Сергей любил дорогу. Любил этот бесконечный серый асфальт, убегающий за горизонт, гул мотора, запах солярки и крепкого кофе из термоса. Но больше всего он любил возвращаться.
Ему было двадцать восемь, и у него было всё, о чём он мечтал: красавица-жена Наташа, трёхлетний сын Антошка и работа, которая приносила хорошие деньги. Он гонял фуры по всей стране, возил то замороженные продукты, то стройматериалы. Рейсы были длинными — неделя, две. Но он знал: дома его ждут.
Так он думал.
Первый звоночек прозвенел полгода назад. Сергей вернулся на день раньше. Открыл дверь своим ключом, предвкушая, как сейчас подхватит Наташку на руки, как Антошка с визгом повиснет на шее.
В квартире было тихо. И пахло… странно. Сигаретами, перегаром и какой-то затхлостью.
На кухне за столом спала Наташа. Рядом стояла пустая бутылка вина и грязные бокалы. Напротив сидела её подруга, Ленка-разведёнка, как звал её про себя Сергей. Ленка курила в открытую форточку.
— О, Серёга! — Ленка даже не смутилась. — А ты чего так рано? Мы тут с Натусиком посидели немножко, девичник устроили.
Сергей прошёл в детскую.
Антошка сидел на полу в одних трусиках. Рядом валялась пустая коробка из-под сока и кусок засохшего хлеба. Увидев отца, он заплакал — тихо, беззвучно, как плачут дети, которые уже устали звать маму.
— Папа… — прошептал он.
Сергей подхватил сына на руки. Мальчик был горячий, памперс переполнен.
Внутри у Сергея всё оборвалось.
— Наташа! — рявкнул он так, что жена подскочила на стуле, едва не опрокинув бутылку.
— Что? Чего орешь? — она смотрела на него мутными глазами. — Ну выпили, подумаешь. Мне скучно! Ты в своих рейсах, а я тут одна, в четырёх стенах! Имею право расслабиться!
Тогда он простил. Поверил слезам, обещаниям, клятвам. «Я просто устала, больше никогда, честно-честно».
Но «никогда» длилось ровно до следующего рейса.
Сценарий повторился. Только теперь в квартире были какие-то незнакомые мужики, музыка орала на весь подъезд, а Антошка забился под кровать и дрожал.
— Хватит, — сказал Сергей. Спокойно. Страшно.
Он не стал бить, не стал орать. Он просто собрал вещи сына. Взял документы.
— Ты не заберёшь его! — визжала Наташа, пытаясь схватить его за рукав. — Я мать!
— Ты была матерью, — отрезал Сергей. — Теперь ты просто пьяная баба.
Он увёз сына к своей маме, Анне Петровне, в пригород.
***
Развод был быстрым. Наташа на суд не явилась — была в запое. Лишение родительских прав заняло больше времени, но показания соседей, участкового и характеристики из опеки сделали своё дело. Сергей стал единственным опекуном.
С дальнобоем пришлось завязать. Нельзя оставлять сына на бабушку неделями. Сергей устроился водителем на пригородный автобус. Зарплата меньше, зато каждый вечер он был дома. Он читал Антошке сказки, учил кататься на велосипеде, лечил разбитые коленки.
Антошка оттаивал.
Сначала он боялся громких звуков, вздрагивал, если кто-то смеялся слишком громко. Но любовь отца и бабушки делала своё дело. Через год это был уже обычный, весёлый мальчишка.
А ещё через год Сергей встретил Ирину.
Она работала диспетчером в автопарке. Спокойная, с доброй улыбкой и грустными глазами. У Иры был сын от первого брака, семилетний Ваня. Муж ушёл давно, когда узнал, что у Вани астма — испугался трудностей.
Они сблизились не сразу. Оба обожжённые, осторожные. Сначала просто общались на пересменках. Потом Сергей подвёз её домой. Потом они погуляли в парке с детьми.
Мальчишки нашли общий язык мгновенно. Ваня, старший и рассудительный, взял шефство над Антошкой.
— Пап, а тётя Ира к нам придёт? — спрашивал Антошка.
— Придёт, сынок.
Они поженились тихо, без пышных торжеств. Просто расписались и устроили семейный ужин.
Жизнь вошла в мирное русло. Дом наполнился смехом, запахом пирогов (Ира пекла божественно) и ощущением надёжного тыла.
***
Звонок раздался в обычный вторник. Сергей был на смене.
— Сергей Викторович? Это органы опеки. Вам нужно подойти к нам. Желательно сегодня.
Сердце ёкнуло. Первая мысль — Наташа. Неужели объявилась? Хочет восстановить права? Забрать Антошку?
Он отпросился с работы, помчался в опеку.
В кабинете сидела строгая женщина, инспектор Мария Ивановна. Она знала историю Сергея и относилась к нему с уважением.
— Присаживайтесь, Сергей Викторович. Разговор непростой.
— Что случилось? Наташа?
— Да. Наталья Игоревна родила. Три дня назад.
Сергей выдохнул.
— Ну… поздравляю её. А я-то тут при чём?
— Она написала отказную прямо в роддоме. Девочка. Здоровая, доношенная. Сейчас её перевели в дом малютки.
— И? — Сергей не понимал, к чему она клонит.
— Сергей Викторович, у девочки нет отца. В графе прочерк. Родственников у Натальи, кроме вас, по сути, нет. Родители её умерли давно, вы знаете. Девочка — единоутробная сестра вашего Антона.
Мария Ивановна посмотрела на него поверх очков.
— Мы обязаны предложить вам опеку. Вы — бывший муж, отец её брата. Конечно, вы не обязаны. Это чужой ребёнок, биологически он вам никто. Но… в детдом такую кроху жалко. Может, подумаете?
Сергей вышел из кабинета на ватных ногах.
Девочка. Сестра Антошки. Дочь женщины, которая предала их всех. Чужой ребёнок.
«Зачем мне это? — думал он. — У нас всё хорошо. Двое пацанов, работа, семья. Куда нам младенца? Да ещё от Наташи. Это же гены, наследственность…»
Он шёл домой, не зная, как сказать Ире. Она его не поймёт. Какая жена согласится взять такого ребёнка?
Дома было шумно. Мальчишки строили крепость из подушек. Ира на кухне лепила пельмени. Анна Петровна читала газету.
— Серёжа, ты чего такой бледный? — Ира вытерла руки о фартук и подошла к нему. — Случилось что?
Сергей сел на табурет.
— Ир, звонили из опеки. Наташа… родила. Девочку. И отказалась.
В кухне повисла тишина.
— И что? — тихо спросила Ира.
— Мне предложили её забрать. Как сестру Антона.
Ира молчала. Она смотрела на мужа, и в её глазах Сергей видел сложную работу мысли.
— А ты что думаешь? — спросила она.
— Я не знаю, Ир. Это чужой ребёнок. Это проблемы. Это… это Наташа. Я боюсь.
Тут вмешалась Анна Петровна. Она отложила газету, сняла очки.
— Серёжа. Ребёнок не виноват, что мать у него дура. Это кровь Антошки. Родная кровь. Как мы потом ему в глаза смотреть будем? «Знаешь, детка, у тебя была сестрёнка, но мы её в детдом сдали, потому что нам лень было»?
— Мам, это не лень! Это ответственность!
— Серёж, — Ира взяла его за руку. Её ладонь была тёплой и мягкой. — А как же я? Я ведь тоже с ребёнком к тебе пришла. Ваня тебе не родной. Но ты его принял. Ты его любишь.
— Ваня — это другое! Ты нормальная мать! А там… кто отец? Может, алкаш какой?
— А может, нормальный мужик, которого она тоже обманула, — сказала Ира. — Серёжа, мы не можем её бросить. Это девочка. Маленькая. Беззащитная. Ей семья нужна. У нас дом большой, место есть. Справимся.
Сергей посмотрел на жену. В её глазах не было ревности или страха. В них была только доброта. Та самая, которая когда-то спасла его самого от отчаяния.
Но это был ещё не конец новостей.
— И ещё, Серёж… — Ира улыбнулась, чуть смущённо. — Я сама хотела тебе сказать сегодня. Я беременна.
Сергей замер.
— Ты… правда?
— Правда. Срок маленький, но тест положительный.
— Господи… Ира… — он уткнулся лбом ей в плечо. — Трое детей. Четверо, если с девочкой. Мы с ума сойдём.
— Не сойдём, — твёрдо сказала Анна Петровна. — Где трое, там и четверо. Тарелка супа лишняя всегда найдётся. Забирай девку, сын. Не гневи Бога.
***
Процесс оформления опеки занял два месяца. Сергей и Ира бегали по инстанциям, собирали справки, проходили школу приёмных родителей (хотя у них уже был опыт).
Девочку назвали Машей.
Когда они принесли её домой — крошечный, пищащий свёрток — мальчишки обступили кровать.
— Какая маленькая… — прошептал Антошка. — Это моя сестра?
— Твоя, — кивнул Сергей. — И Ванина тоже. Теперь она наша общая.
Маша оказалась спокойной девочкой. Она словно чувствовала, что попала в надёжные руки, и старалась не доставлять хлопот.
Через полгода у Иры родился сын, Павлик.
Теперь в их доме было четверо детей. Три богатыря и одна принцесса.
Было ли трудно? Адски. Пелёнки, колики, режущиеся зубы, уроки старших, работа Сергея, готовка на ораву. Анна Петровна помогала, но всё равно к вечеру Сергей и Ира падали с ног.
Но было и другое.
Было утро, когда четверо сонных мордашек лезли к ним в кровать обниматься.
Был Новый год, когда под ёлкой лежала гора подарков, и визг радости заглушал бой курантов.
Была гордость.
Маша росла всеобщей любимицей.
Антошка, Ваня и подрастающий Павлик пылинки с неё сдували.
— Не трогай Машу! — грозно кричал пятилетний Паша в песочнице какому-то карапузу, который посмел забрать у сестры лопатку.
— Машуня, давай я тебе косичку заплету? — предлагал Ваня, уже подросток, неумело орудуя расчёской.
— Маша, я тебе конфету принёс, только маме не говори, что до обеда, — шептал Антошка.
Сергей смотрел на это и думал: «А ведь я мог отказаться. Я мог испугаться».
***
Однажды, когда Маше было пять лет, они гуляли в парке всей семьёй. Сергей катил коляску с Машей, Ира шла рядом, мальчишки носились на самокатах.
На лавочке сидела женщина. Опухшее лицо, грязная куртка, в руках банка дешёвого пива.
Это была Наташа.
Она увидела их. Узнала Сергея. Узнала Антона.
Её взгляд скользнул по девочке, которая держала Сергея за руку.
В мутных глазах мелькнуло что-то… узнавание? Или просто пьяная муть?
Она дёрнулась, хотела что-то сказать, может, окликнуть.
Но Сергей прошёл мимо. Он не ускорил шаг, не отвёл глаза. Он просто не узнал её, посмотрел на неё как на пустое место. Как на столб или урну.
Наташа осталась сидеть на лавке. Она смотрела вслед большой, шумной, счастливой семье. Она видела своего сына, которого променяла на бутылку. Видела дочь, от которой отказалась, даже не взглянув. Видела мужчину, который мог бы носить её на руках.
Она сделала глоток пива. Горького, тёплого, противного. И заплакала. Но эти слёзы уже ничего не могли изменить. Её поезд ушёл, оставив её на перроне в луже собственной грязи.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.