Предыдущая часть:
Врач, выслушав Дашу, обернулась к акушерке:
— Ну что, не убедили?
— Нет, — был короткий ответ.
— Ясно. Этой девушке мы настоятельно рекомендовали прервать беременность по медицинским показаниям — у плода серьёзная патология сердца. Но срок уже пять месяцев, она чувствует шевеления и не согласна. — Доктор перевела взгляд на Дашу. — А вы, как я понимаю, хотите прервать беременность без медицинских причин?
— У меня жуткий токсикоз, я не реализовалась, да и рано мне ещё... — занервничала Даша.
— Решение, конечно, за вами. Но я работаю здесь давно и вижу, как растёт число женщин, которые потом не могут иметь детей. Первый аборт, особенно на таком сроке, — всегда риск. Я обязана вас об этом предупредить. Может, ещё подумаете?
— Нет, я уже всё решила, — резко ответила Даша, глядя врачу прямо в глаза.
— Хорошо. Вот вам направление на анализы, их немного. А сейчас пройдите, пожалуйста, на осмотр.
Неохотно пройдя через неприятную процедуру, Даша забрала бумаги и отправилась домой. Пощупав ещё тёплый чайник, она поняла, что Лена ушла совсем недавно. Первым порывом было позвонить ей, но Даша передумала. «Что я ей скажу? Лучше потом, когда всё будет уже позади», — подумала она и, не раздеваясь, рухнула на кровать.
Сон в последнее время стал её единственным спасением от тошноты и тревоги. Но и он теперь предавал. Ей приснился кошмар: гигантский подвал, гулкая мясорубка, из которой со свинцом выползало мясо, а с потолка, словно спелые плоды, падали в неё младенцы. Она проснулась с криком, в холодном поту, сердце бешено колотилось. «Господи, что это было...» — бессознательно она приложила ладонь к ещё плоскому животу.
В этот момент в прихожей зашумел замок — вернулась Лена.
— Ты себе не представляешь, какой был потрясающий вечер!
Она ворвалась в комнату, словно вихрь радости и энергии. Даша с трудом заставила себя улыбнуться, образ мясорубки всё ещё стоял перед глазами, сковывая душу леденящим ужасом.
— Эй, ты меня вообще слышишь? — Лена приподняла брови, изучая застывшее лицо подруги.
— Прости, я только проснулась, — виновато прошептала Даша.
— Этот Сергей — просто нечто! Сначала я думала его немного... развести, знаешь, на инвестиции. Ну, вскружить голову, чтобы помог с кредитом, а там мы бы с тобой как-нибудь справились...
Даша лишь безнадёжно покачала головой, слушая эту авантюрную и совершенно бредовую, на её взгляд, идею.
— Ты что, не веришь в меня? — в голосе Лены прозвучала лёгкая обида. — Я просто хотела ускорить наше счастливое будущее! Но знаешь, Сергей... он оказался умнее. Он отговорил меня открывать кафе, когда я проговорилась, что в душе всё равно парикмахер. И знаешь что? Он подсказал, где можно арендовать помещение под салон — совсем недорого! Его друг там раньше держал магазин, место проходное, клиентов будет полно! — Лена замолчала, заметив, что лицо Даши не прояснилось. — Ты что, не рада? Да что с тобой такое?
— Я завтра иду на аборт, — выпалила Даша, не в силах больше носить это в себе.
Слова повисли в воздухе. Лена смотрела на подругу, и в её глазах медленно гасла привычная искра, сменяясь холодным, почти чужим недоумением.
— Что... что случилось? Это Роман, да? Он приходил? — наконец спросила Лена, и её голос прозвучал тихо и очень серьёзно.
— Нет, Рома здесь ни при чём, — наконец тихо, но очень чётко сказала Даша, глядя в пол. — Мы сегодня окончательно расстались. Это моё решение, и только моё.
— Знаешь, я перестаю тебя понимать, честное слово, — проговорила Лена, и её голос звучал устало и отстранённо. — Кажется, в наше время практически для любой проблемы можно найти решение. Я не собираюсь тебя осуждать, никогда не стала бы. Но если уж ты так решила...
— Да, я так решила. И тебе действительно меня не понять.
— Куда уж мне, — с горькой усмешкой ответила Лена, медленно поднимаясь с дивана. — Вижу, тебе сейчас не до разговоров. Пойду я. Мама звонила, забеспокоилась. А ты... когда придёшь в себя, позвонишь. Мне почему-то кажется, что тебе сейчас не нужен не только этот ребёнок, но и я тоже.
Она резко отвернулась и принялась быстро, почти судорожно обуваться, не глядя на подругу.
— Прости меня, я не хотела тебя обидеть, — тихо прозвучало у неё за спиной.
Но Лена, не оборачиваясь, вышла, тихо прикрыв дверь. Квартира поглотила звук щелчка замка и снова наполнилась той давящей, абсолютной пустотой, которую Даша ненавидела больше всего на свете.
Ночь тянулась мучительно долго. Сон не шёл. То казалось, что в темноте скребётся кто-то посторонний, и Даша в ужасе вглядывалась в очертания комнаты. То подступала знакомая изжога, которую она уже научилась глушить таблетками. Она ворочалась, смотрела в потолок, прислушивалась к тиканью часов. Под утро, разбитая и опустошённая, она кое-как поднялась, чтобы успеть сдать анализы перед процедурой.
Внутри всё сжималось от странного, гнетущего предчувствия. А почувствует ли ребёнок боль? А ребёнок ли это уже? Или просто клеточная масса, которую удалят — и всё вернётся на круги своя: лёгкость, беззаботный смех, планы на будущее, где нет места подгузникам и бессонным ночам? Сомнения глодали её изнутри, хотелось разрыдаться, но она сдерживалась, зная, что слёзы ничего не изменят.
Спускаясь по больничной лестнице со всеми необходимыми бумажками, она почти столкнулась с той самой врачом-гинекологом.
— Значит, решились, — констатировала та, бегло взглянув на её лицо. — Приходите к трём часам, анализы как раз будут готовы.
И, кивнув, поспешила дальше.
Даша побрела домой под внезапно нахлынувшим холодным ливнем, который застал её в сотне метров от подъезда. Она промокла до нитки. Открыв дверь, она с удивлением обнаружила Лену, сидящую на кухне с чашкой остывшего чая.
— Я как раз хотела тебе позвонить, — неуверенно начала Даша, снимая мокрый плащ.
— Ну что, всё уже позади? — спросила Лена, не глядя на неё.
— Нет ещё, после обеда пойду. Анализы готовы будут, — пробормотала Даша, натягивая сухие носки.
— Жаль, — тихо произнесла Лена, и её голос дрогнул. — Я уже даже имя ему придумала. Вот стану богатой — первым делом с твоим Романом разберусь. Я же слышала, как он тебя уговаривал. Ты же его никогда не любила. Неужели его слова для тебя важнее, чем жизнь твоего собственного ребёнка?
Даша слушала, и что-то внутри неё надломилось. Горячие слёзы, долго сдерживаемые, хлынули ручьём. Она задохнулась от рыданий.
— Роман... Роман тут ни при чём, — выдавила она сквозь прерывистое дыхание. — Это не его ребёнок.
Лена медленно подняла на неё глаза, полные недоверия и растерянности.
— Чей же тогда, интересно? У тебя, кроме него, никого не было. Своего бы ребёнка так защищала.
— Я тебе говорю, не его. Романа тогда в городе даже не было, он ухаживал за своей бабушкой в деревне.
В комнате снова воцарилась тишина, на этот раз напряжённая, звенящая. Лена пристально смотрела на подругу, будто видя её впервые.
— Ты что-то от меня скрываешь, — наконец произнесла она ровным, холодным тоном. — Я перед тобой душу нараспашку, а ты? Выходит, я знаю о тебе меньше, чем этот Роман?
— Прости, я просто боялась твоей реакции.
— Он что, от Сергея? — вдруг вскрикнула Лена, и в её голосе прозвучал настоящий ужас.
— Да ты с ума сошла? Я же знаю, что он тебе нравится!
— Тогда от кого? Других мужчин я в твоей жизни не припоминаю. Говори уже!
Даша вытерла лицо рукавом халата, сделала глубокий, судорожный вздох.
— От Дмитрия.
— От какого Дмитрия? — Лена на мгновение замерла, её мозг отказывался складывать пазл. — Я что, его не знаю?
— Ты что, нарочно? От твоего брата, Дмитрия! — почти выкрикнула Даша, и после этих слов ей стало одновременно и страшно, и невероятно легко.
Лена замерла с широко открытыми глазами. Её губы беззвучно шевельнулись.
— Так ты... с ним? Когда? Боже... Значит, ты хочешь избавиться... от моего племянника? — последнее слово она произнесла шёпотом.
— Это сейчас не имеет значения, — слабо попыталась отгородиться Даша.
— Как это не имеет значения? Ты вообще в своём уме? И ты всё это время молчала?
— Какой «весь этот время»? Месяц всего прошёл! Я и сама недавно узнала.
— А то, что ты с Дмитрием, тоже «недавно» узнала? Могла бы и рассказать, подруга! — в голосе Лены снова зазвучали обида и боль. — И Роман, получается, знал, что ребёнок не его, и всё равно просил сделать аборт? Он что, тебе измену простил?
— Да, простил. Но это ничего не меняет. Я его не люблю. Каждая встреча с ним — пытка.
— А Дмитрия любишь? — Лена задала этот вопрос так, будто проверяла почву под ногами.
— Да, — просто и без колебаний ответила Даша. — Люблю. С пятого класса.
Вот это был удар. Лена откинулась на спинку стула.
— Вот это да. И все эти годы ты это скрывала?
— Ты же его сестра. Мне было... стыдно. Да и я всегда знала, что у нас с ним ничего не выйдет. Твоего отца хватил бы удар, если б мы поженились. Он себе нашёл умную, состоятельную, серьёзную. А у нас... у нас был всего один раз. Ни о какой любви с его стороны речи не шло. Он женат. Этим всё сказано.
— А он знает, что ты его любишь?
— Нет. И не узнает. И если ты скажешь — это конец нашей дружбе. Обещай.
Лена долго смотрела на подругу, на её заплаканное лицо, на руки, судорожно сжатые на коленях. И вдруг её собственное выражение лица смягчилось, а в глазах появилась та самая, знакомая Даше, твёрдая решимость.
— Не делай этого аборта, — тихо, но очень внятно сказала она. — Не знаю, что на это скажет мой братец, но я-то уж точно не оставлю своего племянника или племянницу. И мама моя, ты знаешь, как она обрадуется. От этой... ледяной статуи внуков ей точно не дождаться.
— О, я смотрю, ты уже и маме собралась доложить, — с лёгкой, уставшей улыбкой заметила Даша.
— Расскажешь сама, когда захочешь. Я молчать буду. Обещаю. Только не делай этого, пожалуйста. Умоляю тебя.
Даша смотрела в лицо подруги, в её сияющие теперь уже не от гнева, а от внезапно нахлынувшей жалости и любви глаза. И почувствовала, как камень на душе начал понемногу сдвигаться. Она медленно выдохнула.
— Ладно. Пойдём со мной.
Вместе они вернулись в поликлинику. Когда наконец подошла её очередь и она вошла в кабинет, то, не дожидаясь вопросов, твёрдо сказала:
— Я передумала. Оставляю ребёнка.
Лицо врача озарила спокойная, одобрительная улыбка.
— Рада за вас. Это мудрое решение. Анализы у вас в целом неплохие, но есть небольшая угроза. Вы, наверное, сильно нервничали, плохо питались. Нам нужно за этим понаблюдать. Возьмите направление в дневной стационар.
Даша вышла в коридор с листком направления и, уже без паники, объяснила всё ожидавшей Лене. Та лишь обняла её за плечи.
— Раз надо, значит надо. Всё наладится.
***
Лена сдержала слово. Она хранила тайну подруги. Через месяц она и сама узнала, что беременна. Она молчала об этом целый месяц — то ли от страха, то ли от суеверного чувства, что нельзя отнимать радость у подруги, пережившей так много. Когда же она наконец призналась, их соседи снизу, должно быть, решили, что началось землетрясение от безумной радости и топота двух женщин в квартире сверху.
Сергей, к тому времени уже без памяти влюблённый в Лену, узнав новость, немедленно сделал ей предложение. А Даша практически всю беременность провела в стационаре под наблюдением. Она с тихим удивлением и лёгкой завистью наблюдала за Леной, которая, казалось, излучала энергию вдвое больше прежней и вела активную жизнь, почти не ведая о токсикозе и прочих «прелестях» её положения.
Когда у Даши начались схватки, Лена как раз была на сеансе массажа, после которого плавала в бассейне — своим новым ритуалом она не пренебрегала ни разу. Даша, сквозь волны нарастающей боли, всё же дозвонилась и успела передать, что «началось».
После двенадцати часов мучительного ожидания и бессонной ночи телефон Лены наконец зазвонил. И сквозь сонный туман она услышала тот самый, выстраданный и прекрасный голос:
— У меня сын...
Поздравляя подругу, Лена плакала от счастья так, что разбудила собственного мужа.
В день выписки Даша, приведя себя в порядок и доверяя медсёстрам торжественно запеленать малыша, подошла к окну. С улицы доносился необычный шум — гудки клаксонов, оживлённые голоса. Она не ожидала, что весь этот праздничный кортеж из блестящих автомобилей приехал за ней.
Забирать её приехала Лена с мужем Сергеем и своей матерью, которой всё же не удержалась и открыла секрет о рождении внука. Приехал и Дмитрий на своей мощной, тёмной машине. К тому времени он уже оформил развод с Викторией. Новостью о сыне он поделился с близкими друзьями, и те тоже присоединились к праздничному кортежу с цветами и огромными коробками конфет.
Виктория развод переживала тяжело. Говорили, что она даже запила с горя, теперь уже в собственном, некогда безупречном «Бонжуре». Рядом с ней оставалась только Ирина, кипевшая схожей обидой. Их совместное управление быстро свелось к срывам злости на персонале, который стал меняться с калейдоскопической скоростью. В конце концов ресторан тихо и бесславно обанкротился.
У Лены родилась очаровательная дочь, а спустя два года — ещё одна. Дмитрий, после долгих, непростых разговоров и размышлений, всё же сделал предложение Даше. И теперь счастливая мать, глядя на смеющегося сына, иногда ловила себя на мысли: а что было бы, если бы тогда, в тот дождливый день, она поднялась по той больничной лестнице на один этаж выше? Счастье, такое полное и безоговорочное, наверное, обошло бы её стороной. Она тихо вздрагивала, на миг вспоминая ту страшную мясорубку из старого кошмара, который больше никогда не возвращался, и беззвучно благодарила судьбу — и свою упрямую, верную подругу — за тот давний, самый важный в жизни поворот.