**1. Алхимия шелка и резины**
Марина, 45 лет, архивариус, всегда носила твидовые пиджаки. Она влюбилась в Артема, куратора выставки современного искусства. Прочитав, что он ценит «телесность и вызов», она заказала платье-футуристический кокон из латекса и шелка. В нем она напоминала роскошную гусеницу. Вечером в галерее все смотрели на нее с изумлением. Артем подошел с профессиональным интересом. «Интересный объект», — сказал он, постукивая по латексному плечу. Он провел с ней весь вечер, обсуждая концепцию. Марина парила от счастья. Но в конце он попросил контакты ее дизайнера. «Для новой инсталляции», — уточнил он. Она дала визитку, чувствуя, как тает ее оболочка. Дома, с трудом сняв наряд, она увидела красные следы на коже. Следы напоминали карту неведомых земель. На следующее утро она надела свой лучший твидовый пиджак. И записалась на курсы дизайна одежды. Латексное платье висело в шкафу, как сброшенная кожа. Теперь это был не костюм для обольщения, а памятник себе прежней. Марина поняла: ткань должна быть продолжением души, а не ее маскировкой. Она начала шить. Первой моделью стало строгое платье-футляр. Но с одним латексным клапаном у сердца. Это был ее тихий ироничный вызов. Артем об этом так и не узнал.
**2. Париж в районе «Павлина»**
Людмила, 52 года, бухгалтер, жила в спальном районе «Павлина». Ее избранник, Сергей, водитель автобуса, мечтал о Париже. Чтобы удивить его, она сшила платье в стиле «пин-ап» с принтом Эйфелевой башни. Надела кружевные перчатки до локтей и шляпку-таблетку. В таком виде она села на его автобус на конечной остановке. Пассажиры замерли, глядя на ожившую открытку. Сергей покраснел, увидев ее в зеркало заднего вида. Он молча кивнул. Весь маршрут она ехала, сияя, ловя восхищенные взгляды детей. На третьей остановке вошла его бывшая жена. Та фыркнула: «Цирк приехал». Сергей сжал руль. Людмила почувствовала, как трескается ее парижский фасад. Он больше не смотрел на нее в зеркало. На ее остановке она вышла, не дождавшись его улыбки. Вечером он написал: «Ты выглядела смешно. Не надо больше». Людмила плакала, разглядывая Эйфелеву башню на растянутом трикотаже. Наутро она отнесла платье в ателье. Попросила переделать в две стеганые сумки-шопера. Одну оставила себе. Вторую, самую красивую, повесила на ручку двери Сергея в автопарке. Без записки. Пусть гадает. Теперь она ходит за продуктами с Парижем на плече. И улыбается чаще.
**3. Полет Медузы**
Ольга, 48 лет, бывшая балерина, встретила его в бассейне. Игорь, тренер, боготворил дайвинг. Чтобы разделить его страсть, она купила неопреновый гидрокостюм кислотно-фиолетового цвета с плавниками. И чепчик с резиновыми медузами. На берегу она выглядела как инопланетянка. В воде чувствовала себя нелепой и тяжелой. Игорь смеялся, видя ее усилия. «Ты как русалка после кислотного дождя!» — крикнул он. Она восприняла это как комплимент. Но он больше помогал другим ученицам, обходя ее стороной. Под водой Ольга открыла глаза. Соленая вода щипала, но она видела игру света. И тишину. Ей suddenly стало все равно на его внимание. Она отплыла на глубину, двигаясь медленно и грациозно. Просто наслаждалась невесомостью. Ее бывший балетный навык вернулся в новой стихии. Вынырнув, она сняла душащий чепчик с медузами. Отбросила его на песок. Игорь что-то говорил ей, но она не слушала. Она смотрела на горизонт. На следующий день Ольга записалась на настоящие курсы фридайвинга. Купила простой черный гидрокостюм. А фиолетовый костюм с чепчиком подарила детской театральной студии. Для спектакля про космонавтов. Игорь остался в прошлом, как и тот нелепый наряд.
**4. Кимоно для смотрителя маяка**
Вера, 55 лет, библиотекарь, влюбилась в Алексея, смотрителя дальнего маяка. Он был молчалив и любил японскую поэзию. Она заказала сложное кимоно с вышитыми журавлями и надела его на их свидание в приморском кафе. Шелк развевался на ветру, путаясь в ногах. Алексей смотрел не на журавлей, а на ее сбившиеся в кучу таби (носки). «Хайку не носят, их чувствуют», — тихо сказал он. Потом добавил, что чайная церемония — это про простоту. Вера села, чувствуя, как журавли утягивают ее на дно стыда. Но он налил ей чаю. И прочитал стихотворение о одинокой сосне на скале. Оно было про него. И, возможно, про нее. Она расплакалась, не портя макияж. Слезы капали на шелк, оставляя темные пятна. Алексей молча протянул платок. Потом проводил ее до дома. Больше они не виделись. Вера повесила кимоно на стену вместо картины. Пятна от слез так и не вывелись, став частью узора. Теперь, глядя на них, она вспоминала не свое поражение, а его тихий голос. И сосну на скале. Она снова начала писать стихи, заброшенные в юности. И носила простые льняные платья. В которых было удобно идти к морю.
**5. Космическая одиссея Клавы**
Клавдия, 60 лет, инженер-строитель на пенсии, познакомилась в планетарии с Виктором, астрономом-любителем. Для встречи у него дома она надела комбинезон с серебристой фольгой и светодиодными гирляндами на батарейках. «Как Млечный Путь», — думала она, подключая аккумулятор. Виктор открыл дверь и ахнул. Его квартира была полка книг и скромный телескоп у окна. Ее наряд слепил. За чаем гирлянда стала мигать в режиме «бегущие огни». Виктор говорил о темной материи, но его отвлекали вспышки. Вдруг перегорел один светодиод, потом другой. Клавдия пыталась выключить систему, но тумблер заело. Они сидели в полутьме, освещаемые судорожными вспышками у нее на груди. «Извините, я как новогодняя елка», — сказала она. Виктор рассмеялся. Не ехидно, а по-доброму. Потом принес отвертку и помог отцепить гирлянду. Они разговаривали до утра при свете настольной лампы. О звездах, о жизни. Комбинезон, лишенный огней, висел на стуле как просто кусок ткани. Теперь они встречаются каждую неделю. Клавдия больше не носит светодиодов. Но иногда прикалывает к свитеру маленькую брошь в виде спутника. Виктор называет ее своим личным Сputником. И это лучше любого Млечного Пути.
**6. Рыцарские доспехи Ларисы**
Лариса, 47 лет, юрист, влюбилась в коллегу Дениса, увлекающегося исторической реконструкцией. Для похода на средневековый фестиваль она надела не платье, а дамские доспехи — кольчугу и бригантину, украшенные стразами. Металл звенел при каждом шаге. На фестивале Денис в латах выглядел естественно. Она же напоминала новогоднюю игрушку. «Дама явно перестаралась с украшениями», — услышала она чей-то смех. Денис представил ее друзьям как «воительницу». Но в его глазах читалась неловкость. Во время «боя» она стояла в стороне, тяжело дыша. Кольчуга натирала плечи. Внезапно пошел дождь. Доспехи стали ледяными. Лариса задрожала. Денис накинул на нее свой плащ. «Зачем ты это надела?» — спросил он без упрека. «Хотела быть ближе к твоему миру», — честно ответила она. Он покачал головой. «Мой мир — это не железо. Это история. А ее лучше чувствовать в удобной обуви». На следующий день Лариса отнесла доспехи в комиссионку. На вырученные деньги купила две редкие книги по геральдике. Одну оставила себе. Вторую положила на стол Денису. С запиской: «Теперь мой мир тоже здесь». Они начали с книг. А закончили совместной поездкой в настоящий замок. Где Лариса была в теплом практичном пуховике.
**7. Карнавал в больничном коридоре**
Татьяна, 49 лет, медсестра, симпатизировала новому врачу-кардиологу Марку. Узнав, что он вырос в Рио, она заказала бразильский карнавальный костюм: бикини из пайеток, перья на поясе и головной убор из страусиных перьев. Надела его под халат и зашла в его кабинет на обходе. Когда она сбросила халат, Марк выронил кардиограмму. «Боже, у вас сердце?» — был его первый вопрос. Перья trembled от ее дрожи. «Я хотела напомнить вам о доме», — прошептала она. Он подошел, не глядя на костюм, взял ее руку и положил пальцы на запястье. «Тахикардия. Сильный стресс. Снимите это, Татьяна, и выпейте чаю». Он был врачом, а не мужчиной в этот момент. Она вышла, кутаясь в халат. Весь день шептались санитарки. Но Марк вел себя как ни в чем не бывало. А вечером зашел в пост. «Спасибо за попытку расцветить серые стены. Но здесь важнее тепло, а не блеск». Он улыбнулся. И пригласил ее в кафе после дежурства. В обычной одежде. Теперь они иногда ходят на танцы. Самбу. И там она может надеть яркую юбку. Но уже не для него. А для музыки.
**8. Снежная королева с дачи**
Галина, 58 лет, дачница, влюбилась в соседа по участку, сурового отставного полковника Виталия. Он восхищался скандинавской выносливостью. В разгар июльской жары она надела шубу из искусственного меха и валенки, украшенные бисером. Вышла «поливать морковку». Виталий, копая картошку, обернулся и выронил лопату. «Ты что, Галка, с ума сошла? Удар хватишь!» — закричал он. Он побежал к ней, не скрывая panic. Сорвал с нее шубу. Валенки отшвырнул в сторону. Привел в свой дом, напоил квасом. Ругал за глупость. Но руки его были бережны. «Дура ты, дура!» — повторял он, вытирая ей лицо мокрым полотенцем. Галина плакала и смеялась одновременно. Никто о ней так не заботился со времен матери. Шуба валялась на пороге, покрытая пылью. Теперь она символ не ее глупости, а его заботы. Виталий теперь заходит каждый день «проверить, не спятила ли опять». Приносит то огурцы, то ягоды. А она варит ему борщ. В простом ситцевом платье. Но иногда, уже зимой, она наденет ту самую шубу. И он одобрительно кивает: «Вот теперь правильно». И берет ее руку в свою рукавицу.
**9. Фея розового тюля**
Елена, 41 год, налоговый инспектор, влюбилась в барда Славу. Для его квартирника она надела многослойную юбку из розового тюля, косуху и корону из проволоки. Выглядела как фея из плохого метала. Слава, увидя ее, сбился с аккорда. Публика захихикала. Она просидела весь концерт, чувствуя, как тюль колется. После выступления он сказал: «Ты выглядишь как моя гитара в чехле». Это прозвучало не как комплимент. Они пошли гулять. Тюль цеплялся за сучки. Корона сломалась. Вдруг пошел дождь. Тюль промок и обвис жалкими сосульками. Елена плакала. Слава снял с себя кожаную куртку и накинул на нее. «Знаешь, — сказал он, — я пишу песню про тебя. Про фею, которую полил дождь. И она стала настоящей». Он не врал. Через неделю он прислал ей демо. Это была лучшая его песня. Елена перестала носить тюль. Но иногда, слушая ту песню, она улыбается. И даже подпевает. Она была его музой, хоть и мокрой и смешной. А это дороже любого удачного образа.
**10. Дива в бане**
Надежда, 56 лет, банщица в мужской бане, симпатизировала постоянному клиенту Михаилу. Он в шутку говорил, что любит оперу. Она купила на AliExpress парчовое платье в пол с турнюром и, надев его поверх купальника, вышла в предбанник. Пар окутывал ее, как сцена дымом. Михаил, сидевший на полке, чуть не скатился. «Надюша, ты куда? На «Травиату»?» — закричал кто-то. Все загоготали. Она начала петь арию из «Кармен», но голос сорвался на хрип. Михаил молча спустился, завернулся в простыню и подошел. «Жарко тебе, дива?» — спросил он и открыл дверь в моечное отделение. Струя холодной воды ударила в пол, брызги попали на платье. Все зааплодировали. Надежда стояла мокрая, в бесформенном мокром парчевом мешке. Но смеялась вместе со всеми. Михаил потом отпаивал ее чаем в подсобке. «Красиво, конечно, — сказал он, — но в белом халате ты мне больше нравишься». И добавил: «И веником помахиваешь лихо». Платье она продала знакомой для капустника. А Михаил теперь берет сеанс всегда на последний час. И помогает ей убираться. В ее белом рабочем халате.
**11. Стефания и единорог**
Стефания, 50 лет, владелица цветочного магазина, была очарована эзотериком Львом. Он говорил о «вибрациях» и «ауре». Чтобы привлечь его, она сшила комбинезон из фиолетового велюра и прикрепила к обручу блестящий рог. На их встрече в парке она выглядела как печальный единорог. Лев был разочарован. «Твой рог отбрасывает не те тени, — сказал он мистически. — Он не резонирует». Он говорил о кристаллах, а дети тыкали в нее пальцами. Вдруг набежала туча, и хлынул ливень. Велюр потемнел и полинял, окрашивая ее кожу в фиолетовый. Рог обвис. Лев поспешно ретировался под зонт. Стефания осталась под дождем. Она сняла обруч с рогом и швырнула его в урну. Промокшая, лиловая, она шла домой. Прохожие оборачивались, но ей было все равно. Дома, отмываясь, она увидела в зеркале смешную лиловую тень на шее. И рассмеялась. На следующий день она пришла в магазин в простом зеленом платье цвета листьев. И почувствовала, как ее настоящая аура — аромат земли, воды и живых цветов — наконец-то свободна. Лев заходил как-то, но она была занята с клиентами. И не почувствовала никаких «вибраций». Кроме одной — радости быть собой.