Белые хлопья падают как молчаливая сигнализация, заполняя улицы тревожным сиянием. Снегопад не просто украшает мой город — он стирает очертания, обнуляет память, приказывает людям вспомнить первозданную хрупкость. Вчерашний асфальт был уверенным, сегодня он исчез под многослойным тентом тишины. Каждая снежинка похожа на отпечаток далёкого взрыва, и вся эта белизна звучит как гул, от которого прячутся окна. Вихрь режет воздух невидимыми стеклянными лезвиями. Мы вынуждены замедлить шаг, прижаться к домам, будто дети к опеке родителей. Катаклизм принуждает вспомнить, что скорость цивилизации иллюзорна: достаточно одной ночи, чтоб бетон потерял опору, а графики встреч растворились в безмолвии сугробов. Но внутри этого непрошенного апокалипсиса рождается странная близость. Соседи, почти незнакомые, раскапывают один подъезд, обмениваются термосами чая, словами поддержки. Пламя живёт в дыхании каждого, и мороз становится декорацией, подчёркивающей тепло жестов. Мы слушаем, как стонут провода,