Поминки напоминали замедленную съемку заезженной кинопленки. Запах кутьи, дешевого коньяка и свечного нагара перемешивался с тяжелым ароматом увядающих гвоздик. Светлана сидела во главе стола, прямая и неестественно бледная, словно фарфоровая статуэтка, которую забыли убрать в сервант. Черный вдовий платок стягивал лоб, подчеркивая остроту скул. Ей казалось, что если она шевельнет хотя бы пальцем, то просто рассыплется в пыль прямо здесь, на глазах у сочувствующих соседок и бывших коллег мужа.
Вовчика — веселого, шумного, вечно фонтанирующего нелепыми идеями Вовчика — больше не было. Нелепая авария на пустой трассе, визг тормозов и тишина. Та самая тишина, которая теперь поселилась в их двухкомнатной квартире в сталинке, единственном ценном имуществе, которое у них было.
Гости постепенно расходились. Кто-то неловко хлопал ее по плечу, кто-то шептал дежурные фразы о «времени, которое лечит». В комнате остался только Николай — лучший друг Вовки со школьной скамьи. Коля был полной противоположностью покойного: грузный, с тяжелым взглядом и манерами человека, который привык брать от жизни всё, не спрашивая разрешения.
— Светочка, прими соболезнования, — Коля подошел сзади, его голос прозвучал густо и вязко, как патока. — Царствие небесное Вовчику. Хороший был мужик, хоть и... бедовый.
Светлана подняла на него затуманенные глаза.
— Спасибо, Коля. Ты всегда был рядом. Вова тебя ценил.
Николай не отвел взгляда. Вместо того чтобы уйти, он медленно опустился на стул рядом с ней. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то металлическим. Он полез во внутренний карман добротного пиджака и достал сложенный вдвое лист бумаги.
— Кстати, раз уж мы остались одни... Вот, посмотри. Это бумага.
Светлана непонимающе уставилась на лист. Буквы плыли перед глазами. «Долговая расписка», «Я, Владимир Сергеевич Петров, обязуюсь вернуть...».
— Что это? — прошептала она, чувствуя, как внутри зарождается холодный комок тревоги.
— Он мне три миллиона должен был, Света. Чистыми. Под залог этой самой квартиры.
Светлана резко выпрямилась, платок соскользнул на плечи.
— Какие миллионы, Коля? Ты о чем? Мы жили от зарплаты до зарплаты! Я ему на ботинки новые три месяца откладывала! Вова не мог... он бы сказал...
— А это не мои проблемы, Светочка, — Коля равнодушно пожал плечами и постучал толстым пальцем по дате внизу листа. — Он в карты проиграл. Или в бизнес вложил, я не вникал. Он всегда хотел «прыгнуть выше головы», ты же знаешь. Срок вышел вчера. Пока Вовчик был жив, я молчал, ждал. Но теперь...
Он обвел взглядом комнату: высокие потолки с лепниной, старый, но добротный паркет, антикварное зеркало в прихожей.
— Так что, дорогая моя, собирай манатки. Квартира теперь моя. Дружба дружбой, а денежки счет любят.
Слова ударили ее под дых. Светлана пыталась вдохнуть, но легкие словно заполнились свинцом. Она смотрела на Николая и не узнавала его. Человек, который еще неделю назад пил с ними чай и называл ее «сестренкой», сейчас смотрел на нее как на досадное препятствие на пути к собственности.
— У меня ничего нет, Коля... Совсем ничего. Куда я пойду? — ее голос сорвался на хрип.
— Это уже лирика, Света. По закону у меня на руках документ. Нотариусом заверенный, между прочим. Даю тебе три дня. Из уважения к памяти покойного, так сказать. На четвертый придут люди менять замки.
Николай поднялся, аккуратно спрятал расписку в карман и направился к выходу. У самой двери он обернулся.
— И не вздумай бегать по юристам. Зря деньги потратишь, которых у тебя и так нет. Вовчик сам всё подписал. Собственноручно.
Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком. Светлана осталась одна в пустой квартире, среди грязных тарелок и запаха смерти. Она подошла к окну. На улице начинался дождь — серый, липкий, предвещающий долгую и холодную зиму. В отражении стекла она увидела свое лицо: осунувшееся, с темными кругами под глазами.
«Три миллиона», — стучало в висках. Это была стоимость всей квартиры, каждой трещинки на потолке, каждой книги на полке. Всё, что составляло её жизнь последние пятнадцать лет, было продано за один вечер за карточным столом или в пьяном угаре «бизнес-планов».
Она опустилась на пол, обхватив колени руками. Горе от потери мужа внезапно смешалось с яростным чувством предательства. Но за этим чувством притаилось что-то еще. Тонкая, едва заметная мысль: Вова никогда не умел врать. Он был патологически честен в мелочах. Мог ли он скрывать такой долг?
Светлана подняла голову. Взгляд упал на рабочий стол мужа, заваленный бумагами и старыми чертежами. Где-то там, среди этого хаоса, должна была быть правда. И если Николай думал, что она просто так отдаст ключи и исчезнет в ночи, он очень плохо знал жену своего «лучшего друга».
Первая ночь после «ультиматума» была бесконечной. Светлана не ложилась. Она сидела в кресле Вовчика, кутаясь в его старый шерстяной кардиган, который всё ещё хранил слабый аромат его одеколона и табака. Каждые полчаса она подходила к двери, проверяя замки, словно Николай мог материализоваться из тени коридора прямо сейчас.
Утром, когда серый рассвет едва коснулся штор, Светлана решительно встала. Страх перегорел, оставив после себя сухую, деятельную злость. Три миллиона. Для их семьи это была астрономическая сумма. Она работала библиотекарем, Вова — инженером в проектном бюро. Их накоплений хватало только на скромный отпуск раз в два года и на бесконечный ремонт «сталинки», который Вова делал своими руками.
— Где же ты их прятал, Вов? Или на что ты их потратил? — прошептала она, подходя к массивному дубовому бюро.
Это бюро досталось Вове от деда. Тяжелое, с множеством ящичков и потайных отделений, оно всегда было его «священной территорией». Светлана никогда не заглядывала туда без спроса — не из страха, а из уважения к его личному пространству. Но теперь уважение отступило перед необходимостью выжить.
Она начала методично просматривать бумаги. Квитанции за газ, чертежи каких-то узлов, старые гарантийные талоны на холодильник... Ничего, что указывало бы на роскошную жизнь или скрытые долги. Час шел за часом. Светлана перебрала всё: от старых писем из армии до вырезок из газет о рыбалке.
Ближе к полудню её пальцы наткнулись на странную неровность под сукном одного из выдвижных ящиков. Она нажала сильнее — послышался сухой щелчок. Боковая панель ящика отошла, открывая узкую щель. Там лежал небольшой блокнот в кожаном переплете и флешка.
Светлана дрожащими руками открыла блокнот. Это был не дневник. Это был журнал учета. Но цифры там были странные.
«12 марта. Н. — 50 000. Отдал».
«20 апреля. Н. — 100 000. Взял под проект «Орион».
«15 июня. Н. требует долю. Угрожает».
Светлана похолодела. «Н» — это явно Николай. Но судя по записям, не Вова был должен Коле, а наоборот, они вели какие-то совместные дела, где Коля постоянно тянул из мужа деньги. Последняя запись была датирована за день до аварии:
«Коля совсем обезумел. Требует, чтобы я подписал пустые бланки. Говорит, что иначе я "случайно" не доеду до дома. Я записал наш разговор на флешку. Если что-то случится, Света должна знать...»
Светлана выронила блокнот. Значит, расписка — фальшивка? Или Вова был вынужден её подписать под дулом пистолета — метафорического или реального?
Она бросилась к ноутбуку и вставила флешку. На экране появилось несколько аудиофайлов. Она нажала на самый свежий. Сначала слышались только помехи и шум дороги — видимо, запись велась на диктофон в машине. Затем раздался знакомый голос Николая. Он звучал резко, без той вкрадчивой слащавости, с которой он выступал на поминках.
— Послушай меня, инженер хренов, — рычал Коля. — Ты влез в это дерьмо вместе со мной. Те чертежи, которые ты «доработал» для тендера... они липовые. Объект рухнет через два года, но деньги мы снимем сейчас. Мне нужна твоя подпись на гарантийном письме.
— Я не буду этого подписывать, Коля, — голос Вовы дрожал, но был твердым. — Это люди, это жизни. Я всё пересчитал. Там ошибка в фундаменте. Я завтра иду в комиссию.
— Ты никуда не пойдешь, — обрезал Николай. — Или ты подписываешь залог на квартиру, чтобы я был уверен в твоем молчании, или... Светочка у нас женщина красивая, но одинокая. Мало ли что в темном подъезде случается.
Запись прервалась резким звуком тормозов и руганью.
Светлана закрыла лицо руками. Её мир, и так разрушенный смертью мужа, окончательно превратился в руины. Оказывается, её добрый, мягкий Вовчик пытался бороться с монстром. И этот монстр сейчас претендует на их дом.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, по-хозяйски.
Светлана подошла к глазку. На лестничной клетке стоял Николай. Рядом с ним были двое крепких мужчин в кожаных куртках. У одного из них в руках была увесистая сумка с инструментами — явно для смены замков.
— Света, открывай! — крикнул Коля через дверь. — Я решил не ждать три дня. Мне поступило выгодное предложение по аренде, так что давай ускорим процесс. Вещи вывезешь потом, я не зверь, разрешу на складе полежать.
Светлана почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она посмотрела на ноутбук, где всё еще светилось окно аудиопроигрывателя. У неё были доказательства шантажа, но против неё стоял человек, у которого были деньги, связи и «нотариально заверенная» бумага. Если она сейчас откроет дверь, её просто вышвырнут на улицу, а флешку отберут.
Она бросилась в кухню. Окно выходило на пожарную лестницу — особенность старых сталинских домов. Жить на третьем этаже всегда было удобно, но сейчас это был её единственный шанс.
Она схватила сумку, кинула туда ноутбук, блокнот и документы на квартиру. Накинула пальто прямо на домашний халат.
За дверью послышался скрежет — они начали высверливать замок.
— Света, не дури! Будет только хуже! — голос Николая доносился уже отчетливее.
Светлана перелезла через подоконник. Холодный ветер ударил в лицо, дождь мгновенно намочил волосы. Сердце колотилось так, что казалось, оно выпрыгнет из груди. Ступеньки пожарной лестницы были скользкими и обледенелыми. Она начала спускаться, стараясь не смотреть вниз.
Когда её ноги коснулись асфальта во дворе, она услышала грохот выбитой двери сверху. Через секунду в окне её кухни показалась фигура Николая.
— Вон она! Хватайте её! — заорал он.
Светлана бросилась бежать через проходные дворы. Она знала этот район как свои пять пальцев. Она знала, что за углом есть старое здание юридической консультации, где работал одноклассник Вовы, странный парень по имени Артем, которого все считали неудачником, потому что он брался только за «безнадежные» дела.
За спиной слышались крики и топот тяжелых ботинок. Светлана вылетела на главную улицу, едва не попав под колеса такси. Она нырнула в подвальное помещение с вывеской «Правовая помощь», захлопнула за собой тяжелую железную дверь и задвинула засов.
В маленькой комнате, заваленной папками, сидел худощавый мужчина в очках. Он удивленно поднял голову от монитора.
— Света? Ты что тут... Господи, ты вся в воде! Что случилось?
— Артем... — она задыхалась, пытаясь выговорить слова. — Вову убили. Не машина. Его убил Николай. И теперь он пришел за мной.
В дверь с той стороны ударили. Мощно. Один раз, второй.
— Петрова, выходи! — голос Николая из-за двери звучал глухо, но в нем слышалась неприкрытая угроза. — Отдашь флешку — и живи где хочешь. Не отдашь — пожалеешь, что в той аварии не ты была за рулем!
Артем медленно встал, его лицо приобрело стальное выражение. Он подошел к сейфу, достал оттуда старый репортерский диктофон и включил его.
— Света, садись и рассказывай всё. С самого начала. Под запись. А вы, — он крикнул в сторону двери, — ломайте, ломайте! Здесь камера ведет прямую трансляцию в облако МВД. Завтра вы будете давать показания в другом месте.
Удары в дверь прекратились. Наступила тишина, прерываемая только шумом дождя за крошечным подвальным окном.
— У нас мало времени, — Артем повернулся к Светлане. — Расписка на три миллиона, говоришь? Чтобы её оспорить, нам нужно доказать не только факт шантажа, но и то, что у Николая никогда не было таких легальных денег для займа. Мы устроим ему финансовый ад. Но сначала... расскажи мне про проект «Орион».
Светлана открыла блокнот. Битва за её жизнь и честное имя Вовы только начиналась.
В подвальном офисе Артёма пахло старой бумагой, остывшим кофе и тем специфическим озоном, который исходит от работающей сутками техники. Снаружи воцарилась зловещая тишина. Николай и его люди ушли, но это не приносило облегчения. Это означало лишь то, что хищник затаился, меняя тактику.
Артём поставил перед Светланой кружку с обжигающим чаем. Его руки, тонкие, с длинными пальцами пианиста, быстро летали над клавиатурой, пока он копировал данные с флешки Вовы.
— Ты понимаешь, во что он влип, Света? — Артём поправил очки, и в их стеклах отразились бегущие строки программного кода. — «Орион» — это не просто проект. Это огромный торгово-развлекательный центр, который строили на государственные субсидии. Если верить записям Вовы, Николай через свои фирмы-прокладки поставлял туда некачественный бетон и поддельные стальные балки. Разница в цене оседала в карманах. Твой муж был ведущим инженером, он должен был подписать акты приемки.
Светлана обхватила кружку ладонями, пытаясь унять дрожь.
— Вова всегда говорил, что Коля — делец, но не преступник. Он верил ему... До последнего верил. А тот использовал его как прикрытие.
— Смотри сюда, — Артём развернул монитор к ней. На экране открылась папка под названием «Расчеты_реальность». — Вова провел собственную экспертизу. Здание «Ориона» действительно опасно. Там критическое смещение фундамента уже на этапе отделки. Если бы он пошел в комиссию, стройку бы заморозили, начались бы проверки, и Николай сел бы лет на пятнадцать за мошенничество и попытку массового убийства.
Светлана почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Значит, авария...
— Тормоза, — коротко бросил Артём. — В файлах есть фотокопия заявления Вовы в полицию, которое он не успел подать. Дата — за два часа до катастрофы.
Светлана закрыла глаза. Перед ней возник образ мужа в тот последний день. Он был необычайно молчалив, несколько раз порывался что-то сказать, но только крепко обнимал её, уходя. Она думала, это стресс на работе. А это было прощание.
— Теперь о расписке, — Артём переключил вкладку. — Николай предъявил её тебе, чтобы закрыть тебе рот и забрать квартиру как компенсацию за свои риски. Он знает, что если ты начнешь копаться в делах мужа, цепочка приведет к нему. Квартира в этом случае — просто способ выкинуть тебя на обочину жизни, где твой голос никто не услышит. Но он совершил ошибку.
— Какую? — Света подняла голову.
— Он жадный. Расписка на три миллиона — это слишком много для «проигрыша в карты» для человека с зарплатой инженера. Суд легко назначит почерковедческую экспертизу. И если Вова подписал её под давлением или подпись подделана — это уголовное дело. Но нам нужно не просто отбить квартиру. Нам нужно уничтожить его раньше, чем он уничтожит нас.
Артём достал мобильный телефон и набрал номер.
— Алло, Игорь? Есть дело по твоему профилю. Коррупция в «Орионе», угроза обрушения и убийство, замаскированное под ДТП. Да, всё серьезно. Нужен ордер на обыск в офисе «Техно-Сервиса». Это контора Николая.
Светлана слушала, как Артём уверенно распоряжается её судьбой, и ей впервые за эти дни стало не так страшно.
— Что мне делать сейчас? — спросила она.
— Тебе нельзя возвращаться домой, — отрезал юрист. — У Коли ключи, он поставит своих людей. Поживешь у моей сестры, она врач, у неё закрытый жилой комплекс и охрана. И еще... Света, мне нужен твой доступ к облачному хранилищу Вовы. Он наверняка дублировал туда документы.
Света замялась.
— Я не знаю пароля. Он никогда не говорил...
— Вспомни, — Артём подался вперед. — Вова любил символы. Даты, имена, какие-то ваши личные коды. Это должен быть ключ, который знаешь только ты.
Светлана начала перебирать в уме всё: дату свадьбы, день их знакомства, кличку их первой собаки, которая умерла пять лет назад. Ничего не подходило. Она закрыла глаза и попыталась представить их последний разговор в деталях.
«Светик, если что, помни — наше самое счастливое место», — вдруг всплыло в памяти.
— Наше самое счастливое место... — прошептала она. — Это был заброшенный маяк в пригороде. Мы там праздновали десятую годовщину. Он тогда подарил мне кулон в виде чайки.
Она быстро ввела латиницей: Lighthouse2020. Система на секунду задумалась и — открылась.
Экран заполнили сотни фотографий и документов. Артём присвистнул.
— Ого... Твой муж был осторожнее, чем я думал. Тут не только по «Ориону». Тут вся бухгалтерия Николая за последние пять лет. Света, ты понимаешь, что у нас в руках? Это не просто квартира. Это билет Николая в тюрьму пожизненно.
В этот момент в дверь подвала снова постучали. Но на этот раз это был не громкий удар, а тихий, условный скрежет. Артём напрягся, рука его легла на тяжелый дырокол — единственное оружие, которое было под рукой.
— Кто? — крикнул он.
— Артём, это я, Марина, — раздался женский голос. — Соседка сверху. У твоего входа черная машина стоит. Трое парней вышли, у них оружие. Бегите через черный ход!
Артём выругался.
— Быстро, Света! Забирай сумку!
Они рванули вглубь подвала, мимо стеллажей с пыльными архивами. Там была крошечная дверь, ведущая в вентиляционную шахту, которая выходила в соседний переулок.
Светлана лезла по узкому проходу, чувствуя, как бетонная пыль забивает легкие. В голове пульсировала только одна мысль: Вова, почему ты не сказал мне раньше? Я бы помогла, я бы не оставила тебя одного с этим чудовищем.
Они вывалились в заснеженный двор за углом как раз в тот момент, когда из подвала, который они только что покинули, раздался грохот взрыва — Николай не стал церемониться и просто вышиб дверь гранатой или мощным зарядом.
— Прыгай в машину! — Артём подтолкнул её к старому, побитому «Ниссану».
Они рванули с места, визжа шинами. В зеркале заднего вида Светлана увидела фигуру Николая. Он стоял посреди улицы, не скрываясь, и смотрел им вслед. В его руке был телефон. Он не бежал. Он просто наблюдал, как его жертва пытается уйти.
— Он знает, куда мы едем? — Света прижала сумку к груди.
— Нет, — Артём тяжело дышал, вцепившись в руль. — Но у него в этом городе куплены все — от патрульных до судей. Света, сейчас начнется настоящая война. Он предъявит расписку в суд завтра утром. Если мы не успеем передать файлы Игорю в Следственный комитет до этого момента, квартира уйдет с молотка по упрощенной схеме, а нас объявят в розыск за похищение документов или что-нибудь похуже.
— А кто такой Игорь? — спросила Светлана, глядя на проносящиеся мимо огни ночного города.
— Единственный честный мент, которого я знаю. И единственный, кто ненавидит Николая так же сильно, как и мы. Николай когда-то подставил его брата.
Машина Артёма вылетела на набережную. Светлана смотрела на черную воду реки и чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то новое. Больше не было слез. Не было отчаяния. Была холодная, кристально чистая решимость. Она не просто вернет себе квартиру. Она заставит Николая заплатить за каждый день страха и за каждую слезу, которую она пролила на могиле мужа.
— Артём, — тихо сказала она. — Поворачивай.
— Куда? Нам надо к Игорю!
— Нет. Николай ждет, что мы пойдем в полицию. У него там свои люди. Нам нужно другое место.
— И какое же?
— Телевидение. Прямой эфир утреннего шоу. У меня там работает одноклассница. Если мы вывалим всё это на миллионную аудиторию, никакой судья не рискнет закрыть глаза на его художества.
Артём посмотрел на неё с уважением.
— А ты азартная женщина, Светлана Петрова. Вова не зря тебя так любил. Ну что ж... погнали в Останкино. Только пристегнись — за нами, кажется, хвост.
Сзади, разрезая темноту ночи, вспыхнули яркие ксеноновые фары черного внедорожника. Погоня началась.
Ночной город проносился мимо смазанными огнями. Черный внедорожник Николая висел на хвосте, как приклеенный, периодически ослепляя дальним светом через зеркала. Артём вел «Ниссан» на пределе возможностей старого двигателя.
— Держись, Света! — крикнул он, закладывая крутой вираж в сторону телецентра. — Если прорвемся через шлагбаум, они не рискнут палить под камерами охраны.
Светлана вцепилась в ручку двери. В её голове созрел безумный план. Она понимала, что папки с документами и записи — это бумажный щит против стальных пуль. Но в эпоху цифрового шума единственное оружие, которое нельзя уничтожить — это огласка. Она быстро набирала сообщение своей однокласснице Кате, продюсеру рейтингового ток-шоу «Утро для всех».
«Катя, у меня на руках доказательства по ТЦ „Орион“. Тот, который строит „Техно-Сервис“. Это сенсация. Нас преследуют. Дай мне пять минут в эфире, или я не доживу до рассвета».
Ответ пришел через минуту: «Безумная! Въезд через служебный вход №4. Я распоряжусь. Если это правда — мы взорвем рейтинги. Если нет — нас обоих посадят».
— Артём, на четвертый КПП! — скомандовала Света.
Внедорожник сзади пошел на таран. Удар в задний бампер заставил «Ниссан» вильнуть, но Артём удержал руль. Они вылетели на финишную прямую к шлагбауму. Охранник, получивший звонок от Кати, нажал кнопку за секунду до того, как они подлетели. Шлагбаум взмыл вверх, «Ниссан» проскочил, а преследователи были вынуждены резко затормозить перед внезапно опустившейся перекладиной и выбежавшими вооруженными гвардейцами телецентра.
В студии пахло лаком для волос и свежезаваренным кофе. До прямого эфира оставалось три минуты. Светлана стояла в гримерной, пока визажист судорожно пыталась скрыть следы бессонной ночи и слез под толстым слоем пудры.
— Ты уверена, Света? — Катя, эффектная блондинка в строгом костюме, нервно теребила планшет. — Николай — человек серьезный. У него везде связи.
— У него нет связей с миллионами людей, которые увидят это, — Светлана выложила на стол флешку и блокнот Вовы. — Здесь всё: поддельные счета, экспертиза фундамента «Ориона», угрозы моему мужу. И та самая расписка на три миллиона, которую он подсунул мне на поминках.
— Тридцать секунд до эфира! — прокричал ассистент.
Светлану вывели в студию. Яркий свет софитов на мгновение ослепил её. Она села на диван напротив ведущего, который выглядел слегка ошарашенным такой внезапной переменой сценария.
— В эфире программа «Утро для всех», и сегодня у нас экстренное включение, — начал ведущий, получив сигнал от Кати в наушник. — У нас в гостях Светлана Петрова, вдова инженера Владимира Петрова. Светлана утверждает, что её жизнь и жизни сотен горожан находятся под угрозой.
Светлана посмотрела прямо в объектив камеры. Она представила, что там, по ту сторону экрана, в своем роскошном офисе или в салоне автомобиля её сейчас видит Николай. Она видела его лицо — перекошенное от ярости и бессилия.
— Пять дней назад я похоронила мужа, — голос Светланы сначала дрогнул, но затем окреп. — Мне сказали, что это несчастный случай. Но это была расправа. Мой муж, Владимир Петров, отказался подписывать акты приемки торгового центра «Орион», потому что здание построено из ворованного бетона и может рухнуть в любой момент.
Она сделала паузу, пока на огромный экран за её спиной выводились фотографии документов с флешки.
— Николай Демидов, которого мой муж считал другом, пытался шантажировать меня фальшивой распиской на три миллиона рублей, пытаясь отобрать нашу квартиру и заставить меня замолчать. Вот эта бумага. А вот — аудиозапись, где господин Демидов угрожает моему мужу смертью.
Она нажала кнопку на диктофоне. Голос Николая заполнил студию: «Или ты подписываешь залог на квартиру... или Светочка у нас женщина красивая, но одинокая...»
В студии повисла мертвая тишина. Операторы замерли. Катя за кулисами победно сжала кулаки — охват трансляции в интернете рос в геометрической прогрессии.
Через час после эфира здание телецентра было оцеплено полицией, но на этот раз — настоящей. Игорь, тот самый честный следователь, о котором говорил Артём, лично выводил Светлану из студии под охраной спецназа.
— Вы совершили невозможное, Светлана, — сказал Игорь, пряча глаза. — Теперь это дело на контроле у генерального прокурора. Демидова взяли прямо у входа в здание суда, когда он шел регистрировать иск по вашей квартире. При нем нашли документы, подтверждающие его причастность к аварии вашего мужа.
Светлана вышла на крыльцо. Дождь закончился, и сквозь серые тучи пробивалось холодное утреннее солнце. Рядом стоял Артём, устало протирая очки.
— Ну что, Света? Квартира твоя. И имя Вовы очищено.
— Квартира — это просто стены, — тихо ответила она. — Главное, что он не смог его сломать. Даже после смерти.
Прошел месяц. Светлана стояла в своей гостиной. На столе больше не было поминальной кутьи. Окно было распахнуто, и свежий весенний ветер шевелил занавески. Суд официально признал расписку недействительной, а всё имущество Николая было арестовано для выплаты компенсаций пострадавшим от его махинаций. Строительство «Ориона» заморозили, здание начали укреплять за счет города.
Светлана подошла к старому бюро. Она бережно сложила блокнот мужа в потайной ящик. Теперь это была не улика, а память о человеке, который любил её больше жизни.
В дверь позвонили. На этот раз это был не требовательный стук врага и не скрежет взломщика. Это был мягкий, интеллигентный звонок.
На пороге стоял Артём с небольшим букетом мимоз.
— Зашел узнать, как ты. И... принес новости. Мы открываем фонд помощи вдовам, пострадавшим от юридического произвола. Назвали его «Честь инженера». Пойдешь к нам соучредителем?
Светлана улыбнулась впервые за долгое время. Она посмотрела на фотографию Вовы на стене. Ей показалось, что он подмигнул ей своим весёлым, чуть лукавым взглядом.
— Пойду, Артём. Нам еще много чего нужно исправить.
Жизнь продолжалась. Но теперь это была жизнь, за которую стоило бороться.
