Я уже не первый год занимаюсь защитой прав детей, и, к сожалению, истории о школьной травле приходят ко мне с пугающей регулярностью. Но случай в станице Ольгинской буквально перевернул душу — настолько он обнажает системные проблемы, с которыми мы сталкиваемся при попытке защитить ребёнка.
АРКАДИЙ ЛЕТОВ
Речь идёт о 12‑летней Миры (имя изменено), которая стала мишенью для издевательств одноклассников, в том числе, из‑за трагедии в семье: полтора года назад её отец погиб при исполнении воинского долга. Казалось бы, в такой ситуации ребёнок должен чувствовать поддержку окружающих - но вместо этого девочка ежедневно сталкивается с жестокостью ровесников.
Сначала это были косые взгляды и перешёптывания за спиной. Потом - насмешки по поводу "сиротской одежды", хотя семья не испытывает материальных трудностей. А затем перешли к прямым оскорблениям, самым болезненным из которых стала фраза: "У нас хотя бы отец есть". Представьте, каково слышать это ребёнку, который и так живёт с незаживающей раной.
Но самое страшное случилось на прошлой неделе. Один из одноклассников намеренно поджидал Миру у класса, а затем с силой ударил её головой о дверной косяк. Девочка потеряла сознание, упав навзничь. Свидетели сняли всё на видео - и это, пожалуй, единственное, что позволило довести дело до хоть какой‑то реакции со стороны взрослых.
Когда я услышал интервью с мамой девочки, её голос дрожал от сдерживаемых слёз. Она рассказывала, как дочь скрывала от неё это нападение, видимо, понимая, что помощи не будет - лишь бы не поднимать шум. Только спустя время, мама узнала об ударе от подруги Миры. Она позвонила и просто сказала: "Миру ударили". Только теперь, по всей видимости, пострадавшая девочка смогла признаться, насколько ей страшно. "Как можно смеяться над чужой болью?" - этот вопрос крутится в голове раз за разом, но остаётся без ответа.
Реакция взрослых, призванных защищать детей, оказалась удручающе слабой. В школе ограничились формальным призывом "жить дружно". И лишь когда ситуация получила огласку, родители агрессора попытались договориться: мол, Мира могла бы и не реагировать на оскорбления своего обидчика, а она обзывалась, потому и получила в ответ. Это классический пример того, как взрослые, вместо того чтобы признать проблему, начинают искать оправдания для виновных.
Сейчас девочка находится в тяжелейшем эмоциональном состоянии. Однако забирать Миру из школы семья не планирует, потому что в станице это единственное образовательное учреждение. Кстати, мама мальчика, который ударил Миру кулаком по голове (после чего девочка и потеряла сознание) заявила, что напишет ответное заявление в полицию из-за того, что её деточку обзывали. Мол, у него такой стресс, что учиться отказывается!
Что делается, а? Я вижу в этой истории несколько тревожных звоночков, которые должны заставить нас задуматься:
- Во‑первых, в школах до сих пор отсутствует эффективная система профилактики буллинга. Учителя часто не замечают проблему или не знают, как реагировать.
- Во‑вторых, взрослые - родители, педагоги, чиновники - склонны минимизировать проблему, считая её "детскими разборками".
- В‑третьих, даже при наличии доказательств (как в этом случае - видео) процесс защиты прав ребёнка идёт крайне медленно.
Мама девочки не требует кары. Она просто хочет, чтобы её дочь перестали мучить, чтобы Мира снова смогла улыбаться. Но для этого нужна не разовая реакция, а системная работа: обучение педагогов методам противодействия травле, программы по развитию эмпатии у детей, чёткие алгоритмы действий при выявлении буллинга.
Пока же мы продолжаем работать по факту - разбираем последствия, а не предотвращаем трагедии. А дети, такие как Мира, остаются один на один со своей болью, не понимая, почему мир, который должен их защищать, так часто оказывается равнодушным.