Алексей Николаевич Волынец — журналист и историк, составитель сборника «Окопная правда Чеченской войны», автор исследования «Забытые войны России» и первой в постсоветской России научной биографии А. А. Жданова. В 2024 году стал лауреатом премии «Иду на Грозу» в номинации «За вклад в популяризацию науки».
Книга «Оленья кавалерия: очерки о русских первопроходцах» — о драматическом освоении востока нашей страны. Книга содержит в себе самые удивительные эпизоды отечественной истории. Алексей Волынец исследует освоение Сибири и других земель на основе редких и малоизученных документов.
Читатели узнают о том, кто отправился покорять Сибирь еще до Ермака? Зачем протопопа Аввакума сослали покорять Китай? Действительно ли за неимением сырья первооткрыватели гнали водку из борщевика?
Сибирская эпопея Ермака, начавшаяся в 1581 году, сейчас широко известна. В 1584 году на берегу реки Тагил стрельцы князя Болховского основали Верхтагильский «городок», который получил народное название «Ермаково городище». А вот как необычно сложилась судьба первого коменданта Верхтагильского городка: нижегородский сын боярский Рюма Языков командовал несколькими десятками «казанских стрельцов». Как пишет летопись:
«И был у тово воеводы с собою привезен Казанский кот большой. И всё де ево подле себя держал Рюма. И тот кот спящему ему горло преяде и до смерти заяде в том городке».
Кто такой Казанский кот? Был ли это кот манул, или камышовый кот, либо какой-то другой кот — история умалчивает. Возможно, современные сибирские коты — потомки первого кошачьего переселенца.
Интересно проследить как складывались взаимоотношения России и Китая в те далекие времена. Так, один китаец стал русским казаком, побывал в Москве и едва не спровоцировал войну с Пекином, так как противился маньчжурским завоеваниям. «Тимофей Иванов», он же китаец по имени Тенур, в 1655 году был отправлен из Якутска прямо в Москву. В столице он прожил около двух лет, а затем вернулся на Дальний Восток. Благодаря ему в Москве поняли, что «Никанское царство» — это и есть Китай, а не какая-то другая страна сказочного изобилия, как думали раньше. В Китай было отправлено русское посольство во главе с Николаем Гавриловичем Спафарием, и при нем был китаец Иванов. Но как отметил сам Спафарий, «толмача богдойские люди не любили, потому что он с холопами их, никанцами, водился, он сам породою никанец же. А ныне война великая меж богдойцами и никанцами, и была ненависть на него от них». Дошло до того, что хитроумный переводчик специально говорил китайцам, что русские хотят войны с ними, но Спафарий раскусил его. Разоблаченного «Тимофея Иванова» под конвоем отправили к Амуру и далее в Нерчинский острог.
Спафарий вернулся в Москву и стал писать отчет о своей четырехгодичной поездке в Китай:
«Китайцы перед нами, европейцами, суть в храбрости аки жёны перед мужьями, зато в разуме гораздо превосходят, потому что зело хитры».
Присоединение Сибири к России в XVI-XVII веках — один из самых захватывающих периодов нашей истории. Подробно автор рассказывает о жизни Ерофея Павловича Хабарова (1610-1667), именем которого назван город Хабаровск.
Запомнился необыкновенно красочный рассказ о путешествии протопопа Аввакума в составе отряда воеводы Пашкова. Согласно приказу, Пашкову предстояло за Байкалом и на Амуре «быти воеводою и по сю сторону Шилки реки и Албазине, росмотря где пригоже поставити остроги и всякими крепостьми укрепити».
Мятежный Аввакум в своем «Житие» вспоминает: «велено меня на Лену вести за то, что браню и укоряю ересь Никонову. А как приехал в Енисейский острог, другой указ пришел: велено в Дауры вести». Запомнилось Аввакуму и Байкалово море:
«Горы высокия, дебри непроходимыя, утес каменной, яко стена стоит. В горах тех обретаются змеи великие, в них же витают гуси и утицы — оперенье дивное, иное, чем у русских птиц. Там и орлы, и соколы, и кречеты, и лебеди, и иные, многое множество разных. Около Байкалова моря утесы каменные и зело высоки. На верху их как будто шатры и горницы, врата, столпы и ограды — все богоделанное».
Отряд Пашкова упорно пробивался к озеру Иргень, продуктов было мало, и положенные припасы не пришли в срок. А ведь нужно было еще строить крепости и укрепления по ходу продвижения. Второе лето за Байкалом Аввакум вспоминал так:
«лес гнали городовой и хоромный, есть стало нечева, люди стали мереть з голоду и от водяныя бродни. Река песчаная, мелкая. Плоты тяжелые, приставы немилостливые, палки большие, батоги суковатые, кнуты острые. С весны по одному мешку солоду дано на десеть человек на все лето. Да петь работая. Никуды на промысел не ходи. И вербы, бедной, в кашу ущипать было нельзя, за то палкой по лбу: «Не ходи, мужик, умри на работе».
Поход Пашкова обернулся катастрофой: после разгрома оставшихся казаков Ерофея Хабарова на Амуре, план Пашкова о соединении всех русских сил в Албазине также рухнул. От отряда числом около пятисот человек осталось лишь несколько десятков. Какие уж тут были послы в Пекин? После разгрома казаков на Амуре, имея за Байкалом лишь горстку голодающих людей, разговаривать с «богдойской и никанской земли царями» было не о чем.
Каким было сельское хозяйство в Сибири в те далекие времена? Хлеб там никто не сеял — мешали иной климат и непривычные почвы. Но уже в 1680 гг. из царских донесений видно, как продвинулись посевные работы: высокие урожаи ржи, пшеницы, овса, ячменя, гречихи, гороха, конопли и репы. Можно сказать, что с заведением пашен и началось подлинное заселение Сибири русскими людьми.
С какими народами Сибири пришлось столкнуться первопроходцам? Немирные тунгусы, эвенки, чукчи, коряки и другие представители коренных народов Сибири не горели желанием платить ясак — оброк пушной рухляди за те земли, на которых жили еще их прадеды. Воины верхом на оленях действовали быстро и бесшумно, отлично орудуя «пальмами» — короткими копьями с наконечниками в виде ножа.
«А бой у них лучной, стрелы и копейца костяные, а бьютца на оленях сидя, что на конях гоняют» — так позднее вспоминал казак Андрей Горелый о том, как якуты и русские отбивались от атаки эвенков.
Освоение Сибири и русского Дальнего Востока — тема неисчерпаемая, как и сама Сибирь. Благодаря книге «Оленья кавалерия» читатели вспомнят, а может и откроют для себя имена таких первопроходцев, как Онуфрий Степанов, Иван Камчатый, Дмитрий Павлуцкий, Иван Козыревский. Ведь по-прежнему мы очень мало знаем об освоении Камчатки и Курильских островов. С юга Камчатки, на тысячу с лишним километров до самой Японии тянется по океану цепочка островов, которые мы сегодня знаем под именем Курильских.
Тщательно исследовал и описал Курилы Иван Петрович Козыревский. Был он внуком пленного польского шляхтича, сосланного в Якутск. В 1711−13 гг. Козыревский с небольшим отрядом в 55 казаков и 11 камчадалов (аборигенов Камчатки) «в мелких судах и байдарах за переливами на море» исследовал цепочку Курильских островов почти до самого «Апонского государства», Японии. По результатам этих экспедиций Козыревский составил описание и первую карту архипелага — «Чертеж Камчатского Носу и морским островам».
Феномен первопроходцев — один из немногих в русской истории примеров удачного сочетания осознанной и целенаправленной государственной политики с широкой частной инициативой. Во почему эпопея первопроходцев оказалась удивительно эффективной. Самочинный набег Ермака, продолженный неудачами и трагикомедией «заеденного» котом, в итоге обернулся фантастическим успехом и огромной страной, простирающейся до Тихого океана.
Всем, кто интересуется историей нашей страны, освоением Сибири и Дальнего Востока, остается только пожелать приятного и захватывающего чтения!
Резник Марина,
главный библиотекарь отдела городского абонемента