Официант положил счёт ровно посередине стола. Восемь тысяч четыреста. Я потянулась за кошельком, но Олег оказался быстрее. Взял папку, открыл, хмыкнул — и двинул её в мою сторону.
— Это твои дети, вот ты и плати.
Дашка, моя младшая, подняла голову от телефона. Ей двенадцать, она всё слышит и всё понимает. Кирилл, пятнадцатилетний, уставился в окно — уши красные.
— Пап, ты чего? — Дашка нахмурилась.
— Ничего. Ешь мороженое.
Я молча достала карту. Приложила к терминалу. Официант забрал чек и исчез, будто почувствовал — здесь сейчас что-то взорвётся.
Не взорвалось. Я улыбнулась детям, сказала, что пора домой, и мы вышли на улицу. Июльская жара обдала лицо, как из духовки. Олег шёл впереди, руки в карманах, насвистывал что-то.
Двенадцать лет брака. Двое детей. И вот это — «твои дети».
***
Домой ехали молча. Олег включил радио, я смотрела в окно. Мимо проплывали новостройки, рекламные щиты, заправки. Обычный пейзаж, обычный вечер. Только внутри у меня что-то начало просыпаться от сна.
Мне сорок два. Работаю экономистом в проектном бюро, получаю шестьдесят пять тысяч. Олег — менеджер по продажам в автосалоне, его доход плавает от восьмидесяти до ста двадцати. Официально мы живём на общие деньги. Неофициально — я тяну всё, что связано с детьми.
Школа, репетиторы, одежда, врачи, секции. Кирилл занимается плаванием — абонемент девять тысяч в месяц. Дашка ходит на танцы — семь. Плюс форма, соревнования, выезды. Олег участвует в этом ровно никак. Его деньги — это его деньги. Мои деньги — это семейные деньги.
Раньше я думала: ладно, он же зарабатывает больше, просто у него другие расходы. Машина, бензин, какие-то его дела. Не вникала. Доверяла.
А сегодня он при детях сказал то, что думал всегда.
***
Вечером, когда дети разошлись по комнатам, я зашла на кухню. Олег сидел с пивом и смотрел футбол.
— Нам надо поговорить.
— Давай после матча.
— Нет. Сейчас.
Он нехотя убавил звук. Посмотрел на меня снизу вверх — взгляд скучающий, немного раздражённый.
— Ну?
— Что ты имел в виду в ресторане?
— А что такого? Ты их хотела — ты за них и отвечаешь.
Я села напротив. Руки сами сложились на столе — пальцы в замок, чтобы не дрожали.
— Олег, это наши общие дети.
— Тань, давай без драмы. Я работаю, деньги приношу. Что ещё надо?
— Ты приносишь деньги и тратишь их на себя. На детей — я.
Он пожал плечами:
— Ну так устроено. Ты мать.
Внутри поднялась волна — горячая, тяжёлая. Захотелось швырнуть в него чем-нибудь. Но я сдержалась. Встала, вышла из кухни.
— Эй, ты куда? Я же разговариваю!
— А я — нет.
***
Ночью не спала. Лежала и считала.
За последний год на детей ушло около четырёхсот тысяч. Это только крупные статьи: школа, врачи, лагерь летний, одежда, техника. Мелочёвка — ещё тысяч сто. Итого полмиллиона. Из моих шестидесяти пяти в месяц — это почти весь мой годовой доход.
А Олег за это время купил себе новый телефон за девяносто тысяч, обновил гардероб, съездил с друзьями на рыбалку в Астрахань. Про детей — ни копейки.
Я встала, включила ноутбук. Открыла наш совместный счёт — да, формально он совместный, но пополняю его только я. Посмотрела историю операций.
Продукты — я. Коммуналка — я. Детские кружки — я. Олег переводил на этот счёт последний раз в марте. Пятнадцать тысяч. За четыре месяца.
Я открыла его личный счёт — доступ у меня был, он сам когда-то дал. Смотрю: сто сорок тысяч на остатке. И регулярные траты: бары, рестораны, какой-то интернет-магазин спортивных товаров, подписки.
Ни одной траты на детей. Ни одной.
Закрыла ноутбук. Руки больше не дрожали.
***
Утром позвонила Светке — подруге ещё со студенческих времён. Она юрист, специализируется на семейных делах.
— Свет, мне нужна консультация.
— Что случилось?
— Хочу понять свои права. Если разводиться — что с имуществом, что с алиментами.
Пауза на том конце.
— Тань, вы с Олегом?..
— Пока просто хочу понять расклад.
— Приезжай в обед. Кофе попьём, всё расскажу.
Я приехала. Светка работает в центре, офис маленький, но уютный. Кофе-машина, цветы на подоконнике. Она усадила меня в кресло и слушала молча, пока я выкладывала всё — от ресторанного счёта до ночных подсчётов.
— Значит так, — сказала она, когда я закончила. — Если разводитесь — имущество пополам. Квартира ваша?
— Моя. Досталась от бабушки по дарственной до брака.
— Отлично. Это не делится. Машина?
— Его, покупал до свадьбы.
— Тоже не делится. Что совместно нажитое?
— Дача. Оформлена на него, но покупали вместе. Точнее, я вносила первый взнос — триста тысяч.
— Документы есть?
— Перевод с моей карты.
— Уже хорошо. — Светка отхлебнула кофе. — Теперь алименты. Двое детей — треть его дохода. Если официальная зарплата маленькая, можно через суд запросить твёрдую сумму. Но нужны доказательства его реальных доходов.
— Он в автосалоне работает. Часть зарплаты — серая.
— Выписки по картам, траты, образ жизни — всё в дело. Судьи не дураки, они видят, когда человек прибедняется.
Я кивнула. В голове уже складывался план.
— Свет, а если не разводиться, но разделить расходы официально? Чтобы он нёс свою часть?
— Можно нотариальное соглашение о содержании детей. Но он должен подписать добровольно.
— А если не подпишет?
— Тогда только суд. Алименты можно взыскать и в браке, это мало кто знает.
Я засмеялась — коротко, зло.
— То есть я могу подать на алименты, не разводясь?
— Да. Если он не участвует в содержании детей — можешь.
***
Вечером дома я застала картину: Олег на диване, пиво, футбол. Классика. Дашка делала уроки в своей комнате, Кирилл ушёл на тренировку.
Я села рядом с мужем. Он покосился, но ничего не сказал.
— Олег, я подсчитала наши расходы за год.
— Угу.
— На детей ушло около пятисот тысяч. Из них твоих — ноль.
— Тань, опять начинается?
— Не начинается. Заканчивается.
Он наконец отвлёкся от экрана.
— В смысле?
— В прямом. Я узнала, что можно подать на алименты, не разводясь. Ты будешь платить треть официального дохода. Или мы договариваемся по-хорошему — и ты начинаешь участвовать в содержании детей.
Олег фыркнул:
— Ты шутишь?
— Нет.
— Тань, ты охренела? Какие алименты? Мы же семья!
— Семья — это когда вместе. А у нас — я одна тащу детей, а ты тратишь деньги на рыбалку и телефоны.
Он поставил пиво на стол — резко, пена плеснула через край.
— Ты сейчас реально хочешь меня в суд потащить?
— Я хочу справедливости. Ты вчера при детях сказал, что они «мои». Окей. Тогда плати как отец — официально.
Олег встал, прошёлся по комнате. Лицо красное, желваки ходят.
— Это шантаж.
— Это факты. Я тебе скинула в мессенджер таблицу — все траты за год, поквартально. Посмотри на досуге.
Он схватил телефон, открыл. Листал молча. Я видела, как менялось его лицо — от злости к растерянности и обратно.
— Ты что, следила за мной?
— Я вела семейный бюджет. Который ты игнорировал.
***
Следующие три дня Олег ходил мрачный. Со мной почти не разговаривал, на детей огрызался. Я не давила — ждала.
На четвёртый день он пришёл вечером раньше обычного. Сел на кухне, позвал меня.
— Ладно. Давай договариваться.
— Слушаю.
— Сколько ты хочешь?
— Половину расходов на детей. Это примерно двадцать—двадцать пять тысяч в месяц.
Он скривился:
— Много.
— Олег, это твои дети. Не мои — наши. Половина — честно.
— Пятнадцать.
— Двадцать. И не торгуйся. Или идём к нотариусу и фиксируем соглашение, или я в суд. Выбирай.
Он молчал долго. Потом кивнул.
— Ладно. Двадцать.
— Каждого первого числа. На детский счёт, который я открою.
— Да понял я.
Он встал и ушёл в комнату. Я осталась сидеть. Руки мелко подрагивали, но уже не от страха — от облегчения.
***
Через неделю мы подписали нотариальное соглашение. Олег платит двадцать тысяч ежемесячно на содержание детей. Отдельным пунктом — крупные расходы (лагеря, поездки, лечение) делим пополам по согласованию.
Нотариус зачитала документ вслух. Олег морщился, но подписал.
На выходе он сказал:
— Ты добилась своего. Довольна?
— Я добилась справедливости. Это разные вещи.
***
Прошло два месяца. Олег платит — без напоминаний, первого числа на счёт капает двадцать тысяч. Мы по-прежнему живём вместе, но что-то изменилось. Он стал внимательнее к детям. На прошлой неделе сам отвёз Дашку на соревнования — первый раз за три года.
Кирилл как-то сказал мне:
— Мам, а папа стал нормальный.
— В смысле?
— Ну, раньше он как будто отдельно был. А сейчас — вроде с нами.
Я не стала объяснять сыну, что иногда людей приводят в чувство не разговоры, а последствия. Что некоторые понимают только тогда, когда начинают платить — в буквальном смысле.
Может, наш брак ещё можно спасти. А может, и нет. Но одно я знаю точно: я больше не буду тащить всё одна. И мои дети — они не только мои.
Они наши. И отвечать за них мы будем вместе.
Или не будем вместе вообще.
Недавно мы снова ходили в тот ресторан — отмечали Дашкины хорошие оценки за четверть. Официант принёс счёт.
Олег взял папку, посмотрел — и достал свою карту.
Я ничего не сказала. Просто улыбнулась дочери.
Иногда молчание — это тоже победа.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️