1. Ваш сосед поделился темой полигонной команды: "Впервые с ними столкнулся в учебном полку ( Отар). Нас шесть человек отправил комроты с зампотехом роты готовить мишени для стрельбы штатным снарядом.
Работали почти месяц. Наша задача. Таскать брёвна из них доски. Из досок брусы. Из брусов мишени. Мишени материалом. Сколько сделали даже не помню.
Уходили после завтрака до ужина. Сперва намутили чайник и казан в столовой части. Нож ложки. В наряде выследили нычку поваров.
Тушенка- 525 гр. Банки обмазаны солидолом. Алма-Атинской мясо комбинат. Сахар. Масло. Очень много.. Намутили картошку.
Отнесли всё на уц. Спрятали. Одного на готовку обеда. Хлеб буханку продавал повар за один рубль…
А куда деваться курсанту в учебке? Начальник пилорамы сержант дед уже показывал нам чьл делать. Несли бруски в гигантскую воронку. Там и колотили мишени. Как то так.
В один из дней пришли на ужин. Оказалось, что у нас в роте ЧП - один умер. С третьего взвода. На бегу. На занятиях кажется по тактике.
Смутно помню его. Худенький тщедушный парень. Вроде бы и всё. После учебки в полку полигон был далеко. Более 30 км.
Продукты раз в десять дней возили им. За одну и воду. Зацепляли тележку и на родник. Жили полигонщики в вагончике. Топили отработкой, так как в пустыне с дровами никак от слова совсем...".
2. Партайгеноссе Тагиров добавил, исходя из личного опыта: "Огневой городок или полковое стрельбище располагалось в двенадцати километрах от городка под названием Гримма, в сторону Лейпцига, около деревни Помсен…
Поэтому так и называлось – полигон Помсен, или просто – Помсен. По направлению стрельб огневой городок упирался в густой лес, глубиной около четырёх километров, за которым находилось большое кукурузное поле.
К стрельбищу примыкал отдельный танковый батальон (ОТБ), где до 1984 года дислоцировался отдельный артдивизион. А с тыла, за пшеничным полем, был большой яблоневый сад немецкого кооператива.
В общем, отдалённый отельный гарнизон полигонной команды, состоящий примерно из двадцати солдат разного периода службы, кроме первого, практически на полном самообслуживании.
В гв 67МСП, где все, включая начальника стрельбища, стояли по штату в разных подразделениях, только получали раз в неделю бельё, продукты и сигареты. И раз в месяц получали денежное довольствие…
На стрельбище была своя небольшая казарма с кухней и столовой и отдельный офицерский домик, где иногда оставались ночевать старшина с прапорщиком, начальником стрельбища.
Двор казармы состоял из ремонтных мастерских, солдатской бани, теплицы и небольшого свинарника с двумя свиньями и бараном, за которыми присматривал свободный от стрельб солдат, обычно родом из сельских мест.
Рядом с казармой находилась пилорама, где днём и ночью колотили мишени…
Пехота стреляла три, четыре раза в неделю днём и ночью на стрельбище Помсен и на СОГ (стрелковый огневой городок), который был за парком боевых машин в сторону второго караула.
И все, начиная от командира полка и заканчивая начальником войскового стрельбища Помсен следили за выполнением мер безопасности на огневых рубежах и пунктах выдачи боеприпасов.
На Помсене стреляли из всего штатного оружия мотострелковой роты, а также метали боевые гранаты, в том числе и противотанковые. Директриса БМП - это три дорожки и огневой городок БМП, которые там были установлены на качалках.
Там стреляли пулькой, то есть имитировали выстрел из пушки трассирующей пулей, а на дорожках - чаще всего штатным выстрелом (инертным). Боевым – кумулятивным стреляли очень редко.
Больше всего нравилось управлять мишенями на ночной стрельбе. Ночью было гораздо спокойней, так как всякого командования было поменьше, чем на дневных стрельбах. А если кто и был, то сидели в основном на центральной вышке.
И операторы стрельбища оставались обычно одни с офицерами стреляющей роты, с которыми у них складывались в основном хорошие отношения. Итоговая оценка роты по боевой подготовке во многом зависела и от работы операторов направления стрельбы. И потом, ночная стрельба – это было так красиво!
Хотя не стрелял сам, любил наблюдать за слаженной работой операторов-наводчиков БМП. Боевые машины проезжали по дорожкам метров сто, как в ночном поле начинали моргать, имитируя стрельбу, первые лёгкие мишени для стрельбы из ПКТ.
Пулемёт давал короткие очереди трассирующими пулями, которые пронизывали темноту ночи красными стрелами и впивались в землю. Некоторые мишени падали и гасли с первых же выстрелов.
На пульт управления приходила информация о попадании. А оставшиеся мишени продолжали мигать в ночи. БМП шли медленно, тяжело переваливая через ямы, раздавались ещё пулемётные очереди.
Мимо! Тогда мишень падала сама, согласно заданной программе. Ведущий офицер по рации корректировал стрельбу своих операторов. Поднимались следующие два рубежа лёгких мишеней.
С вышки были видны только задние габаритные огни боевой машины. И тут программа запускала движущиеся мишени «танк».
Это было красивое зрелище: освещённые большие мишени, похожие на белые паруса, плавно плыли от красных габаритных огней БМП в темноту ночного леса. У каждого оператора-наводчика, согласно заданию, было по три выстрела.
Тяжелые мишени «танк» под стрельбу инертными снарядами были сделаны из брусьев и перетянуты специальной плотной бумагой. Боевые машины стреляли с коротких остановок.
Было хорошо видно, как снаряды или поражают насквозь бумагу мишени, или пролетают мимо. Оператор директрисы, глядя на стрельбу, постоянно думал об одном и том же: «Хоть бы снаряд не попал в ведущие перекладины мишени!»
В таких случаях мишень на полном ходу заваливалась набок под колёса тележки, которая тут же сходила с рельсов. Рвались все кабели. Короткое замыкание!
Это означало – работа операторам до самого утра. В основном обходилось. БМП доезжали до контрольного рубежа, о чём опять оповещал пульт управления.
Офицер, выслушав по рации доклады операторов-наводчиков об окончании стрельбы и проверки оружия, давал приказ механикам на возвращение машин к исходному рубежу. И так заезд за заездом до глубокой ночи…"
Подписаться и поставить лайк – дело добровольное и благородное…
