросила она так, будто я могу быть не Петром, а, например, случайным человеком с фонендоскопом и печальным взглядом.
— Сегодня — да, — сказал я. — Что случилось?
Она вытащила телефон и показала фото.
Кузя. Серый. С “умными” глазами. И рядом… тот самый листок “ПРОПАЛ”.
— Он опять пропал, — сказала она.
— Опять?
— Опять. Третий раз. И… — она запнулась, будто это было стыдно произносить, — всегда по пятницам.
Я честно старался сохранить профессиональное лицо. Но внутри у меня поднялся маленький такой смех, как пузырёк в минеральной воде: “пфф”.
— Может, у него корпоратив, — сказал я. — Пятница же.
Она не улыбнулась. Совсем. Значит, правда болит.
— Я не знаю, что делать, — сказала она тихо. — Я уже и окна проверила, и дверь… Я не понимаю, как так. Он домашний. Он не гуляет. Он боится подъезда, он… он даже пылесоса боится, а тут — исчезает. И потом… возвращается.
— Возвращается сам?
— Сам. В субботу. Утром. Сытый. Спокойный. И… пахнет чужим домом. Понимаете?
О, вот это уже серьёзнее. “Пахнет чужим домом” — это диагноз не коту, а жизни.
Я посмотрел на неё внимательнее.
— Давайте по-честному, — сказал я. — Вы уверены, что он “исчезает”, а не… уходит?
— Как он может уйти? — вспыхнула она. — Я же говорю: он домашний! Он… — и тут голос у неё дрогнул, — он у меня как член семьи.
Вот здесь обычно люди делают паузу, чтобы я кивнул. Я кивнул. Потому что спорить с этой фразой бессмысленно. Даже если “член семьи” вчера стащил котлету со стола и сбросил ваш любимый цветок с подоконника — вы всё равно будете говорить о нём с таким выражением лица, будто он герой романа, просто сложный.
— Как вас зовут? — спросил я.
— Ирина.
— Хорошо, Ирина. Давайте вспомним: первый раз — что было?
Она тяжело выдохнула.
— Первый раз… я пришла с работы, а его нет. Я думала, он в шкафу, под ванной, на антресоли… Он иногда прячется, когда обижается. Но его не было. Я всю ночь не спала, утром повесила объявление. А потом он пришёл. Просто сел у двери и мяукнул так, будто это я куда-то пропала.
— А второй?
— Второй… ровно через неделю. Пятница. И снова. Я уже… я уже подумала, что он где-то застрял. Что его украли. Что он… — она замолчала, и я видел, как она сжимает пальцы, чтобы не расплакаться.
— А третий — сегодня.
Она кивнула.
— Пётр, скажите… кот может… ну… — она поискала слова, — может быть так, что он сам куда-то уходит по пятницам? Как… как человек?
Я пожал плечами.
— Кот может всё. Это у кота главный принцип. Но давайте не будем превращать это в мистику. Пятница — это просто день, когда люди начинают делать то, что скрывали всю неделю. Иногда — с котом.
Она посмотрела на меня так, будто я сказал слишком много.
И я понял: здесь дело не в коте. Кот — просто курьер.
— Где вы живёте? — спросил я.
— В пятом подъезде. Третий этаж.
Я усмехнулся.
— Значит, это ваш кот украшает нашу доску объявлений. Поздравляю, Кузя — местная знаменитость.
— Мне не смешно, — сказала она.
— Я знаю. Поэтому давайте сделаем так: сегодня пятница. Я заканчиваю смену в семь. Если вы не против, я пройду мимо вашего подъезда. Просто посмотрю. Иногда “пропал кот” выглядит совсем иначе, если смотреть из коридора жизни, а не из паники.
Она хотела возразить, но потом кивнула.
— Я буду дома. Только… если вы что-то увидите… скажите мне сразу.
— Обещаю, — сказал я. — Если увижу кота с портфелем, тоже скажу.
В семь двадцать я стоял у пятого подъезда и делал вид, что мне очень интересен снег, мусорка и вечернее небо. На деле я наблюдал.
Подъезд жил своим обычным пятничным бытом: кто-то тащил пакеты, кто-то ругался по телефону, кто-то выгуливал собаку так, будто собака — это его наказание за грехи.
И вот примерно в восемь без десяти дверь подъезда открылась.
Вышел Кузя.
Спокойно. Без паники. Не “убежал”, не “выскочил”. Вышел, как хозяин положения: мол, я решил прогуляться по делам, не мешайте.
Я аж выпрямился.
Кузя сел на ступеньку и… стал ждать. Как человек у метро. С тем самым выражением лица: “Ну и где?”
Через минуту к подъезду подошёл мужчина. Лет сорока. В куртке, в которой обычно ходят те, кто хочет выглядеть нормально, но внутри давно устал. Он остановился, посмотрел по сторонам и тихо свистнул.
Кузя встал и пошёл к нему.
Без сомнений.
Мужчина наклонился, погладил кота, что-то сказал ему — я не услышал, но по интонации это было что-то вроде “ну привет, родной”. Потом достал переноску из машины.
Переноска. Пятница. Кот идёт сам.
У меня внутри всё сложилось в одну картинку, и эта картинка была такой человеческой, что даже смешно стало. Потому что кот, оказывается, не терялся. Кот ездил.
Я пошёл за ними не как детектив из сериала, а как ветеринар, который слишком много видел, чтобы верить в “случайности”. Я держался на расстоянии, но достаточно близко, чтобы понимать, куда он едет.
Мужчина посадил Кузю в переноску, аккуратно закрыл, и машина тронулась.
А я остался стоять у подъезда и думать: вот вы, взрослые люди, строите схемы, тайны, обиды, а кот просто живёт. Он как поезд: приходит по расписанию. Только расписание у него — пятничное.
Через десять минут Ирина написала мне: “Он вернулся?”
Я ответил: “Он не вернулся. Он уехал.”
Пауза была долгой. Потом пришло: “Куда?”
Я набрал ей.
— Ирина, — сказал я, — сейчас будет неприятно. Но это лучше, чем неделю жить в страхе.
— Говорите.
— Ваш кот уехал с мужчиной. Добровольно. Он его ждёт у подъезда. И судя по всему… не первый раз.
Тишина в трубке была такая, что я услышал собственное дыхание.
— Это… это кто? — наконец спросила она.
— А вот это, Ирина, вы, скорее всего, знаете лучше меня.
И тут она выдохнула, как человек, которому наконец показали то, что он боялся увидеть.
— Это Саша, — сказала она. — Мой бывший муж.
Ну конечно.
Пятница — день бывших. И кот, как приличный посредник, забирается в переноску и едет туда, где его ждут. Без сцен. Без истерик. Просто “всё, я пошёл”.
— Вы знали, что он может приходить за котом? — спросил я.
— Нет… — и голос у неё был не злой, а растерянный. — Мы… мы разошлись год назад. Он тогда сказал: “Кота оставь себе. Мне некуда”. У него… другая женщина. Она не любит животных. И он… он вообще говорил, что кот ему “не нужен”.
— А коту, видимо, он нужен, — сказал я.
Она вдруг засмеялась — коротко и горько.
— Вы понимаете, как это выглядит? Я каждый раз клею объявление, бегаю по двору, а он… он просто забирает кота?
— Не “просто”, — ответил я. — Он делает это тайно. Потому что взрослые люди иногда стесняются своих чувств сильнее, чем подростки.
— А почему кот возвращается в субботу?
— Потому что кот — мудрее. Он понимает: на выходные можно, но жить нужно там, где его любят стабильно. Коты вообще очень практичные философы.
Она молчала, а потом сказала:
— Я… я не хочу с ним разговаривать.
Вот это была ключевая фраза. “Я не хочу” — это обычно не про то, что не хочется. Это про то, что страшно.
— Ирина, — сказал я спокойно, — хотите правду? Кот вас уже заставил разговаривать. Вопрос только — вы будете делать вид, что это “пропал”, или признаете, что у вас тут… совместная опека, только без договора.
— Он мог бы спросить!
— Мог бы. Но тогда пришлось бы признать, что кот ему важен. А некоторые мужчины легче признаются в том, что любят рыбалку, чем в том, что скучают по коту.
Она тихо всхлипнула.
— Я чувствую себя дурой.
— Нет, — сказал я. — Дура — это та, которая будет продолжать клеить объявления и притворяться, что ничего не происходит. Вы — человек, который устал от неизвестности. И это нормально.
На следующий день, в субботу, Кузя вернулся ровно так же, как она описывала: сел у двери и мяукнул, будто это Ирина всю ночь гуляла по чужим домам.
Ирина написала мне: “Он дома.”
Я ответил: “Сытый?”
“Сытый.”
“Пахнет чужим домом?”
“Да.”
“Значит, всё как по расписанию.”
В понедельник она снова пришла ко мне. Только уже не как человек в панике, а как человек, который собирается делать неприятное, но нужное.
— Я поговорила с Сашей, — сказала она. — Я ему просто написала: “Я знаю.” И всё.
— И?
Она посмотрела на меня и вдруг улыбнулась — впервые нормально, по-человечески.
— Он ответил через минуту. “Прости.” И потом: “Можно я буду брать его по пятницам? Я скучаю. Мне тяжело без него.”
Я кивнул.
— Ну вот. Слова появились.
— А знаете, что самое смешное? — сказала она. — Он думал, что я не замечу. Что я… что я просто буду искать кота.
— Он не вас недооценил. Он кота переоценил как конспиратора, — сказал я. — Коты не умеют скрывать жизнь. Они либо уходят, либо приходят. А вы там дальше как хотите.
Она вздохнула.
— Я сказала: “Ладно. Но без этого цирка с объявлениями.” И знаете… — она помолчала, — мне стало легче. Как будто я перестала жить в каком-то странном спектакле.
— Потому что спектакль закончился, — сказал я. — Теперь у вас договор.
— Мы даже… — она замялась, — мы даже поговорили нормально. Не про нас. Про кота. И оказалось, что он… он не плохой. Он просто… — она пожала плечами, — тоже скучает. И тоже один.
Я посмотрел на неё и подумал, как это часто бывает: люди расходятся гордо, как корабли в тумане, и потом годами делают вид, что ничего не чувствуют. А кот — маленький серый диспетчер — берёт и устраивает им расписание: “Пятница. Время говорить правду.”
— Только одно условие, — сказал я. — Не превращайте Кузю в дипломата. Он кот. У него лапы, а не нервы.
Ирина улыбнулась.
— Уже поздно. Он уже дипломат.
Через неделю была пятница.
Я специально прошёл мимо доски объявлений.
Там висело всё что угодно: “куплю гараж”, “отдам сапоги”, “пропала серёжка”, “сдам комнату женщине без животных”.
А “ПРОПАЛ КОТ” — не было.
И я поймал себя на том, что мне даже немного не хватает этого листка. Он был как сериал: каждую пятницу новая серия, в субботу — хэппи-энд. Только теперь сериал закончился, потому что герои наконец перестали играть.
А вечером, уже темно, я увидел у подъезда Сашу. Он стоял неуверенно, как школьник на первом свидании, и держал переноску. Через минуту вышел Кузя, сел на ступеньку, посмотрел на него и… не сразу пошёл. Сначала повернул голову, словно проверяя, кто ещё смотрит.
И я почти услышал его внутренний голос: “Ну всё. Теперь официально.”
Кузя встал и пошёл к машине. Как поезд по расписанию.
И знаете что?
Это, конечно, не случайность.
Это просто кот. Который не умеет жить в лжи и не терпит, когда взрослые делают вид, что у них “ничего не происходит”.
У котов, вообще-то, всё просто: если любишь — приходишь. Если скучаешь — забираешь. Если запутался — делай шаг. Хотя бы в пятницу.