Дмитрий Ильичев-Ростовцев Про судьбу не скажу, но вся жизнь — игра,
Для многих удача проснуться с утра,
Героям не только проснуться и выжить,
Кто не в ту дверь — идите, и прочие с ними иже.
В Москве сугробы уже «в две кОрги»,
Дороги чистят, наверно, и в морги.
Не каждый услышит благую весть.
Зачем нам свинья, коли шейка есть.
И в фугах Баха звучат голоса,
Финал у страха — нейтральная полоса.
В Москве сугробы уже по колено,
Не все живыми приходят из плена.
Нам Цельсий привычней, а им Фаренгейты.
Барокко блистает, когда звучат флейты.
Кто ТМ-ку бросает, а кто ждёт трамвая,
Хронос глаголит: «Се ля ви» такая.
В Москве хрупкий глянец разлит как стекло,
Я — не иностранец, и в мороз тепло. 29.01.2026
Про судьбу не скажу, но вся жизнь — игра,
Для многих удача проснуться с утра,
Героям не только проснуться и выжить,
Кто не в ту дверь — идите, и прочие с ними иже.
В Москве сугробы уже «в две кОрги»,
Дороги чистят, наверно, и в морги.
Не каждый услышит благую весть.
Зачем нам свинья, коли шейка есть.
И в фугах Баха звучат голоса,
Финал у страха — нейтральная полоса.
В Москве сугробы уже по колено,
Не все живыми приходят из плена.
Нам Цельсий привычней, а им Фаренгейты.
Барокко блистает, когда звучат флейты.
Кто ТМ-ку бросает, а кто ждёт трамвая,
Хронос глаголит: «Се ля ви» такая.
В Москве хрупкий глянец разлит как стекло,
Я — не иностранец, и в мороз тепло.
29.01.2026