Младенец не в состоянии сам ответить на вопросы священника. За него говорит крестный.
С большим дерзновением мы отрекаемся от сатаны за новокрещаемого младенца!
Мало того; все трижды дуют в сторону тьмы и трижды плюют (символически!) в ту сторону. Дунуть в лицо это вызов; про плевок и говорить нечего. Старинный, восточный такой в своей экспрессивности обряд! Расплевались, одним словом.
Это отречение, это вызов, это навсегда. В таком на свои силы не надеются; и мы не на себя уповаем, а на Господа Бога, восставляющего мертвых. Поэтому скорее отворачиваемся от запада, отворачиваемся от сатаны – к востоку, к Свету, ко Христу.
И сразу, так же в вопросах священника и ответах крещаемого (а в случае младенца – крестного) сочетаемся Христу.
Трижды священник спрашивает: «Сочетаваеши ли ся (сочетаешься ли) Христу», на что следует ответ: «Сочетавшись (сочетаюсь)».
«И веруешь ли Христу?» – вопрошает священник. Крестный ответит: «Верую Ему, как Царю и Богу!»
Вот тут наступает момент, о котором, наверное, все знают: время исповедания веры.
Крестный будет читать молитву «Символ веры».
Мы привыкли, что слово «символ» означает значок, за которым скрывается нечто, какой-то смысл, какое-то знание. И в названии молитвы это слово выглядит на первый взгляд странно; а дело в том, что в переводе с греческого «символ» означает «соединение, собирание».
В молитве «Символ веры» собраны самые главные догматы нашей веры. И вот такой мистический момент: христиане в утренних молитвах читают каждый день это собрание догматов вроде бы для себя, но в то же время оказываются «собраны вместе» со всеми, так же молящимися. Таинственное единство Церкви может быть переживаемо христианином каждое утро.