— Твоя сейчас, наверное, дома… капусту жуёт, — засмеялась она в трубку, лениво растягивая слова. — Знаешь, такая… домашняя, правильная.
Максим улыбнулся криво. Эта улыбка давно уже не имела ничего общего с радостью — скорее, с усталой привычкой. Он стоял у окна в своём офисе, смотрел на вечерний город и слушал, как женщина на другом конце провода уверенно и нагло расставляет его жизнь по своим местам.
— Не начинай, — сказал он.
— Да я просто правду говорю, — хмыкнула она. — Уют, борщи, занавески. А жизнь-то проходит.
Он не ответил. Потому что где-то глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Но Максим отмахнулся от этого чувства, как от назойливой мухи.
Дома его действительно ждала Оля. Спокойная. Тихая. Всегда знающая, где что лежит и когда что нужно сделать. Она встретила его, как обычно: без лишних вопросов, без сцен, просто поставила ужин на стол.
— Устал? — спросила.
— Немного, — ответил он и вдруг поймал себя на том, что не может смотреть ей в глаза.
В тот вечер он почти не ел. И почти не говорил.
А через неделю всё пошло не по плану.
Максиму срочно понадобились документы из дома — он забыл папку, без которой на утренней встрече делать было нечего. Он вернулся раньше обычного. Без предупреждения.
Ключ повернулся в замке тихо.
В квартире пахло не борщом и не тушёной капустой.
Пахло свежей выпечкой и… чем-то ещё. Новым. Незнакомым.
Он прошёл на кухню и остановился.
Оля стояла у стола в строгом пиджаке, с аккуратно собранными волосами, и что-то обсуждала по видеосвязи. На столе — ноутбук, блокнот, какие-то расчёты. Говорила уверенно, спокойно, чётко.
— Да, контракт подписываем сегодня. Условия нас устраивают, — сказала она и отключила связь.
Только тогда заметила его.
— Ты что так рано? — удивилась.
Максим молчал.
Он вдруг понял, что за все эти годы ни разу не задавался вопросом: чем она живёт, кроме его удобства.
— Ты… работаешь? — глупо спросил он.
Оля посмотрела на него внимательно. Долго.
— Уже полгода, — спокойно ответила она. — Просто ты никогда не интересовался.
Оказалось, что «тихая и домашняя» Оля запустила свой проект. Маленький, но быстро растущий. Оказалось, что она давно копит деньги. Оказалось, что она давно всё решила.
Вечером она поставила перед ним чашку чая и сказала:
— Я знаю про неё. Давно.
Он вздрогнул.
— И знаешь что? — продолжила она тихо. — Ты прав. Я долго была удобной. Но больше — не буду.
Через месяц Максим сидел в пустой съёмной квартире и слушал уже совсем другой голос в трубке:
— Ну ты же сам всё испортил, — раздражённо говорила та самая женщина. — Мне нужен был сильный. А не тот, кто остался ни с чем.
А Оля в это время подписывала свой первый серьёзный контракт.
И, кажется, впервые в жизни ела не капусту — а плоды собственного выбора.