Я поставила камеру в нашем доме в Сочи. Хотела знать, зачем твоя родня туда напросилась! — сообщила я мужу.
Андрей оторвался от ноутбука и уставился на меня:
— Что? Камеру? Ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. И не смотри на меня так, будто я что-то незаконное сделала. Это МОЙ дом. Я его купила на свои деньги ещё до нашей свадьбы.
— Наш дом, — поправил он. — Мы там вместе отдыхаем.
— Отдыхали, — я села напротив него. — До тех пор, пока твоя сестра с мужем не начали проситься туда каждые выходные. А теперь ещё и твоя мама к ним присоединилась.
— Лена, ну что ты как маленькая? — Андрей закрыл ноутбук. — Дом всё равно пустует большую часть времени. Почему бы родственникам не отдохнуть там?
— Потому что после их «отдыха» мне приходится делать генеральную уборку! — я повысила голос. — Потому что они ведут себя там как в отеле! Потому что твоя сестра звонит МНЕ и требует коды от сигнализации, будто я обязана!
— Ты преувеличиваешь.
— Да? Тогда давай посмотрим записи с камеры. Садись поудобнее.
Я достала планшет и включила запись. На экране появилась наша гостиная в Сочи. Дверь распахнулась, и в кадр вошла Марина — сестра Андрея — с огромными сумками.
— Блин, наконец-то! — её голос звучал чётко. — Думала, Ленка не даст код. Вечно артачится.
Следом зашёл её муж Игорь, волоча чемоданы:
— Говорил тебе — надо было ключи втихаря сделать. Всё равно дом простаивает.
— Что? — я посмотрела на Андрея. — Они хотели КЛЮЧИ сделать?
Муж молчал, уставившись в экран.
На записи появилась свекровь — Тамара Петровна:
— Дети, а где ваш Антон? Я думала, вы его с собой привезёте.
— Да ну его, мам, — Марина бросила сумки на диван. — Пусть у бабушки побудет. Нам с Игорьком надо отдохнуть ОТ НЕГО. Понимаешь? Вообще ни о чём не думать три дня.
— Разумно, — кивнула Тамара Петровна. — А где тут у Ленки вино? Она же всегда хвасталась, что коллекцию собирает.
— В том шкафу, — Игорь показал на бар. — Видел в прошлый раз.
Я нажала на паузу:
— Андрей, они пьют МОЁ коллекционное вино?!
— Ну... вино же для того и есть, чтобы пить...
— Это не просто вино! Там бутылки по двадцать-тридцать тысяч! Я их годами собирала!
— Может, ты опять преувеличиваешь?
Я ткнула пальцем в экран, где Игорь уже откупоривал бутылку:
— Вот это — французское бордо 2010 года. Двадцать восемь тысяч. Я его на годовщину покупки дома берегла.
На записи Марина нахваливала вино:
— Ничего себе! А Ленка-то умеет жить! Сидит у себя в Екатеринбурге, а тут такое добро хранит.
— Она вообще странная, — вступила Тамара Петровна, устраиваясь в кресле. — Дом в Сочи купила, а сама там раз в год появляется. Жадничает, Андрюше пользоваться не даёт.
— Мама! — я не сдержалась. — Твой сын мне прямо противоположное говорит! Что я, мол, «навязываю» совместные поездки!
Андрей побледнел:
— Лен, я так не говорил...
— Точно говорил! В марте, когда я предложила съездить на мой день рождения! Ты сказал, что устал от моей «собственнической» позиции!
— Я был раздражён тогда, не в себе...
— Тихо! — я включила запись дальше.
Марина налила всем по бокалу:
— Знаете, о чём я думаю? Надо было Андрею настоять, чтобы Ленка переписала дом на них обоих. Или хотя бы завещание составила.
— Зачем завещание? — удивился Игорь. — Они же женаты.
— Дом куплен до брака, дурачок, — Марина снисходительно посмотрела на мужа. — По закону он только её. Если что — Андрей вообще без ничего останется.
— Точно! — Тамара Петровна хлопнула себя по коленям. — Я ему говорила! Говорила — потребуй переоформить! А он: «Мама, мы доверяем друг другу». Доверие — доверием, а бумаги — врозь!
Я остановила запись и повернулась к мужу:
— Значит, вы у меня там семейные советы устраиваете? Обсуждаете, как моё имущество отжать?
— Лена, это не я говорю! Это они!
— Но ты же в курсе был? Мама тебе «говорила», да?
— Ну... была пара разговоров... — он потер лоб. — Но я же не согласился!
— Не согласился, но и мне не рассказал! — я вскочила. — Всё скрывал! А я, дура, думала, что мы доверяем друг другу!
— Лен, ну послушай...
— Нет, ты послушай! — я снова включила запись.
На экране Марина открывала шкафы на кухне:
— Мам, смотри, какая посуда! Это всё точно Ленкино. Такую на свою зарплату инженера не купишь.
— Она же до брака в каком-то стартапе работала, — вспомнила Тамара Петровна. — Говорят, неплохо заработала.
— Да ну, — Марина достала тарелки. — Скорее всего, родители помогли. Или вообще любовник был какой-нибудь богатенький.
Я чуть не уронила планшет:
— ЛЮБОВНИК?! Они всерьёз решили, что у меня...
— Это всего лишь предположения, — попытался оправдаться Андрей.
— А! Предположения! Ну тогда всё нормально! — я перемотала запись вперёд.
Теперь все трое сидели на террасе с видом на море.
— Кстати, Андрюша, — начала Тамара Петровна, — ты серьёзно собираешься дальше жить с Леной?
— Мама, что за вопрос?
— Нормальный вопрос! — Марина откинулась на шезлонге. — Вы вместе уже пять лет, а детей нет. Она что, рожать не хочет?
— Это наше личное дело, — буркнул Андрей на записи.
— Нет уж, извини, — Тамара Петровна наклонилась вперёд. — Я хочу внуков! И если она не способна...
— Она способна! Мы просто не торопимся!
— В твои тридцать восемь — не торопитесь! — всплеснула руками свекровь. — А потом поздно будет! Я вот Марину родила в двадцать два, и правильно сделала!
— Мам, ты ему всё правильно говоришь, — поддержала сестра. — Ленка явно карьеристка. Ей дети не нужны. А Андрюше нужен наследник. Особенно если они дом этот когда-нибудь оформят на двоих.
Я поставила запись на паузу. Руки тряслись.
— Значит, вот как, — медленно проговорила я. — Ты им рассказываешь о нашей интимной жизни? О том, что мы ПОКА не планируем детей?
— Я не рассказываю! — Андрей вскочил. — Они сами спрашивают, пристают!
— И что ты им отвечаешь?
— Говорю, что это не их дело!
— На записи что-то не слышно, чтобы ты их остановил! Молчишь себе, пока они меня обсуждают!
— Я не могу же каждый раз скандалить с матерью!
— Не можешь скандалить с матерью, зато можешь предать жену! — я схватила планшет. — Хочешь ещё посмотреть? Там дальше интереснее!
Следующая запись — вечер того же дня. Все трое на кухне готовят ужин.
— Слушай, Андрей, — Игорь нарезал овощи, — а ты случайно не в курсе, сколько Лена на этот дом потратила?
— Миллионов восемь, кажется.
— Восемь?! — присвистнул Игорь. — Ничего себе! И это до брака?
— До брака.
— Значит, по закону — только её собственность, — задумчиво протянула Марина. — Но если развод — ты можешь претендовать на компенсацию за вложения в ремонт.
— Какой ремонт? — удивился Андрей. — Мы тут ничего не делали.
— Да? — Марина хитро прищурилась. — А эта новая мебель на террасе? А кондиционеры? А сигнализация новая?
— Это всё Лена оплатила...
— Но ты же советовал, выбирал, помогал! — перебила его сестра. — Это тоже считается! Моральный вклад!
— Марина, ты о чём вообще? — Андрей нахмурился на экране.
— Я о том, что если вдруг вы разведётесь, тебе нужны козыри. Понимаешь? Чеки сохрани на всё, что покупаешь для дома. Фотографируй, когда что-то делаешь. Всё это потом пригодится.
Я нажала стоп и посмотрела на мужа:
— Вот эти чеки, которые ты так старательно собирал последние полгода... Это что, по её совету?
— Лена, я просто...
— ПРОСТО ЧТО?! — я не выдержала. — Готовишься к разводу?! Собираешь доказательства?!
— Нет! Боже, нет! — он попытался взять меня за руки, но я отшатнулась. — Я просто... мало ли что. На всякий случай.
— На всякий случай, — я горько усмехнулась. — Доверие у нас, понимаешь ли.
— Ты же сама камеру поставила! — огрызнулся он. — Тоже, значит, не доверяешь!
— Я поставила камеру, потому что твои родственники ведут себя как наглые оккупанты! А ты собираешь доказательства против ЖЕНЫ!
— Это разные вещи!
— Это одинаковые вещи! — я снова включила планшет. — И вот теперь послушай самое интересное.
На записи все уже сидели за столом, ужинали.
— Знаешь, сынок, — Тамара Петровна тяжело вздохнула, — я понимаю, что ты Лену любишь. Но любовь — это одно, а расчёт — другое.
— Какой расчёт, мама?
— Ну посмотри сам! — она развела руками. — Дом в Сочи. Квартира в Екатеринбурге — тоже её. Машина — её. Ты на её территории живёшь. Это нормально?
— Мама, мы делим все расходы пополам...
— Делите, не делите, — отмахнулась она, — а собственность-то её! И если что — ты на улице!
— Мама права, — кивнула Марина. — Тебе надо хоть что-то своё иметь. Хотя бы для самоуважения.
— У меня есть своё! Я же работаю!
— Работаешь, — согласилась Тамара Петровна. — Но где результат? Где твоя недвижимость?
— Я откладываю...
— Вот именно — откладываешь! — перебила его мать. — А на что откладываешь? Лена тебе даёт возможность накопить? Или все совместные траты на тебя вешает?
— Мам, хватит! — Андрей на записи явно разозлился. — Лена честный человек! Она никогда...
— Сынок, тише, — Тамара Петровна примирительно подняла руки. — Я не говорю, что она плохая. Я говорю, что ты должен думать о себе. А вдруг завтра она решит уйти? Что у тебя останется?
— У нас всё хорошо! Мы не собираемся разводиться!
— Сейчас не собираемся, — вмешался Игорь. — А через год? Два? Женщины непредсказуемые.
Я выключила запись. Внутри всё кипело.
— Понимаешь теперь? — спросила я тихо. — Они тебя настраивают против меня. Планомерно. Методично.
— Лена, это всего лишь разговоры...
— РАЗГОВОРЫ?! — я вскочила. — Они внушают тебе, что я тебя использую! Что я жадная! Что я не хочу детей! Что надо заранее готовиться к разводу!
— Я же не слушаю их!
— Не слушаешь? Тогда почему чеки собираешь? Почему мне ничего не рассказываешь об этих разговорах? Почему даёшь им коды от МОЕГО дома?
— Это всё равно наш общий дом! Мы там вместе отдыхаем!
— Нет, — я покачала головой. — Это МОЙ дом. Купленный на МОИ деньги. И я больше не хочу, чтобы твои родственники туда приходили.
— Лена, ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Я сменю коды. И ключи заберу.
— Это же моя семья! — возмутился Андрей.
— Именно поэтому! — я ткнула пальцем в его грудь. — Потому что твоя семья считает меня врагом! Потому что они плетут интриги! Потому что ты им позволяешь!
— Я не позволяю! Я просто... не могу же я их выгнать!
— Можешь! Должен был! Но ты молчал! А знаешь, что хуже всего?
— Что?
— То, что ты всё это время делал вид, будто между нами всё отлично. Улыбался, обнимал, говорил о любви. А сам собирал чеки «на всякий случай».
— Лена, я правда люблю тебя...
— Если бы любил, ты бы защитил меня! — я не сдержала слёз. — Ты бы поставил их на место! Сказал бы матери, что Лена — твоя жена, и обсуждать нашу личную жизнь она не имеет права! Сказал бы сестре, что никаких прав на мой дом у вас нет и не будет!
— Я... я не знал, как...
— Не знал? Или не хотел? — я вытерла слёзы. — Потому что в глубине души согласен с ними? Тоже считаешь, что я должна всё переписать на нас обоих?
— Нет! Господи, нет! — он попытался обнять меня, но я отстранилась.
— Ещё есть запись, — я достала телефон. — Последняя. Хочешь посмотреть?
— Лена, хватит. Я всё понял.
— Нет, не понял. Смотри.
На экране — последний вечер. Все трое на террасе, бутылки вина уже пустые.
— Эх, хорошо тут, — протянула Марина. — Жалко уезжать.
— Надо бы почаще приезжать, — согласился Игорь. — Андрей, ты с Ленкой поговори. Пусть даст постоянный доступ. Мы же аккуратно всё...
— Он не договорил, потому что на кухне что-то грохнуло, — пояснила я. — Это Тамара Петровна разбила мой сервиз. Французский фарфор. Подарок бабушки.
На записи Андрей вскочил:
— Мама! Что там?
— Ничего, ничего! — донёсся голос свекрови. — Просто тарелочка упала!
— ПРОСТО тарелочка, — повторила я. — Из набора, который передавался в нашей семье три поколения.
Андрей побледнел:
— Она мне сказала, что случайно зацепила...
— Случайно! — я показала следующий фрагмент, где Тамара Петровна выходит на террасу с метлой. — Слушай, что она говорит.
— Детки, я тут посуду мыла, неудобно как-то всё стоит, — Тамара Петровна виновато улыбалась. — Тарелка выскользнула. Но ничего, Лена и не заметит — их там целая стопка.
— Не страшно, мам, — успокоил её Андрей. — Мы новую купим.
— Зачем? — Марина махнула рукой. — У неё там сервизов на пять столов. Одной тарелкой больше, меньше...
Я выключила планшет.
— Новую купим, — процитировала я мужа. — Серебряное блюдо 1890 года «новым купим».
— Я не знал, что это антиквариат!
— Ты не знал, потому что не интересовался! — я села на диван, вдруг почувствовав страшную усталость. — Не интересовался моими вещами, моими чувствами, моим мнением. Тебе было проще согласиться с мамой.
— Это не так...
— Это именно так! — я посмотрела ему в глаза. — Андрей, ответь честно. Ты хоть раз встал на мою сторону в споре с твоей семьёй?
Он молчал.
— Ну вот, — я кивнула. — Я так и думала.
— Лена, я просто не хотел конфликтов...
— Избегая конфликтов с ними, ты создал конфликт со мной. Огромный. Непоправимый.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что мне нужно время подумать. О нас. О нашем браке.
— Ты... ты же не хочешь развода? — он похолодел.
— Не знаю, — честно ответила я. — Я действительно не знаю. Потому что понимаю: я тебе не жена. Я для тебя удобная соседка, у которой есть недвижимость.
— Это не правда!
— Правда, Андрей. Если бы я была женой, ты бы защищал меня. А ты защищаешь их. Даже когда они неправы. Даже когда они обсуждают, как отобрать у меня моё имущество.
— Они не обсуждали как отобрать! Они просто... размышляли вслух.
— О, размышляли! — я встала. — Ну хорошо. Тогда давай я тоже начну «размышлять вслух». Например, о том, что муж, который собирает чеки для развода, — это не муж. Это потенциальный противник в суде.
— Лена, прошу тебя...
— Или о том, что свекровь, которая называет мой дом «простаивающим», не уважает ни меня, ни мой труд. А сестра, которая хочет сделать ключи «втихаря», — просто воровка.
— Не смей так говорить о моей семье!
— А они могут говорить так обо мне?! — я повысила голос. — Любовник, жадная, карьеристка, не хочет детей! Это всё можно?!
— Они не это имели в виду...
— А что они имели в виду?! Объясни мне!
Андрей опустил голову:
— Не знаю. Я правда не знаю.
— Вот именно. Ты не знаешь. Потому что никогда не задумывался. Тебе было удобно. Жена есть — хорошо. Дом в Сочи есть — отлично. Мама довольна — прекрасно. А то, что я при этом чувствую — не важно.
— Важно! Конечно, важно!
— Тогда почему за пять лет ты ни разу не спросил, почему я не зову их в гости? Почему не настаивала на совместных праздниках? Почему предпочитаю видеться с твоей семьёй как можно реже?
— Я думал, ты просто... не очень общительная.
— Я ОЧЕНЬ общительная! — я чуть не закричала. — У меня куча друзей! Я обожаю компании! Но не обожаю людей, которые меня не уважают!
— Они тебя уважают...
— Врёшь! Они меня терпят! Как досадное препятствие между тобой и деньгами! И ты это прекрасно знаешь!
Повисла тишина.
— Я уеду на неделю, — сказала я, беря сумку. — К подруге. Мне надо подумать.
— Лена, не надо...
— Надо, Андрей. Потому что сейчас я боюсь наговорить лишнего. А тебе надо решить, с кем ты. С женой или с семьёй.
— Это же нечестный выбор! Я не могу отказаться от матери!
— Я не прошу отказываться! — я развернулась к нему. — Я прошу уважать меня! Защищать меня! Не позволять обсуждать нашу жизнь! Это так сложно?!
— Нет, но...
— Никаких «но»! — я открыла дверь. — Либо ты моя семья, либо нет. Третьего не дано.
— А как же компромисс?
— Компромисс? — я усмехнулась. — Пять лет я шла на компромиссы. Молчала, терпела, закрывала глаза. А в итоге что? Камера в собственном доме! Потому что другого способа узнать правду не было!
Я вышла и закрыла дверь.
За спиной раздался его голос:
— Лена, я люблю тебя!
Я обернулась:
— Если любишь — докажи. Не словами. Делом. У тебя неделя.
И я ушла, оставив его одного с планшетом, записями и горькой правдой о том, что иногда камера видит больше, чем хочется знать.