Валентина Фёдоровна стояла посреди моей кухни и водила пальцем по столешнице. Проверяла пыль. В семь утра субботы.
— Тряпкой надо чаще работать, Зина. У хорошей хозяйки и в углах чисто.
Я молча наливала ей чай. Кипяток булькал в чашку, пар поднимался к лицу. Горячо. Хорошо. Можно не смотреть ей в глаза.
— И занавески эти... Сколько им лет? Выцвели совсем. Стыдно людям показать.
Занавескам три месяца. Я сама выбирала — льняные, с мелким рисунком. Нравились. До этой минуты.
Геннадий, мой муж, сидел за столом и листал телефон. Восемь лет брака, и он до сих пор не научился вставать между мной и своей матерью. Да и не собирался учиться.
— Гена, — свекровь повернулась к сыну, — ты ей объясни. Я ведь добра хочу. Кто ещё правду скажет, если не мать?
— Мам, ну хватит, — он даже не поднял головы. — Зин, налей мне тоже.
Вот и весь разговор. Вот и вся защита.
***
Валентина Фёдоровна появлялась в нашем доме каждые выходные. Без звонка, без предупреждения. Просто открывала дверь своим ключом — Генка дал ей дубликат ещё до свадьбы — и входила как к себе.
Мне сорок четыре. Работаю бухгалтером в строительной компании, тяну на себе весь учёт по трём объектам. Устаю так, что к пятнице еле доползаю до дивана. А в субботу — она. С проверкой.
Первые годы терпела. Думала: ну свекровь, ну характер. Бывает. Генка единственный сын, понятно, что мать за него переживает. Пройдёт время, привыкнет, смирится.
Не привыкла. Не смирилась.
— Зина, я тебя к людям пристроила, а ты ещё недовольна? — она хмыкнула, оглядев мою кухню. — Другая бы спасибо каждый день говорила.
А вот это уже про работу. Её любимая тема.
Одиннадцать лет назад Валентина Фёдоровна замолвила за меня словечко своей знакомой, которая работала в отделе кадров. Обычная рекомендация, каких тысячи. Я прошла три собеседования, выдержала испытательный срок, доказала квалификацию. Сама. Своим трудом.
Но в её версии истории — она меня «пристроила». Вытащила из грязи в князи. Сделала человеком.
— Валентина Фёдоровна, я на этой работе уже одиннадцать лет. Думаю, давно её заслужила.
— Заслужила? — она подняла бровь. — А кто тебя туда привёл? Кто за тебя просил? Я! А ты мне даже чаю нормально не нальёшь, с лимоном.
Я молча достала лимон из холодильника. Отрезала дольку, положила в её чашку.
Генка по-прежнему смотрел в телефон.
***
Месяц назад мне предложили повышение. Начальник отдела уходил на пенсию, и директор вызвал меня к себе.
— Зинаида Павловна, мы вас знаем, ценим. Хотим предложить должность. Зарплата — сто десять, плюс премии квартальные.
Я согласилась. Сто десять тысяч против моих нынешних семидесяти — это серьёзно. Можно было наконец отложить на ремонт в квартире, которую я получила в наследство от мамы. Квартира пустовала уже два года — сдавать не хотелось, а на приведение в порядок денег не хватало.
Рассказала Генке вечером. Он пожал плечами:
— Ну нормально. Больше денег — меньше вопросов.
— Каких вопросов?
— Да твоих вечных: «Гена, а на что мы будем...», «Гена, а где взять на...». Надоело уже.
Я проглотила обиду. Ладно, не время.
А на следующий день позвонила Валентина Фёдоровна.
— Зина, ты что творишь?
— Простите?
— Повышение она взяла! А меня спросила? Я тебя к этим людям привела! Теперь что они обо мне подумают?
Я не сразу поняла, о чём она.
— Валентина Фёдоровна, какая связь? Это моя работа, моё решение.
— Твоё? Твоё?! Да если бы не я, ты бы до сих пор в какой-нибудь конторе бумажки перебирала! Я позвоню Наталье Сергеевне, скажу, что ты зазналась. Пусть знают, с кем дело имеют.
Связь оборвалась.
Я сидела с телефоном в руке и не могла поверить. Она реально собиралась звонить в мою компанию? Жаловаться на меня? Из-за чего — из-за повышения?
Набрала Генку.
— Твоя мать только что угрожала позвонить мне на работу.
— Ну и что? Она же переживает.
— Гена, она хочет испортить мне карьеру!
— Зин, не драматизируй. Мама просто обиделась, что ты ей не сказала первой. Позвони, извинись — и всё уладится.
— Я должна извиниться? За что?
— За неуважение. Она же старше.
Я положила трубку. Руки дрожали. Но не от страха — от злости.
***
В понедельник пришла на работу раньше обычного. Зашла к директору.
— Сергей Михайлович, хочу предупредить. Возможно, вам позвонят с жалобой на меня. Некая Валентина Фёдоровна Краснова, моя свекровь.
Он удивлённо поднял брови.
— С жалобой? На вас? Зинаида Павловна, вы же лучший специалист в отделе.
— Она считает, что одиннадцать лет назад «пристроила» меня сюда по знакомству. И теперь требует благодарности.
— Одиннадцать лет назад? — он хмыкнул. — Я тогда ещё замом был. Помню ваше собеседование. Вас выбрали из двенадцати кандидатов. По квалификации.
— Я знаю. Но она уверена в обратном.
— Понял. Не переживайте. Если позвонит — разберёмся.
Я вышла из кабинета с облегчением. Хотя бы на работе меня прикроют.
***
Валентина Фёдоровна позвонила в тот же день. Директор потом рассказал мне — со смехом.
— Представляете, требовала вас уволить! За неблагодарность. Я ей объяснил, что неблагодарность — не статья трудового кодекса. Она бросила трубку.
Я улыбнулась. Но понимала — это не конец. Это только начало.
Вечером Генка пришёл домой злой.
— Ты зачем мать опозорила?
— Я? Опозорила?
— Она директору звонила, а он её послал. Из-за тебя!
— Гена, она хотела меня уволить. За то, что я приняла повышение.
— Она хотела как лучше! Чтобы ты на своём месте оставалась, не высовывалась!
— Чтобы я не высовывалась? Это что вообще значит?
Он замялся. Отвёл глаза.
— Ничего. Проехали.
Но я уже поняла — что-то здесь не так. Что-то большее, чем просто свекровкины капризы.
***
Ответ пришёл через неделю.
Валентина Фёдоровна снова заявилась без предупреждения. Но на этот раз не одна — с какой-то женщиной лет тридцати.
— Зина, познакомься. Это Лариса. Она будет снимать твою квартиру.
Я замерла с тарелкой в руках.
— Какую квартиру?
— Мамину. Ту, что пустует. Хватит добру пропадать. Лариса — моя знакомая, хорошая девочка, работящая. Ей нужно жильё, а тебе — деньги. Все в выигрыше.
Тарелка звякнула о раковину.
— Валентина Фёдоровна, это моя квартира. Я её никому не сдаю.
— Ну и зря. Гена мне всё рассказал. Ты там ремонт хочешь делать, денег нет. А тут — двадцать тысяч в месяц. Бери, пока дают.
Я посмотрела на мужа. Он сидел за столом и старательно изучал узор на скатерти.
— Гена, ты рассказал матери про мою квартиру?
— Ну... да. А что такого?
— И про то, что я хочу там ремонт делать?
— Зин, мама хочет помочь. Что плохого?
— Плохого? Она привела сюда постороннюю женщину и решила за меня, кому сдавать мою собственность!
Лариса нервно переминалась у двери.
— Может, я пойду?..
— Стой! — рявкнула свекровь. — Зина, не устраивай сцен. Квартира всё равно пустует. А Лариса — порядочная. Я за неё ручаюсь.
— Вы ручаетесь? За человека, которого я вижу первый раз?
— Я её знаю двадцать лет! Этого достаточно!
Внутри у меня что-то оборвалось. Не лопнуло со злостью — именно оборвалось. Тихо, как ниточка.
— Нет, — сказала я спокойно. — Квартиру я не сдаю. Никому. И уж точно не по вашему решению.
— Да ты!.. — свекровь задохнулась от возмущения. — Ты неблагодарная! Я тебя к людям пристроила, я тебе жильцов нашла, я о тебе забочусь! А ты?
— А я не просила.
Повисла тишина.
Генка наконец поднял глаза.
— Зин, ну чего ты? Мама же от души...
— Гена, выйди.
— Что?
— Выйди из кухни. Мне нужно поговорить с твоей матерью. Наедине.
Он растерянно посмотрел на мать. Та кивнула — мол, иди, я разберусь.
Лариса тихо выскользнула за ним.
***
Мы остались вдвоём.
Я села за стол. Сложила руки перед собой. Посмотрела свекрови в глаза.
— Валентина Фёдоровна, давайте расставим точки.
— Давай, — она села напротив, скрестив руки на груди. — Я давно хотела.
— Одиннадцать лет назад вы дали мне рекомендацию. Спасибо. Но работу я получила сама. Испытательный срок — сама. Повышения — сама. Вы не имеете никакого отношения к моей карьере.
— Да как ты...
— Я не закончила. Квартира, которую вы хотите сдать, — моя. По наследству от матери. Гена к ней отношения не имеет, вы — тем более. Я сама решаю, что с ней делать.
— Ты бы и замуж без меня не вышла! Это я Генке сказала, что ты девка работящая, не избалованная!
— Возможно. Но это было восемь лет назад. С тех пор я работала на эту семью, тянула дом, терпела ваши визиты без приглашения. Хватит.
— Что — хватит?
— Хватит считать меня должницей. Я вам ничего не должна. И никогда не была должна.
Свекровь побагровела.
— Ты... ты мне ещё указывать будешь?!
— Нет. Я просто обозначаю границы. Вот ключ от этой квартиры, — я положила на стол связку, которую достала из кармана. — Ваш дубликат. Верните его Гене. Больше без звонка и приглашения сюда не приходите.
— Да я!.. Да Генка тебя!..
— Генка — взрослый мужчина. Если захочет — поговорит со мной сам. А сейчас, пожалуйста, уйдите.
Она встала, схватила ключ. Посмотрела на меня так, будто хотела испепелить взглядом.
— Ты ещё пожалеешь. Генка тебя бросит, вот увидишь. И будешь одна куковать в своей квартире.
— Возможно. Но это будет мой выбор.
Она вылетела из кухни, хлопнув дверью. Через минуту хлопнула входная.
***
Генка вернулся через час — злой, растрёпанный.
— Ты выгнала мою мать.
— Я попросила её уйти.
— Это одно и то же!
— Нет, Гена. Не одно и то же. Твоя мать восемь лет ходила в наш дом как к себе. Критиковала, командовала, решала за меня. Сегодня она привела постороннего человека и сообщила, что сдаёт мою квартиру. Мою, Гена. Понимаешь?
Он молчал.
— Ты ей рассказал про квартиру. Про мои планы. Зачем?
— Мама спрашивала, как у нас дела. Я и рассказал.
— Ты слил ей информацию о моей собственности. А она решила этим воспользоваться.
— Да не воспользоваться! Помочь!
— Помочь — это когда спрашивают. Когда предлагают. А не когда приводят арендатора и ставят перед фактом.
Генка сел на стул. Потёр лицо руками.
— Зин, ты перегибаешь. Мама... она такая. Но она не со зла.
— Гена, мне всё равно — со зла или нет. Мне важен результат. А результат такой: твоя мать считает, что имеет право распоряжаться моей жизнью. И ты ей в этом помогаешь.
— Я не помогаю!
— Ты дал ей ключ от нашего дома. Ты рассказываешь ей всё, что происходит между нами. Ты ни разу не встал на мою сторону. За восемь лет — ни разу.
Он поднял на меня глаза. В них что-то мелькнуло — то ли вина, то ли страх.
— И что теперь?
— Теперь ты выбираешь. Или ты со мной — и тогда мы вместе устанавливаем правила для твоей матери. Или ты с ней — и тогда мы разводимся.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
***
Три недели Генка ходил мрачный. Звонил матери, о чём-то шептался. Я не подслушивала — ждала.
На четвёртую неделю он пришёл вечером с цветами.
— Зин, я поговорил с мамой.
— И?
— Она... обиделась. Но поняла. Больше без звонка приходить не будет.
— А ключ?
— Я его забрал.
Он положил на стол связку — ту самую, с моим брелоком-совой.
— И ещё. Насчёт квартиры твоей... Я больше ничего ей не рассказываю. Ты права была. Это твоё, не её дело.
Я взяла цветы. Понюхала — розы, мои любимые.
— Спасибо, Гена.
— Это я должен спасибо говорить. Что не ушла сразу.
***
Прошло полгода.
Валентина Фёдоровна приходит теперь раз в месяц. По приглашению. Звонит заранее, спрашивает, удобно ли. Всё ещё критикует мои занавески, но как-то беззлобно — скорее по привычке.
Квартиру мамину я всё-таки сдала. Сама нашла жильцов — молодую пару с ребёнком. Тридцать тысяч в месяц, договор на год. Деньги откладываю на ремонт.
Генка стал другим. Не сразу, не вдруг — но стал. Начал спрашивать моё мнение, советоваться. Недавно сам сказал матери по телефону: «Мам, это наше с Зиной решение, не лезь».
Я услышала и улыбнулась.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️