Когда Ольга узнала об измене Сергея, мир не рухнул. Он просто треснул, как старое зеркало, и в этой трещине навсегда исчезло её доверие к людям. Сергей, её Серёжа, отец годовалого Артёмки, оказался обычным предателем. Интрижка на работе, «она меня понимает, а ты пилишь», банальный сценарий, от которого тошнило.
Ольга выгнала его молча. Собрала вещи в чёрные мусорные пакеты и выставила на лестничную клетку.
— Уходи, — сказала она через цепочку. — К сыну не пущу. Ты умер для нас.
Она плакала три месяца. Выла в подушку, пока Артём спал. А потом встала, умылась и приняла решение. Железобетонное, как фундамент сталинской высотки. Её сын никогда не испытает этой боли. Она станет для него щитом. Броней. Крепостью. Она убережёт его от всего: от разбитых коленок, от простуд и, главное, от женщин, которые могут разбить ему сердце.
— Ты у меня будешь самым счастливым, Тёма, — шептала она, завязывая ему шарф так туго, что он едва мог повернуть голову. — Мама не даст тебя в обиду.
***
Артём рос красивым мальчиком. У него были отцовские синие глаза и мамина мягкая улыбка. Но эта улыбка редко озаряла его лицо.
Детство Артёма прошло под лозунгом «Осторожно!».
— Не беги, упадёшь! — кричала Ольга на детской площадке, хватая его за капюшон.
— Не дружи с Вовкой, он хулиган, научит тебя плохому!
— Велосипед? Ты что! Это травмоопасно. Лучше шахматы.
Артём не спорил. Он привык, что мама знает лучше. Мама — это закон. Мама — это безопасность. Она работала на двух работах, чтобы у него были лучшие игрушки (безопасные), лучшая одежда (тёплая) и лучшая еда (паровая). Она жертвовала собой, и Артём с молоком впитал чувство вины и безграничной благодарности.
В школе он был тихим. Девочки заглядывались на него — высокий, стройный, с загадочным взглядом. Но он их сторонился.
— Девочки — это проблемы, сынок, — внушала Ольга, наглаживая ему стрелки на брюках. — Им только одно надо: вскружить голову, а потом бросить. Или, что ещё хуже, захомутать и сесть на шею.
Студенчество стало для Артёма глотком воздуха, но поводок оставался коротким. Он учился на экономиста (мама выбрала: «Надёжная профессия, всегда с куском хлеба»).
Первую девушку, Катю, он привёл знакомить на втором курсе. Катя была смешливой, с веснушками и в джинсах с дырками на коленях.
Ольга встретила их с ледяной вежливостью. Чай пили в тишине.
— А вы, Катя, откуда? — спросила Ольга, помешивая сахар.
— Из Погореловки. Общежитие дали, но там тараканы, — простодушно ответила Катя.
Вечером Ольга вынесла вердикт:
— Деревенщина. Ей не ты нужен, Тёма, а прописка московская. Видела, как она на люстру смотрела? Приценивалась. Бросай её, пока не окрутила.
Артём бросил.
Потом была Лена. Пухленькая, добрая, пела в хоре.
— Толстая, — отрезала Ольга. — У неё, небось, диабет или щитовидка. Ты хочешь больных детей? Тебе нужен здоровый наследник, а не аптечка на ножках.
Потом была Вика. Яркая, с красной помадой.
— Простипома, — фыркнула мать. — Ты посмотри на неё. У неё на лбу написано: «Пробег сто тысяч километров». Ты что, хочешь донашивать за кем-то? Фу, Артём. Ты себя не на помойке нашёл.
Была Марина («Охотница за деньгами, сразу спросила про твою машину»).
Была Света («Слишком болтливая, голова от неё болит»).
Была Таня («Молчит как рыба. Может, недоразвитая?»).
Была Оля («Пятно на футболке! Неряха! Она нам квартиру в свинарник превратит»).
Артём слушался. Каждый раз после маминых слов девушки теряли своё очарование. Он начинал видеть в них изъяны: жадность, глупость, грязь. Мама же желает добра. Мама видит людей насквозь.
***
Алису он встретил на стажировке в банке. Она была… обычной. Не красавица, не дурнушка. Спокойная, умная, с тихим голосом. С ней было легко. С ней можно было молчать и не чувствовать неловкости.
Артём влюбился. По-настоящему. Впервые ему захотелось не просто гулять за ручку, а просыпаться вместе.
Он скрывал её полгода. Врал маме, что задерживается на работе, что записался в спортзал.
Но шила в мешке не утаишь.
— Артём, у тебя глаза блестят, — сказала Ольга однажды за ужином. — Влюбился, что ли?
— Да, мам. Её зовут Алиса.
Ольга напряглась.
— Веди. Посмотрим на твою Алису.
Знакомство прошло по старому сценарию. Алиса пришла с тортом («Дешёвый, сухой, сама пекла? Нет? Ну понятно, денег пожалела»). Она была вежлива, помогала убирать со стола.
Когда дверь за ней закрылась, Ольга выдохнула:
— Никакая. Серая мышь. И смотрит исподлобья. Хитрая. Такие, Тёма, самые опасные. В тихом омуте черти водятся. Она тебе не пара. Тебе нужна королева, а не гувернантка.
Артём впервые попытался возразить:
— Мам, она хорошая. Мы любим друг друга.
— Любовь? — Ольга рассмеялась, горько и страшно. — Любовь проходит, сынок. А ипотека и бытовуха остаются. Она тебе не подходит. Я чувствую. Материнское сердце не обманешь. Бросай её.
Артём молчал. Он не бросил. Он продолжил встречаться тайком.
Гром грянул через два месяца.
Алиса пришла к ним сама. Артёма не было дома. Дверь открыла Ольга.
— Здравствуйте, Ольга Петровна. Мне нужно с вами поговорить. И с Артёмом.
Когда Артём вернулся, на кухне висела атмосфера расстрельной камеры.
— Я беременна, — сказала Алиса прямо. — Десятая неделя.
Артём замер. Радость и ужас смешались в нём. Он посмотрел на маму.
Ольга сидела прямая, как палка. Её лицо пошло красными пятнами.
— Беременна? — переспросила она ледяным тоном. — И что? Ты думаешь, пузом его привяжешь?
— Я никого не привязываю. Я сообщаю факт. Мы любим друг друга, у нас будет ребёнок. Нам придётся жить вместе.
— Придётся?! — взвизгнула Ольга. — Ничего нам не придётся! Ты, деточка, видимо, не поняла. Мой сын не будет портить себе жизнь из-за твоей безответственности. Откуда мы знаем, что это его ребёнок? Ты, может, нагуляла, а к Тёме пришла, потому что он перспективный!
— Мама! — вскрикнул Артём.
— Что «мама»? Ты готов сейчас, в двадцать пять лет, надеть хомут на шею? Пелёнки, крики, бессонные ночи? Ты карьеру только начал! Она тебя на дно утянет! Посмотри на неё! Она же хищница!
Ольга встала, подошла к сыну, взяла его лицо в свои руки.
— Сынок, послушай меня. Я тебе жизнь посвятила. Я ночей не спала, я работала как проклятая, чтобы ты человеком стал. Неужели ты предашь меня ради этой… Она тебе никто. А я мама. Я тебя никогда не обманывала. Она разрушит твою жизнь, как твой отец разрушил мою. Не делай ошибку.
Артём смотрел в мамины глаза. В них были слёзы. В них была мольба. В них была та самая жертвенность, которая душила его с детства.
Он повернулся к Алисе. Алиса стояла бледная, но гордая. Она ждала его слова.
— Алиса… — промямлил он. — Может… может, мама права? Мы не готовы. Рано ещё.
Алиса не стала кричать. Она просто кивнула, словно подтвердила свои худшие догадки.
— Я поняла. Ты не мужчина, Артём. Ты мамин сынок. Сыночка-корзиночка...
Она развернулась и ушла. Навсегда.
***
Алиса родила сына. Назвала Данилом. Артём не видел его. Он просто переводил алименты — аккуратно, день в день, 25% от зарплаты.
Ольга была довольна.
— Вот видишь, сынок, всё утряслось. Деньгами помогаешь — и молодец. Зато свободен. Зато никаких пелёнок. Ты мне ещё спасибо скажешь.
Артём не сказал спасибо. Но и не ушёл.
Он остался жить с мамой.
Годы шли.
Артём превращался в копию своей матери — ворчливого, подозрительного, вечно недовольного человека.
Он пытался знакомиться с женщинами, но голос мамы в голове звучал громче его желаний. «У этой нос кривой», «Эта слишком громко смеётся», «Эта разведёнка с прицепом».
Он винил мать. Вечерами, сидя в своей комнате перед компьютером, он ненавидел её. Ненавидел за то, что она сломала ему жизнь. За то, что у него нет жены, нет сына, которого он мог бы научить играть в футбол.
Но потом он шёл на кухню, видел её сгорбленную спину, видел, как дрожат её руки, когда она наливает ему чай, и ненависть сменялась жалостью.
«Она же хотела как лучше. Она жизнь положила на меня. Как я могу её бросить?»
Это была ловушка. Идеальная, построенная на любви и вине.
***
Ольга умерла тихо, во сне. Ей было семьдесят пять.
Артёму — пятьдесят.
Когда гроб опустили в землю, Артём почувствовал не горе, а… растерянность. Как узник, который вышел из тюрьмы, просидев там тридцать лет, и не знает, как переходить улицу.
Командир ушёл. Штаб расформирован. А солдат остался один в поле.
Он вернулся в пустую квартиру. Везде были следы мамы. Её халат в ванной. Её чашка. Её запах валокордина.
Он попытался жить. Зарегистрировался на сайте знакомств. Сходил на пару свиданий.
Но это было жалко. Женщины смотрели на него — седеющего, неуверенного мужчину, который всё время говорит о маме («А мама готовила борщ по-другому», «Мама не любила этот фильм») — и исчезали после первой встречи.
Он попытался найти сына. Данила.
Узнал адрес через соцсети. Приехал.
Увидел взрослого парня, двадцати пяти лет. Красивого, уверенного. Данил выходил из подъезда с девушкой. Они смеялись.
Артём хотел подойти. Сказать: «Я твой отец».
Но ноги приросли к асфальту. Что он скажет? «Привет, сынок, я тот трус, который послушал маму и бросил твою беременную мать?»
Он так и не подошёл.
Артём умер через три года после матери. Сердце. Сгорел от тоски и одиночества в той самой квартире, которая была его крепостью и его склепом.
Алисе позвонили из нотариальной конторы.
— Артём Сергеевич Волошин оставил завещание. Всё своё имущество — квартиру, машину, счета — он завещал своему сыну, Данилу Артёмовичу.
Данил принял наследство спокойно. Без радости, но и без злорадства.
— Мам, надо на кладбище съездить, — сказал он Алисе. — Всё-таки отец. И бабушка там.
Они приехали в поминальный день.
Две могилы. Ольга Петровна и Артём Сергеевич.
Данил положил цветы.
Он смотрел на фотографию отца — мужчины с грустными, потухшими глазами.
— Я его совсем не знал, — сказал Данил. — И её не знал.
— И слава богу, — тихо сказала Алиса. Она не держала зла. Время всё стёрло. Но она помнила тот день на кухне. И она знала: если бы Артём тогда выбрал её, они оба были бы несчастны. Потому что нельзя построить счастье с человеком, у которого нет хребта.
— Пойдём, мам, — Данил обнял её за плечи. — У меня сегодня встреча. Мы с Катей заявление в ЗАГС подаём.
— Я рада, сынок, — улыбнулась Алиса. — Катя — чудесная девушка.
Они ушли.
А на кладбище остались лежать двое. Женщина, которая любила так сильно, что задушила своей любовью. И мужчина, который был таким послушным сыном, что забыл стать просто человеком.
Ветер качал ветки берёз. И казалось, что они шепчут: «Надень шапку, сынок, простудишься».
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.