320 стр.
Дзюнъитиро Танидзаки (1886 - 1965) - один из выдающихся писателей Японии ХХ века, получивших мировое признание. После смерти Танидзаки часть его пепла была захоронена в Токио на кладбище Сомэй, недалеко от могилы его друга - Акутагава Рюноскэ (1892 - 1927).
Две повести Танидзаки, о которых сегодня поговорим, написаны им в последние годы жизни. Что объединяет эти два произведения?
Во-первых, и та и другая повесть вызвали в своё время скандал в Японии: по поводу их публикации даже проводились жёсткие дебаты в японском парламенте с целью их запрещения "из-за безнравственности".
Во-вторых, Танидзаки, как величайший японский стилист, написал свои повести двумя видами японской азбуки. Японцы пользуются смешанным письмом - иероглифами и азбукой. И эта самая японская азбука существует в двух графических вариантах: хирагана и катакана.
Это две слоговые азбуки, каждый знак которой обозначает определённый слог (мору). И там и там - по 46 символов. Как видно по таблице, графически хирагана курсивная и округлая, катакана - геометрическая и угловатая. Традиционно считается, что катаканой должны писать мужчины, хираганой - женщины, но этого предписания в Японии уже никто не придерживается и все пользуются "женским" вариантом хирагана. Танидзаки пишет сразу на двух азбуках: от имени женщины всё написано хираганой, от мужского лица - катаканой. Причём, если кто-то из них цитирует другого - меняется и графика текста. В русском переводе сделали в этом плане так: хирагана везде дана в тексте курсивом, катакана - обычным шрифтом.
В-третьих, оба произведения построены в форме дневников (различаются лишь мотивы их ведения).
В-четвёртых, главные герои обоих произведений - пожилые мужчины (56 и 77 лет) и их более молодые супруги/возлюбленные.
В-пятых, и там и там финал практически одинаков: смерть главных героев-мужчин. Причём, от старости, в силу возраста и различных заболеваний. Да и физические страсти сыграют в этом не последнюю роль.
В-шестых, главные герои-мужчины в обоих произведениях foot-fetishistы.
В-седьмых, сама тема произведений Танидзаки (причём, вообще любимая тема в его творчестве) - любовь, как беспощадный поединок враждебно настроенных друг к другу партнёров. И, безусловно, стремление главных героев к полноте жизни, независимо от возраста и моральных принципов.
В-восьмых, сюжетные действия, как правило, ограничены рамками одной семьи, причём - семьи зажиточной.
В-девятых, повествование, когда речь заходит о болезнях главных героев, изобилует точными медицинскими формулировками, вплоть до дозировки и названий всех применяемых медицинских препаратов. Думаю, людям с медицинским образованием будет интересно проследить все эти процедуры приёма лекарств (и медицинских манипуляций) в тех или иных случаях.
В-десятых: кроме названий произведений в тексте ни разу больше не раздаётся голос автора.
Хватит? ) Есть ещё несколько общих черт...
Ладно, последнее: никакие социальные и политические вопросы не интересуют героев Танидзаки совсем. Если речь в произведениях заходит о каких-то политических деятелях, или событиях, то они подаются в довольно своеобразном контексте (например: демонстрация японцев по поводу заключения японо-американского Договора безопасности всего лишь... мешает персонажам проехать на такси из одной части Токио в другую).
Это, вкратце, то, что одинаково более-менее в этих повестях. А теперь о них самих:
"Ключ" (1956)
1 января
...С этого года я собираюсь, не стесняя себя, писать в дневнике о том, о чём до сего дня не решался. Прежде я старался не останавливаться на своей половой жизни и не писать слишком подробно об отношениях с женой, опасаясь, как бы она не рассердилась, читая украдкой мой дневник. Но с этого года я решил все страхи оставить.
Итак, главный герой (мы не знаем даже как его зовут), 56 лет, профессор (чего профессор - тоже остаётся "за кадром"), который долгие годы вёл дневник, принимает решение с Нового года (1956) писать откровенно о своих интимных отношениях с женой (ей - 45 лет). Подсознательно, он допускает (даже желает), что жена тайком будет читать его дневник, когда он будет отсутствовать дома. Ключ от ящика стола, где дневник лежит, порой демонстративно остаётся на виду. Муж, посредством дневника, хочет донести до своей жены то, что ему хотелось бы с ней делать в постели, но донести так, чтобы жена, читая тайком его дневник, не подавала бы виду, что знает о его откровенных описаниях.
Зная, что я foot-fetishist, и зная, что у неё ноги редкой красоты (никто не сказал бы, что у неё ноги сорокапятилетней женщины), - нет, именно потому, что знает об этом, она редко мне их показывает.
За более чем двадцатилетнюю супружескую жизнь, сетует муж, он так и не видел своей жены полностью обнажённой, позволяющей визуально насладиться всем своим неприкрытым телом, держащейся за "женскую пристойность", в которой она была воспитана.
А что же его жена?
Ясно и без слов, что он хочет показать мне свой дневник, потому что написал там какую-то ложь, - там не может быть ничего для меня приятного. Пусть пишет и думает всё, что ему угодно, - я поступлю по-своему. Я сама завожу с этого года дневник. Человеку, который, подобно мне, не любит говорить о себе с другими, необходимо изливать душу хотя бы самому себе.
Икуко (имя жены) так же подозревает, что муж будет читать и её дневник, когда она будет отсутствовать, поэтому в своих записях старается изложить всё то, что она думает о себе и о муже по поводу их супружеской жизни.
Я мужа страшно не терплю и в тоже время сильно люблю. В сексуальном отношении мы с ним совершенно не подходим друг другу, но мне никогда по этой причине не приходило на ум подыскать другого. В меня въелись старые понятия о верности, и я по своей природе не могу преступить их. Ласки мужа, назойливые и извращённые, для меня мучительны; но совершенно очевидно, что он меня любит до умопомрачения, и я должна как-то воздать ему за это.
У супругов есть взрослая дочь, Тосико. Часто в дом наведывается и молодой человек, Кимура, за которого отец Тосико подумывает выдать свою дочь замуж.
Однажды, проводя домашний вечер вчетвером, они все (кроме Тосико) пьют коньяк. Икуко, перепив, теряет сознание в ванной комнате. Муж переносит её на постель и вызывает врача.
Доктор Кодама сказал, что для беспокойства причин нет, сделал укол камфары с витаминами и ушёл. Было уже два часа ночи...
Жена после укола всё так же оставалась в полубессознательном состоянии. И тут её мужу пришла на ум идея воспользоваться таким случаем.
Я снял с жены всю одежду, всё, чем она была укутана, положил её на спину под слепящий свет неоновой и обычной лампы и начал подробно изучать её тело, как изучают географическую карту. <...> Впервые после женитьбы я видел нагое тело своей жены и мог осмотреть нижнюю его половину.
Когда мы с вами говорили (несколько статей назад) о романе Амели Нотомб "Страх и трепет", то я приводил высказывание главной героини о своей начальнице: "У неё была матовая и белоснежная кожа - такую воспевает в своей прозе Танидзаки". Скорее всего, героиня Амели имела ввиду именно повесть "Ключ" Дзюнъитиро Танидзаки. Под светом неоновой лампы герой повести рассматривает тело своей жены; на следующий день он опишет всё это в дневнике:
Если тело жены было именно таким, как я воображал, то выше всяких предположений оказалась чистота её кожи.
Белизна и матовость кожи Икуко восхищает мужа:
... даже кожа между расходящимися ягодицами была ослепительно белой...
Муж приходит к выводу, что... "Нужно напаивать её как можно чаще":
В эту ночь жена мне ни в чём не прекословила, и после того, что я делал, я был в великолепном состоянии, испытывал необычайное возбуждение, - результат изумил меня самого. <...> Кажется, она так и не очнулась, хотя несколько раз испытала оргазм. Похоже, она была в полусне. Иногда приоткрывала глаза, но взгляд был рассеян. <...> ... у неё с губ медленно, как в бреду, слетело одно слово: "Кимура-сан"; тихо, еле слышно, но она несомненно его произнесла. Я и сейчас сомневаюсь, была ли она в бреду или, притворяясь, сказала это нарочно.
Как описала в своём дневнике эту ночь Икуко - читайте самостоятельно. Притворялась ли она всё это время, подстроив такой случай специально? Как бы то ни было, коньяк начал появляться по вечерам на столе почти ежедневно. И почти ежедневно их начинает посещать Кимура. Но ради ли Тосико он приходит? Через некоторое время в дневнике мужа появляется такая запись:
Остаётся только поражаться, как могли сойтись вместе четверо таких людей. Ирония судьбы заключается в том, что, обманывая друг друга, все четверо совместными усилиями стараемся достичь одной и той же цели. Предпосылки у нас различны, но мы всеми силами стремимся к осуществлению единственного замысла: чтобы Икуко пала как можно ниже...
И это правда: у всех четверых есть свои предпосылки для продолжения всего этого, причём с ещё большими экстравагантными выходками. Останется ли Икуко верна своему мужу в столь неординарной ситуации, когда Кимура практически становится завсегдатаем их дома, и чьё имя Икуко шепчет мужу в состоянии алкогольного опьянения? Или, как однажды выразится Тосико, "можно позволить в своё удовольствие и более грязные вещи, чем простая измена"?
Повесть "Ключ" в 1956 году вызвала скандал в японском обществе, который, в итоге, привёл к тому, что.... в 1959 году японцы экранизировали это произведение и выпустили в прокат.
"Дневник безумного старика" (1961)
Последнее крупное произведение Танидзаки - "Дневник безумного старика", которое причисляют к вершинам его творчества. Между этой повестью и "Ключом" очень много параллелей. Почему так? Дело в том, что Танидзаки остался недоволен своим "Ключом" и никогда не называл его в числе любимых своих произведений. Неудовлетворённый результатом, Танидзаки решает... повторить эту тему ещё раз. Так появляется "Дневник безумного старика", в котором все темы "Ключа" доведены до гротеска. Главному герою, Уцуги, теперь 77 лет, а не 56, как в "Ключе". К тому же, Уцуги давно страдает половым бессилием. А разница между героем и героиней доведена до двадцати лет. Уцуги так же, как и профессор в "Ключе" одержим стремлением к чувственным наслаждениям, да и их эротические наклонности, в общем, совпадают.
Если в "Ключе" герои пишут друг для друга, то Уцуги ведёт дневник, который не предназначен для других и в котором он откровенно безжалостен к самому себе. Да и страсть Уцуги испытывает не к своей жене, а к жене... своего сына, невестке Сацуко.
- Сацуко, это тебе...
Когда мы сели в беседке, я вытащил из рукава кимоно сложенную пачку денег и положил ей в руку.
- Что это?
- Здесь двадцать пять тысяч, купи сумку, которую мы видели вчера.
- Большое спасибо.
Она быстро спрятала деньги за пазуху.
- Но когда будешь носить её, как бы жена не догадалась, что это я дал тебе денег...
Уцуги неравнодушен к Сацуко, он втайне даёт ей деньги на её прихоти, покупает модные вещи и т.д. Однажды Уцуги даже покупает невестке (тайно опять же) очень дорогое кольцо с драгоценным камнем "Кошачий глаз" в пятнадцать каратов за три миллиона иен. А что взамен всем этим тайным подаркам может предложить Сацуко этому "безумному старику"?
- Выпей. Надо две таблетки.
В левой руке она держала маленькую чашку, а правой бросила в неё из коробки две таблетки. Потом принесла из ванной стакан воды.
- Откройте рот. Я дам тебе выпить, ладно?
- Я не хочу пить из чашки. Лучше из твоей руки.
- Ладно, Я только вымою руки. - Она опять ушла в ванную.
- Вода прольётся. Не лучше ли дать мне изо рта?
- Нет-нет. Ишь, как разошёлся!
Как-то Сацуко сказала Уцуги:
- Когда я принимаю душ, я никогда не закрываю эту дверь. Её всегда можно открыть.
Случайно слетели с её губ эти слова, или намеренно сказала она - не знаю, но они меня чрезвычайно заинтересовали.
Сацуко позволяет свёкру небольшие шалости (necking), но те сразу же резко повышают его артериальное давление (верхнее свыше двухсот), вызывают боль, и ему приходится отлёживаться.
Но вот что странно: даже когда я ощущаю боль, я чувствую половое влечение. Можно сказать, что при боли оно возрастает, или, ещё точнее, что меня особенно привлекают и очаровывают женщины, которые причиняют мне боль. Если угодно, это своеобразная склонность к мазохизму.
Уцуги даже просит Сацуко разрешить снять копию с её ступней, чтобы втайне от всех заказать на свою будущую могилу памятник в виде скульптуры Будды, ступни которого были бы скопированы с ног Сацуко.
После моей смерти она не сможет не думать: "Старый глупец спит теперь под моими прекрасными ногами. Даже сейчас я топчу жалкого старика".
К чему приведут столь необычные отношения старика Уцуги и его невестки - читайте повесть Танидзаки, в которой мотив смерти и тема страсти переплелись в некую своеобразную притчу...
Спасибо за внимание!