Здравствуйте, дорогие читатели.
Кино — это искусство, технологии и... немного мистики. Да-да, несмотря на камеры, компьютеры и контракты, съёмочная площадка — это место, где верят в приметы, боятся дурных знаков и соблюдают странные ритуалы.
Почему? Потому что кино — дело непредсказуемое. Тут может сломаться техника, уйти свет, заболеть актёр, закончиться бюджет. И чтобы хоть как-то договориться с судьбой, киношники придумали свои правила.
Сегодня я расскажу вам о самых известных (и самых странных) суевериях нашего кино. И о том, почему даже серьёзные режиссёры боятся их нарушать.
Разбитая тарелка — к удаче (но только если с первого раза)
Вы наверняка видели это в репортажах со съёмок. После первого удачного дубля режиссёр собирает всю группу, берёт белую тарелку, на которой написаны имена всех участников и название фильма, и со всей силы разбивает её о штатив камеры.
Осколки разбирают на сувениры. Считается, что если хранить такой кусочек, то карьера пойдёт в гору.
Но есть нюанс, от которого у продюсеров седеют волосы. Если тарелка не разбилась с первого удара — жди беды. Фильм будет идти тяжело, бюджет треснет, прокат провалится.
В киношной среде до сих пор ходят легенды о том, как это суеверие ломало планы великим. Говорят, что Леонид Гайдай однажды отложил съёмки «12 стульев» только потому, что тарелка предательски не разбилась. Он решил не искушать судьбу и перенёс старт.
А вот с Андреем Тарковским вышло страшнее. Перед съёмками «Сталкера» тарелка случайно выпала из рук помощника и... осталась целой. Не треснула. Группа посмеялась, но примета сработала жестоко: большая часть отснятого материала была испорчена при проявке плёнки. Пришлось переснимать всё заново, с огромными потерями денег и нервов.
Поэтому теперь тарелки выбирают тщательно (чтобы хрупкие!), а бьют — от души. Без этого ритуала не стартует ни один проект.
Семечки — враг кассы
На съёмочной площадке категорически нельзя грызть семечки. Даже если очень хочется. Даже если перерыв.
Почему? Потому что можно «прощёлкать» кассу. Или зрителя. Или удачу.
В советское время это объясняли проще: шелуха могла попасть в камеру и испортить дорогую плёнку. Сейчас плёнки нет, снимают на цифру, но страх остался. Режиссёры на дух не переносят семечки. Говорят, раньше за это могли уволить осветителя или ассистента без разговоров.
Хотя бывают исключения. Актёр Андрей Панин, например, специально подсадил группу на семечки — назло приметам. И что вы думаете? Фильм получил приз в Каннах. Но это, скорее, то самое исключение, которое подтверждает правило. Рисковать всё-таки не принято.
«Крайний», а не «последний»
Киношники, как лётчики, водолазы и сапёры, никогда не говорят слово «последний». Последний дубль, последний кадр, последняя смена, последний фильм — это страшное табу.
Только «крайний».
Потому что «последний» — это финал. Конец. Смерть. А «крайний» — это просто граница, за которой будет что-то ещё. Следующий дубль, следующий фильм, следующая жизнь.
Сценарий упал? Садись на него!
Если у актёра или режиссёра выпал из рук сценарий — это катастрофа. Значит, роль не пойдёт, текст забудется, фильм не получится.
Чтобы нейтрализовать беду, нужно немедленно сесть на упавший сценарий. Прямо там, где он лежит. Хоть в лужу, хоть в грязь, хоть в снег.
Нужно сесть, посидеть пару секунд, мысленно «припечатать» удачу обратно, потом встать и поднять листы. Только так можно «присидеть» роль обратно.
Выглядит это комично: идёт народный артист в костюме императора, роняет листы и плюхается на них пятой точкой посреди павильона. Но никто не смеётся. Все понимают: надо.
Водка в гроб
Сниматься в роли покойника — плохая примета. Но в кино без смертей никуда.
Чтобы обмануть настоящую смерть, актёры придумали ритуал. Если нужно лечь в гроб, под подушку или в ноги кладут бутылку водки. Она должна лежать там во время всей съёмки сцены.
После команды «Стоп!» бутылку достают. Актёр должен отдать её коллегам, и они должны её распить — за здоровье «усопшего». Сам «покойник» пить не должен (на площадке сухой закон), но угостить обязан.
Ян Цапник на съёмках «Горько! 2» требовал класть запечатанную бутылку. Это был его способ договориться с мистикой.
Проклятые роли
Есть роли, которые актёры боятся играть даже за большие деньги. Например, Иван Грозный или Гоголь.
Николай Хмелёв умер во время репетиций роли царя. Сергей Боярский (отец Михаила) — тоже погиб, готовясь к образу Грозного. Евгений Евстигнеев умер перед съёмками роли Ермака (а должен был играть Грозного).
Поэтому многие стараются обходить такие темы стороной. Или просят благословения у священника перед съёмками. Или носят с собой обереги.
Эльдар Рязанов, например, верил в свой талисман — он всегда снимался в эпизодах своих фильмов. А Георгий Данелия считал талисманом Евгения Леонова и снимал его везде, где мог.
И знаете, что я думаю? Всё это — тарелки, сценарии, «крайние» дубли — это ведь не просто страх перед неудачей. Это наша киношная традиция.
Это способ почувствовать связь с теми, кто снимал до нас. С Гайдаем, с Тарковским, с Рязановым. Когда молодой режиссёр бьёт тарелку, он как бы говорит: «Я с вами, я в цеху, я уважаю правила игры».
Вообще, я убеждён: традиция — это фундамент нашего менталитета. Это та невидимая нить, которую мы протягиваем через всю жизнь. Вспомните: то, чему нас учили бабушки, мы теперь бережно передаём своим детям. А они, дай Бог, передадут своим внукам. И так — до бесконечности.
И ведь это работает не только в кинопавильонах, где бьют тарелки. Это работает в каждом доме, в каждом уголке нашей страны.
Недавно мне на глаза попался проект, который, на мой взгляд, удивительно точно уловил эту суть. Называется он «Настоящая». И это действительно уникальная вещь. Авторы — «Волонтёры культуры» и Добро.Медиа — решили показать многообразие нашей необъятной Родины через образ Женщины.
И это очень верно. Ведь женщина — это Мать, это основа уклада, это та самая хранительница, которая не даёт свече погаснуть. Наше большое кино всегда любило и воспевало женщин, но здесь — особый ракурс. Это не просто документалистика, это живая история о том, как формируется характер: от девочки, задающей наивные вопросы, до бабушки, знающей ответы.
Думаю, вам будет очень интересно на это взглянуть.
Сначала мы видим девочку с её наивными размышлениями о том, что значит быть, например, настоящей мордовкой. Потом — молодую девушку и разговор о традициях сватовства, выкупа и свадьбы. Затем — взрослую женщину, на которой держится дом и семья. И завершает этот путь образ бабушки — хранительницы памяти, опыта и смыслов.
Первая серия, например, посвящена традициям народов мокши и эрзи. В центре внимания — язык, национальный костюм, музыкальное творчество и тема самоидентификации. То, как чувство принадлежности к своей культуре формируется и меняется в разные периоды жизни.
Проект появился очень вовремя — в Год единства народов России. И мне кажется, это символично. Ведь традиции — это не музейный экспонат, а живая и единая ткань нашей жизни. Будь то битье тарелки на съёмочной площадке или бабушкины песни в мордовской деревне.
Так что если кому-то эти приметы покажутся глупыми суевериями, то я скажу так: "Каждый верит в то, что хочет." На площадке, где нервы на пределе, где горят дедлайны, а результат зависит от миллиона мелочей, любой ритуал успокаивает.
И если разбитая тарелка или бутылка водки в гробу помогают снять хорошее кино — то почему бы и нет?
А вы верите в профессиональные приметы? Есть ли у вас на работе свои ритуалы, которые нельзя нарушать?
Очень жду ваших историй в комментариях.
Удачи вам, и ни пуха ни пера!
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: