— Это тебе, доченька, — Галина Петровна протянула мне красиво упакованную коробку с атласным бантом. — С днём рождения!
За праздничным столом сидели все родственники мужа: его сестра Оксана с семьёй, дядя Володя, тётя Света, двоюродные братья. Все смотрели на меня с интересом — что же подарила свекровь невестке на тридцатилетие.
Я взяла коробку дрожащими от волнения руками. Мы с Галиной Петровной никогда не были близки, но открытой войны тоже не было. Скорее холодная вежливость с её стороны и осторожность с моей.
— Спасибо большое, — улыбнулась я.
— Открывай скорее! — подбодрила тётя Света. — Интересно же, что там!
Я развязала бант, сняла крышку. Внутри на шёлковой подкладке лежала... квитанция. Обычная банковская квитанция об оплате.
— Что это? — растерянно спросила я.
— Читай вслух, доченька, — с довольной улыбкой сказала свекровь. — Пусть все узнают.
Сердце забилось быстрее. Что-то было не так. Очень не так.
Я взяла квитанцию, и первое, что бросилось в глаза — сумма. Восемьсот тысяч рублей. Потом я прочитала назначение платежа, и мир покачнулся.
— "Возврат долга. Займ на покупку квартиры", — тихо прочитала я.
За столом повисла тишина. Даже дядя Володя, который весь вечер громко рассказывал анекдоты, замолчал.
— Я не понимаю, — сказала я, поднимая глаза на свекровь.
— А что тут понимать? — Галина Петровна изобразила удивление. — Это квитанция о том, что ты вернула мне деньги за квартиру.
— Какие деньги? Какую квартиру?
— Ну как же! Ту, в которой ты с моим сыном живёшь.
Игорь, мой муж, сидел рядом бледный как полотно.
— Мам, о чём ты говоришь? — хрипло спросил он.
— О том, что пора расставить всё по местам, — холодно ответила Галина Петровна. — Эта квартира куплена на мои деньги. Восемьсот тысяч я дала вам на первоначальный взнос. А ипотеку кто платит? Правильно, ты, сынок. Значит, квартира — ваша общая с мамой собственность.
— Но... но мы же договаривались... — заикался Игорь.
— Мы договаривались, что это займ. Который должен быть возвращён.
— Мама, ты прекрасно знала, что у нас нет таких денег!
— Ну вот и замечательно. Значит, квартира остаётся в семье, где и должна быть.
Я смотрела на происходящее как в кино. Все родственники внимательно следили за разворачивающейся драмой. Кто-то сочувствующе качал головой, кто-то прятал глаза в тарелку.
— Галина Петровна, — наконец нашла я голос, — вы хотите сказать, что квартира не наша?
— Формально — ваша. Фактически — моя. Я её купила.
— Но почему вы молчали два года?
— Не молчала. Намекала. Постоянно. А вы не понимали намёков.
Намёки. Да, они были. "Хорошо устроились", "На мои деньги разжирели", "В чужой квартире хозяйничаете". Я думала, это обычные придирки свекрови.
— И что вы хотите? — спросила я.
— Справедливости. Либо возвращаете деньги, либо я официально вступаю в права собственника.
— То есть выгоняете нас?
— Выгоняю её, — кивнула свекровь на меня. — Игорь мой сын, ему всегда найдётся место в доме матери.
Игорь резко встал.
— Мам, хватит! Лена — моя жена!
— Жена, которая два года живёт на мои деньги и ещё недовольна, — парировала Галина Петровна.
— Я работаю! Плачу за коммуналку, покупаю продукты!
— Продукты, — презрительно фыркнула свекровь. — А квартира чья?
— Наша! Мы платим ипотеку!
— Игорь платит. Ты только тратишь.
Это была ложь. Мы платили ипотеку пополам, экономили на всём, чтобы закрыть кредит быстрее.
— Мам, ты перегибаешь палку, — вмешалась Оксана. — Зачем устраивать цирк?
— Никакого цирка. Только правда жизни.
— И какая же правда? — ядовито спросила я. — Что вы два года ждали удобного момента, чтобы унизить меня при всех?
— Унизить? — Галина Петровна изобразила оскорблённое удивление. — Я подарила тебе замечательный подарок — возможность узнать правду о своём положении.
— Правда в том, что вы психически больной человек!
За столом ахнули. Игорь схватил меня за руку.
— Лена, не надо...
— Надо! Два года я терплю её выходки! Два года выслушиваю намёки и оскорбления! А сегодня она решила добить меня окончательно!
— Никого я не добиваю, — спокойно сказала Галина Петровна. — Просто хочу, чтобы мой сын жил с достойной женщиной.
— А я недостойная?
— Недостойная. Не работаешь...
— Работаю!
— В какой-то непонятной фирме. Детей не рожаешь...
— У нас нет денег на детей!
— На мои деньги живёте, а на детей нет? Интересная логика.
— Галина Петровна, вы больная!
— Лена! — рявкнул Игорь. — Извинись немедленно!
— Перед кем извиниться? Перед женщиной, которая два года копила грязь, чтобы вылить на меня при всех?
— Перед моей матерью!
— Твоя мать — садистка!
Игорь побледнел.
— Если ты не извинишься, мы расстаёмся.
— Отлично! — встала я. — Расстаёмся! Забирай свою мамочку и её квартиру и катитесь вместе на дачу!
— Лена, подожди...
Но я уже шла к выходу. В прихожей хватала куртку, сумочку. Хотелось убежать как можно дальше от этого дома, от этих людей, от унижения.
На улице было прохладно. Октябрьский ветер трепал волосы. Я шла быстро, никуда не сворачивая, только бы не видеть лиц за окнами квартиры.
Телефон разрывался от звонков Игоря. Я не брала трубку. О чём говорить? О том, что его мать публично унизила меня? О том, что он встал на её сторону? О том, что выбрал между нами её?
Поймала такси, поехала к подруге Марине. Она жила одна в однокомнатной квартире, всегда говорила: "Если что — приезжай".
— Что случилось? — испуганно спросила Марина, увидев моё лицо.
Я рассказала всё — про подарок, про квитанцию, про скандал. Марина слушала, качая головой.
— Вот стерва! — возмутилась она. — Специально при всех устроила спектакль!
— Самое обидное, что Игорь её поддержал.
— Мужчины всегда выбирают мамочек. Слабаки.
Мы пили чай на кухне, когда зазвонил телефон. Марина глянула на экран.
— Твой муж. Брать?
— Не хочу с ним разговаривать.
— Марин, дай трубку Лене, — услышала я голос Игоря. — Я знаю, что она у тебя.
Марина посмотрела на меня вопросительно. Я кивнула.
— Что тебе нужно? — холодно спросила я.
— Лена, прости. Мама перегнула палку.
— Перегнула? Игорь, она меня публично унизила! А ты её поддержал!
— Я не поддерживал! Просто растерялся!
— Растерялся на два года? Всё это время ты знал про её планы!
— Не знал! Честное слово!
— Неправда. Ты же видел, как она ко мне относится!
— Видел. Но думал, со временем отойдёт...
— Отойдёт? Игорь, твоя мать меня ненавидит! И будет ненавидеть всегда!
— Лена, вернись домой. Мы всё обсудим.
— Обсудим что? Как мне собирать вещи?
— Никто тебя не выгоняет.
— Твоя мать именно это и сказала.
— Она была зла. Остынет и поймёт, что перешла границы.
— Игорь, твоя мать не остывает. Она планировала этот спектакль заранее!
— Откуда ты знаешь?
— Потому что квитанцию она заготовила! Коробку красивую купила! Специально дождалась, пока вся родня соберётся!
Игорь молчал.
— Игорь, ты там?
— Я тут. Думаю.
— О чём думаешь?
— О том, что ты права. Мама действительно всё спланировала.
— И что теперь?
— Не знаю. Квартира действительно куплена на её деньги...
— Понятно. Выбор сделан.
— Какой выбор?
— Между мной и мамой. Ты выбрал маму.
— Лена, не говори глупости!
— Это не глупости. Это факт. Удачи тебе, Игорь.
Я отключила телефон и заплакала. Два года брака, планы на будущее, мечты о детях — всё рухнуло из-за одной квитанции в подарочной коробке.
Утром пошла на работу как в тумане. Коллеги спрашивали, что случилось, но я отмалчивалась. К обеду пришло сообщение от Игоря: "Мама хочет с тобой поговорить".
Я не ответила.
Вечером он приехал к Марине сам.
— Лена, выйди ко мне. Пять минут.
— Не хочу.
— Пожалуйста. Это важно.
Марина подтолкнула меня к двери.
— Иди. Выслушай хотя бы.
Во дворе стоял бледный Игорь с букетом цветов.
— Мама хочет извиниться, — сказал он.
— Поздно.
— Лена, она поняла, что была не права.
— Поняла? Или ты ей объяснил?
— Объяснил. Сказал, что если ты не вернёшься, я съезжаю от неё.
— И что она ответила?
— Что не хочет терять сына из-за глупости.
Глупости. Хорошее слово для описания публичного унижения.
— Игорь, дело не только в твоей маме.
— А в чём ещё?
— В том, что ты её поддержал. В том, что не защитил меня. В том, что выбрал её сторону.
— Я не выбирал...
— Выбирал. И продолжаешь выбирать. Сейчас ты здесь не потому, что понял свою ошибку, а потому, что мама разрешила тебе извиниться.
Игорь опустил голову.
— Что мне делать?
— Решать. Либо ты со мной, либо с мамой. Третьего не дано.
— А если я выберу тебя?
— То докажи это делом, а не словами.
На следующий день он приехал с документами.
— Смотри, — протянул мне бумаги. — Договор дарения. Мама подарила нам квартиру. Официально.
Я пролистала документы. Всё было правильно оформлено. Квартира переходила в нашу совместную собственность.
— И что это значит?
— Что мы независимы от неё. Что квартира наша.
— А она согласилась?
— После долгого разговора — да.
— Какого разговора?
— Я сказал, что выбираю тебя. Что без тебя мне не нужна ни квартира, ни её забота. Что если она не примет мою жену, то потеряет сына.
— И она поверила?
— Поверила. Потому что я был серьёзен.
Вечером мы пошли к Галине Петровне. Она встретила меня сухо, но без прежней враждебности.
— Лена, прости за вчерашнее. Перегнула палку.
— Галина Петровна, зачем вы это сделали?
— Хотела проверить, насколько вы крепкая пара. Многие браки разваливаются от меньшего стресса.
— И какой вывод?
— Вывод положительный. Игорь выбрал тебя. Значит, вы действительно семья.
Странная логика. Разрушить отношения, чтобы проверить их прочность.
— А если бы он выбрал вас?
— Значит, он не готов был к настоящему браку.
— А если бы я не простила?
— Значит, не любила его по-настоящему.
Абсурд. Но в этом абсурде была своя логика — больная, искажённая, но логика.
— Больше такие эксперименты не повторятся? — спросил Игорь.
— Не повторятся. Экзамен сдан.
Мы помирились. Но что-то изменилось навсегда. Я поняла, что Игорь не такой сильный, как казалось. А он понял, что я не такая терпеливая, как думал.
А Галина Петровна получила то, что хотела — знание о том, кто главный в нашей семье. Теперь она знала: в критической ситуации сын выберет жену. И смирилась с этим.
Странно, но отношения с ней стали лучше. Исчезла напряжённость, прекратились намёки. Будто та квитанция в подарочной коробке была не унижением, а… освобождением. Для всех нас.