Под звуки «Калинки-малинки» и с книгами Достоевского на португальском – так проходили необычные уроки русского языка и культуры в бразильском штате Токантинс.
Преподаватель ТюмГУ Алексей Вязовиков привез живую русскую речь в местный университет, с которым у тюменских ученых совместный проект – научная станция «Бику до Папагаю». Почему на его курс записывались целыми семьями, как песни и символы России помогали в учебе и о чем бразильцы спрашивали чаще всего – читайте в интервью.
– Алексей, как Вы оказались в Амазонии? В роли кого и какова была Ваша задача?
– Мне предложили поехать в Бразилию преподавать русский язык. Поскольку я владею португальским и несколько лет назад работал в странах Латинской Америки, то я обрадовался возможности вернуться туда. К тому же в прошлом году я окончил курсы МГУ, став преподавателем русского языка как иностранного.
Эта поездка – академический обмен, где языковые курсы были лишь небольшой частью договора о сотрудничестве. Дважды довелось побывать на месте постройки будущей исследовательской станции в месте, где сливаются две крупные реки. Место называется Bico do Papagaio – «клюв попугая», потому что внешне выглядит похоже.
Позднее преподаватель из Федерального университета Северного Токантинса будет вести в ТюмГУ занятия по испанскому и португальскому.
– Кто были Ваши слушатели?
– Набор объявили для всех, не только для студентов Федерального университета Северного Токантинса. Заявления подали 145 человек. Сформировали три группы по 15 человек. Кто-то пришел лишь единожды, чтобы посмотреть на русского преподавателя и послушать русскую речь. Для них это экзотика, в хорошем смысле, конечно. В итоге к концу курса осталось лишь 27 слушателей.
В основном занятия посещали студенты или бывшие выпускники вуза, а также преподаватели – приходили целыми семьями. Многие были наслышаны о русской культуре, приносили книги Достоевского, Толстого.
– На русском?
– Нет, на португальском, конечно. Но все равно приятно было, что они в теме и любят русскую классику. Кстати, многие ученые старше сорока довольно много знают о России в целом и, разумеется, в той отрасли, в которой они трудятся, знакомы с научными трудами наших исследователей.
– С каким самым неожиданным лингвистическим вызовом вы столкнулись (например, отсутствие в языке местных категорий рода, падежей или времен, как в русском)?
– Португальский язык похож на русский произношением и наличием определенных звуков, которые, скажем, отсутствуют в испанском. Но проблема не в произнесении отдельных звуков, а в чтении слогов и слов. Ну, знаете, когда подряд несколько согласных и тому подобное. Вот это для иностранцев проблема. Конечно, времени было мало даже для того, чтобы они научились хотя бы, не задумываясь, различать буквы на письме.
– А как вы объясняли понятия, которые в принципе отсутствуют в лексиконе и жизни бразильцев? Снег, мороз, береза?
– За такое короткое время язык выучить невозможно, но на своих занятиях я всегда старался вставлять элементы нашей культуры. Часто использовал песни и неофициальные символы России – матрешка, хохлома, самовар, балалайка, медведь. Например, мы не просто послушали «Калинку-малинку», но и познакомились с историей ее создания и переводом.
– Какие вопросы о России Вам задавали чаще всего?
– А что, в России правда так холодно? (смеется).
– Часто приходилось прибегать к португальскому как к языку-посреднику?
– Да. Знаю, что правильнее преподавать исключительно на русском, особенно если у тебя разноговорящая группа. Но раз уж я владею португальским, почему бы не воспользоваться этим. Иногда мы могли в формате игры что-то сравнивать в двух культурах и языках, и в этом тоже был свой плюс.
– Что именно вас привлекает в Бразилии?
– Бразилия – единственная страна в Латинской Америке, где говорят на португальском языке. Взять тех же жителей Венесуэлы, Чили, Колумбии, Перу – они более темпераментные. Как раз бразильцы больше похожи на нас. Больше рефлексии, спокойствия, они как мы, очень разнообразны. Они отличаются от любого из испаноговорящих соседей.
– А что было самым ценным в плане профессионального опыта?
– Это был мой первый опыт преподавателя русского как иностранного. Ну и, конечно, общение с большим количеством людей из академической среды, поскольку до этого я работал в качестве переводчика в военной промышленности.