Существует мнение, что накануне Февраля 1917 года только всякая «тыловая публика» была недовольна текущим положением дел.
Мол, армия-то в целом радовалась и была готова ещё год за годом сражаться. И нужно было Николаю II всего-то «подавить нехороший Петроград» войсками с фронта.
Хотя тут сразу же возникает проблема: войска-то выделили, но шли на Петроград они не шибко охотно. А сами генералы почему-то опасались такого развития событий. Им проще было «уйти» самого Николая II.
Рост недовольства в армии.
Осенью 1916 года — зимой 1917-го Русская армия всё ещё сражалась, но моральная обстановка была специфической.
Военно-цензурные отчёты фиксировали резкий рост тревожных, гневных и даже отчаянных писем с фронта. Солдаты писали не столько о немцах, сколько о ценах, голоде, спекулянтах и разрухе в тылу.
Инфляция, перебои с продовольствием, слухи о коррупции в правительстве и беспорядки в городах разрушали веру в справедливость войны. Один из бойцов-фронтовиков писал:
«Один не щадит своей жизни на благо родины, а другие гнетут их семьи и всеми силами стараются оказать этим поддержку противнику. Где же справедливость? Где правда? Где власть?» (с) А. Б. Асташов. П. Симмонс. Военная цензура и настроения солдат в Русской армии накануне Февральской революции. / Русский Сборник: Исследования по истории России. 2015.
Для солдат особенно болезненным было ощущение несправедливости: пока они дрались с врагом в окопах, в тылу, по их мнению, наживались торговцы и чиновники. Это чувство морального разлома между фронтом и страной становилось массовым.
Фронт против тыла: внутренний враг главнее внешнего.
Тема спекуляций звучала в воинских письмах всё жёстче.
Солдаты уже не ограничивались жалобами — всё чаще звучали угрозы расправы после возвращения домой. В письмах мелькали слова о «внутренних врагах», которые опаснее внешних.
«Вот и воюй на благо родины, а где же благо-то. Где оно, или вот это‑то и есть благо, что мы проливаем кровь, а за нашей спиной спокойно почивают мародеры...» (с) упомянутый источник.
Это была не просто бытовая злость — это было разрушение доверия к государству как к защитнику народа. Для бойцов Русской армии война начинала выглядеть не жертвой ради страны, а бессмысленным испытанием ради чужой выгоды.
Это с тревогой фиксировали органы цензуры, но сам вопрос был поставлен слабо. До 1915-го года им вообще не занимались. Так что результаты относительные, но генералы-то всё явно понимали.
Армейские проблемы.
Русские воины жаловались не только на сложное положение собственных семей или коррупцию. На местах проблем тоже хватало.
К концу 1916 года к социальному гневу добавился элементарный голод. Цензоры фиксировали лавину писем с жалобами на питание. Мясо всё чаще заменяли рыбой, кашу — горохом и чечевицей, хлебные пайки сокращались.
По отчётам цензурных органов, негативные отзывы о питании в армии втрое превышали положительные. Солдаты писали о ненависти к однообразной пище и постоянном чувстве голода.
В условиях окопной войны это воспринималось не просто как неудобство, а как ещё одно доказательство того, что о них забыли.
Много было вопросов и на тему «сколько ещё» — ведь о победе в войне говорили ещё в 1914 году.
«Время остановилось»: усталость и апатия.
К началу 1917 года в письмах всё чаще появлялись не просто жалобы, а прямые антивоенные настроения.
Но самое важное — менялся адрес ненависти. Если раньше её направляли против немцев, то теперь всё чаще — против собственного правительства и царской власти. Солдаты писали, что война потеряла для них смысл, а главной проблемой стала не внешняя угроза, а внутренняя разруха.
К концу зимы 1916–1917 годов письма наполняются не столько гневом, сколько апатией. Солдаты писали о бессмысленности происходящего, ожидании «чего-то страшного», готовности к любому исходу.
Армия входила в 1917 год в состоянии морального истощения — таков вывод многих современных исследователей.
Когда в Петрограде вспыхнули беспорядки, армия уже была психологически готова не подавлять их — а понять и принять.
Потому по сути поддержали революционный процесс сперва действительно военные, находившиеся в тылу — солдаты запасных частей, матросы и даже, частично — казаки и часть офицеров.
Но многие из них вообще-то уже успели побывать на фронте. И «надежность» фронтовых частей, судя по этим письмам, была невысокой.
Тем более, что Февральская революция в целом была «за войну, но против плохого руководства». И для генералов такой расклад мог оказаться решающим. А на фронтах итоги Февраля также приняли вполне бодро.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!