Добрый день.
В 1984 году на прилавках магазинов Северо-Эвенкийского района исчезло всё спиртное. Каждая бутылка. Вместо «Столичной» и портвейна жителям начали продавать «Золотое Руно» — напиток с грушевым привкусом, крепостью в сорок градусов и одной особенностью: от него не было похмелья.
Для двенадцати тысяч человек, запертых в тундре, где самолёт — событие, а не транспорт, это стало шоком. Выбора не предложили. Просто в один день выбора не осталось. Так начался масштабный эксперимент, одобренный на самом верху. Его цель была утопичной: победить алкоголизм, устранив его главную причину — утреннюю ломку.
Автором идеи был профессор Брехман. Он рассуждал просто: человек уходит в запой не из-за эйфории, а из-за отравления. Виной всему — уксусный альдегид, токсичный продукт распада спирта. Устранишь яд — разорвешь порочный круг.
Брехман нашёл решение в Грузии. Изучая местные вина, он выделил вещество, которое блокировало образование альдегида. Лабораторные крысы на этой формуле выживали после доз, смертельных для контрольной группы. Открытие назвали «каприм».
Доклад лег на стол в ЦК КПСС. Решение было парадоксальным: внедрять массово нельзя, но испытать — можно. Для чистоты эксперимента нужна была закрытая территория, куда не просочится контрабанда. Выбор пал на Северо-Эвенкийский район — изолированный, труднодоступный, идеальный полигон.
Производство наладили в Грузии, в посёлке Большое Лило. Туда свозили грушевый спирт, добавляли каприм и разливали по бутылкам с этикеткой «Золотое Руно». Весь тираж шёл строго на Колыму, в рамках госпоставок.
Первый месяц был периодом удивления. Напиток казался приятным — мягким, с фруктовыми нотами. Эффект, обещанный теорией, сработал: утреннего похмелья действительно не наступало. Но вскоре статистика, которую вёл единственный местный нарколог, показала шокирующую правду. Люди пили «Золотое Руно» с той же частотой и в тех же объемах, что и обычную водку. Больничные сводки не изменились: те же отравления, те же запои, та же «белая горячка».
Брехман, борясь с биохимией, не учел социальной физики. На Севере пили не из страха перед головной болью. Пили от холода, от безделья, от безнадёги, потому что так заведено. Напиток, устранявший физиологическую расплату, не касался причин.
Затем в эксперимент вмешалась химия. «Золотое Руно» плохо переносило долгое хранение. В бутылках выпадал плотный осадок, а вкус приобретал резкий, неприятный оттенок. В народе напиток тут же окрестили «шерстью». Его пытались очистить, перегнать, замаскировать ягодами — но характерный привкус оставался. Пить это было противно, даже несмотря на отсутствие последствий.
Парадоксально, но пока на полигоне «шерсть» вызывала отторжение, в Магадане за бутылку «Золотого Руна» давали взятки. Его вывозили как диковинку, им гордились. Но для жителей экспериментального района он стал символом навязанной, некачественной замены.
Эксперимент длился одиннадцать месяцев. Его свернули в 1985 году, с началом всесоюзной антиалкогольной кампании. Новые борцы с пьянством увидели в «Золотом Руне» не прорыв, а издевательство. Завод закрыли. Оставшиеся запасы разошлись по кабинетам. Профессора Брехмана отстранили от работы.
История «Золотого Руна» закончилась ничем. Наука нашла способ обмануть химию зависимости, но оказалась бессильна перед условиями жизни и человеческой природой. Район вернулся к обычной водке. С обычными проблемами. Круг замкнулся. Единственным наследием остался народный анекдот: «Выпей руна — станешь рыжим до утра».
Эксперимент доказал простую вещь: нельзя решить социальную проблему, просто поменяв рецептуру продукта. Даже самого дефицитного.
Если вам интересно погружаться в детали громких криминальных историй прошлого и настоящего — поддержите нас реакцией. Поставьте лайк этой статье, и мы продолжим эту хронику.
Спасибо, что читаете нас.
Подписывайтесь на канал Особое дело.