Досье, в которое собирали тайны о небесных призраках.
В подвалах могущественной Лубянки, среди миллионов папок с государственными тайнами, существовала одна особая. Она не была ни секретной, ни совершенно секретной.
На её обложке стоял простой, но красноречивый штамп: «Не секретно, но строго для адресата».
Это был большой синий конверт с гербовой «шапкой» Комитета государственной безопасности, а внутри — 124 страницы загадок, ломающих привычную картину мира.
Его называли «Синей папкой», куда десятилетиями стекались рапорты о том, чего не могло быть, но что видели своими глазами военные лётчики, пограничники и простые граждане.
Как в СССР собирали «несуществующие» свидетельства.
Парадоксально, но государство, которое на официальном уровне отрицало существование «летающих тарелок» и могло привлечь энтузиастов за распространение таких слухов, само оказалось крупнейшим в стране архивариусом уфологических данных.
Любой советский человек, столкнувшись с необъяснимым, по старой привычке писал «в компетентные органы». А поскольку многие случаи фиксировались военными, особенно войсками ПВО, информация по инстанциям неизбежно попадала на Лубянку.
Интерес к теме на высоком уровне подогрел Юрий Андропов. После громкого Петрозаводского феномена 1977 года, когда в небе Карелии наблюдали гигантскую «медузу», глава КГБ лично достал из своего стола ту самую синюю папку.
Вскоре была разработана программа, обязывающая военнослужащих докладывать обо всех аномальных явлениях.
Петрозаводский феномен: Ночь, когда небо раскрыло глаза.
Ночь с 19 на 20 сентября 1977 года в Петрозаводске была тёплой и удивительно тихой. Город, укутанный в бархатную карельскую темноту, спал. Лишь дежурная по общежитию на улице Антикайнена, Валентина Галочкина, бодрствовала, следя за тиканьем часов в пустом вестибюле.
Она подняла голову от журнала и замерла. За большим окном, в чёрном квадрате ночи, рождался свет.
Сначала это была просто бледная дымка , едва отличимая от предрассветной зари. Но дымка клубилась, росла, превращалась в гигантское, пульсирующее молочное пятно.
И вдруг из этого пятна, будто из раскрывшегося бутона, хлынули вниз десятки, сотни ярко-красных лучей. Они свисали с небесной «головы», как щупальца колоссальной светящейся медузы, и методично, сантиметр за сантиметром, ощупывали город.
Сердце Валентины ёкнуло и замерло. Это не было похоже ни на полярное сияние, ни на прожектор. Щупальца двигались с разумной, изучающей медлительностью. Они скользили по крышам пятиэтажек, заглядывали во дворы, ползали по стенам.
Один из них, толстый и багровый, пополз прямо по улице Антикайнена, нацелившись на её окно.
Инстинкт заставил её отпрянуть. Она прижалась к холодной стене, но свет не ослабевал. Он проникал сквозь стекло. Но это был не просто луч. Это была субстанция.
Валентина видела, как пылинки в воздухе вестибюля засветились изнутри, зависли, превратившись в мириады крошечных звёзд. Стёкла окон зазвенели тонким, ледяным звоном — не от ветра, а от самого света. Часы на стене захрипели и остановились, их стрелки замерли на 3:55.
По всему городу пронёсся тихий, коллективный стон. В квартирах просыпались люди, давясь от ужаса и благоговения. Они видели, как сквозь плотные шторы и занавески просачивался этот фосфоресцирующий багрянец, заливая комнаты инопланетным заревом.
На улице Гоголя капитан буксира «Хибины» Иван Рыжов, выйдя закурить, уронил пачку «Беломора». Над ним, заполнив полнеба от края до края, висело Оно.
Центральное «тело» пульсировало, как живое сердце, а щупальца-лучи, достигая земли, не рассеивались, а словно впитывались в асфальт, в бетон, в гранит набережной.
— Мама родная… — прошептал капитан. — Да это ж… разум…
Он почувствовал глухую вибрацию в ушах, не звук, а давление, будто само пространство гудело на низкой, невыносимой для сознания ноте.
В это же время на метеостанции приборы сошли с ума. Барографы вычерчивали невиданные зигзаги, стрелки компасов бешено вращались, не находя севера.
Старший метеоролог, человек сухого, научного склада, смотрел сначала на приборы, потом в окно, и его рука, тянувшаяся к телефонной трубке, чтобы доложить о ЧП, дрожала как в лихорадке.
Он понимал, что докладывать некуда. Никакой инструкции для такого случая не существовало в принципе.
Феномен длился ровно двенадцать минут. В 4:07 гигантская медуза начала сжиматься. Её щупальца стали втягиваться в пульсирующее ядро, которое из багрового становилось ослепительно-белым, затем синим.
И в один миг, беззвучно, не оставив после себя ни дыма, ни вспышки, оно схлопнулось в яркую точку и исчезло.
Наступила абсолютная, гробовая тишина, а затем её разорвали первые вопли, лай собак, рёв автомобильных сигнализаций, сработавших сами по себе. Утро пришло серое и растерянное. Город просыпался с головной болью и ощущением вселенской похмельной тоски.
Но главные свидетельства были материальны. На рассвете жители обнаружили, что стёкла в сотнях окон, особенно на верхних этажах, были оплавлены и пронизаны мельчайшими, словно высверленными лазером, отверстиями.
Они не треснули от удара — они были пробиты насквозь чем-то невероятно тонким и горячим. Часы отстали ровно на те двенадцать минут, что длилось явление.
Власти были в панике. Сначала объявили, что это были «атмосферные эксперименты» соседей-финнов, потом — что это запуск советского спутника «Космос-955» с Плесецка.
Но запуск был в 3:59, а явление началось раньше и длилось слишком долго. В частных разговорах партийные работники лишь качали головами:
«Не наше. И не американское. Проверили».
Слух о «карельском диве» дошёл до генсека Брежнева, а оттуда — прямиком к председателю КГБ Юрию Андропову. Именно в те дни, по легенде, Андропов впервые открыл сейф и достал толстую синюю папку с грифом «Для служебного пользования».
Он долго смотрел на первое донесение из Петрозаводска, а потом наложил резолюцию: «Создать программу сбора и анализа. Держать в поле зрения. Огласке не предавать».
Для Валентины Галочкиной и тысяч петрозаводчан мир после той ночи разделился на «до» и «после». Они видели не просто чудо. Они видели взгляд.
Взгляд чего-то колоссального, холодного и бесконечно далёкого, который на двенадцать минут опустился на их маленький город, изучая его с безразличным, почти микроскопическим любопытством.
И самое страшное было в том, что в этом взгляде не было ни зла, ни добра. Была лишь тихая, вселенская чуждость.
А на прохудившейся крыше обкома КПСС ещё долго лежали странные, словно оплавленные кварцевые капельки, которые привозили на исследование, но так и не смогли объяснить.
Их называли «слезами небесной медузы». Или — первыми весточками из того места, куда утром 20 сентября 1977 года так внезапно и беззвучно растворился гигантский светящийся глаз.
В 1991 году, на излёте существования СССР, заместитель председателя КГБ направил папку с копиями материалов космонавту Павлу Поповичу, возглавлявшему Всесоюзную уфологическую ассоциацию.
В сопроводительном письме, однако, подчёркивалось:
«Комитет государственной безопасности не занимается систематическим сбором и анализом информации об аномальных явлениях».
Так архив, который якобы не существовал, получил официальный статус.
Документы из папки: огни, мёртвые моторы и погони.
Содержание «Синей папки» — это сухие, лаконичные рапорты, объяснительные записки и доклады, преимущественно от военных. Их обезличенный язык только усиливает эффект достоверности.
Капустин Яр, июль 1989 года.
Светящиеся диски диаметром 4-5 метров зависали над сверхсекретными складами ракетного вооружения и передающим центром.
Прапорщик Волошин докладывал, как один из объектов, зависнув над складами, испускал луч света, «как будто шло фотографирование». Поднятый по тревоге истребитель не смог приблизиться — НЛО легко уходил от него.
Приморский край, ноябрь 1985 года.
Капитан 3-го ранга В. Александров, находясь на охоте, стал свидетелем, как пролетавший НЛО полностью парализовал работу исправного лодочного мотора «Вихрь-30».
Подробнейший технический отчёт капитана, описывающий безуспешные попытки завести мотор в течение 17 часов, поражает своей скрупулёзностью.
Туркмения, 1984 год.
Объект сферической формы, зафиксированный системой ПВО, был атакован двумя истребителями.
В ответ он резко снизился до ста метров — на высоту, не позволяющую вести по нему прицельный огонь, — а затем так же резко ушёл вверх, демонстрируя немыслимую для земной техники манёвренность.
Дело писателя-фантаста.
КГБ интересовался не только объектами. После смерти Ивана Ефремова, автора «Туманности Андромеды», в его квартире провели обыск с металлоискателем.
Одной из версий, которые проверяли чекисты, было подозрение, что писатель мог быть связан с внеземными цивилизациями или даже сам являлся «агентом-нелегалом» с другой планеты.
Тень тайны: мистификации и намёки.
«Синяя папка» породила множество слухов, некоторые из которых явно были инспирированы или подхвачены самими спецслужбами.
Уммитские письма.
В 1960-70-е годы в Испанию, приходили сотни писем от якобы жителей планеты Уммо. «Уммиты» описывали свою социалистическую утопию и симпатии к марксизму.
Многие исследователи считают эту масштабную психологическую операцию делом рук КГБ, целью которой была пропаганда советского строя.
Березниковский миф.
Легенда о сбитом под Свердловском (ныне Екатеринбург) НЛО в 1968 году и последующем вскрытии тела «гуманоида» оказалась громкой фальшивкой. Скандальный «документальный» фильм, показанный американским каналом TNT в 1998 году, был снят под Москвой с реквизитом из пенопласта.
Большой синий вопрос.
«Синяя папка» существует. Её передача Поповичу — документальный факт. Но что она доказывает?
Этот архив — не собрание доказательств визитов инопланетян, а зеркало глубочайшего парадокса и тайны. Он фиксирует множество необъяснимых, технологически невозможных для своего времени событий, свидетелями которых были трезвые, ответственные люди, часто военные специалисты.
Государство скрупулёзно собирало эти данные, но не знало, что с ними делать, и потому держало их в тени, между «не секретно» и «строго для адресата».
Были ли это корабли иных цивилизаций? Секретные испытания земных держав? Или природные феномены, которые мы до сих пор не понимаем?
«Синий пакет» КГБ не даёт ответов.