Все части детектива здесь
На следующее утро из ИВС пришлось выпускать Федотова – сорок восемь часов истекли, а у нас, как говорится, и конь не валялся. Хорошо, что до этого Климу удалось поговорить с ним об избиениях и собрать кое-какие нужные факты, хотя он до сих пор искренне не понимает, чего я так к этим избиениям прицепилась, учитывая, что это два абсолютно разных дела.
Роб в это время проводил следственный эксперимент с Горецкой и ее сожителем – на импровизированной кровати лежал макет куклы, изображающий собой Юлю Федотову. Горецкая получила в руки примерный макет орудия убийства, его изготовили в кузнечной мастерской по нашему заказу из нетяжелого металла. Роб рассказывал, что кузнец был очень удивлен, сказав, что никогда не видел ничего подобного, и что эта вещь не похожа ни на что более – менее приемлемое из того, что он знает. Горецкой дали в руки получившееся орудие и попросили ударить в грудь лежащую куклу.
Часть 13
Несомненно, что когда Федотов, муж Юли, вместе с нашим стажером из лаборатории пытался составить рисунки украшений, он навряд ли подозревал, что самое красивое из них – колье с насыщенно – зелеными изумрудами - будет обнаружено в диване этой парочки.
Да, у Юли Федотовой был превосходный вкус, и она бесспорно любила украшения.
– Горецкая – я поворачиваюсь к ним, стоящим в дверях. Женщина трет нос и продолжает плакать, глаза и лицо у нее уже и так красного цвета, но слезы катятся и катятся по ее щекам. Как можно так долго рыдать? - объясните мне пожалуйста, откуда это у вас?
Глаза и мужчины, и женщины становятся большими и удивленными, они мотают головами, а мужчина вопросительно смотрит на свою сожительницу.
– Мы нэ знаем, как это тут оказалось! – говорит она удивленно – что это?
– Это украшение принадлежит Федотовой, и оно, вместе со всеми остальными, пропало в ночь ее убийства. Вы, Горецкая, понимаете, что это значит? Где все остальные цацки?!
– Я нэ знаю! Я нэ знаю, что это такое!
Она машет руками, как ветряная мельница, словно стремится закрыться от меня, отмахнуться, как от назойливой мухи.
– Вы? – спрашиваю я ее сожителя.
– Нет, что вы! У нас никогда не было таких вещей! Откуда?
Я смотрю на оперативников.
– Где это нашли?
– В диване. Лежало на дне, прикрытое одеялом в чехле.
– Все здесь обыскать, где-то должны быть остальные украшения. Этих отвезти в Следственный Комитет.
– Нэт! Нэт, я нэ поеду!
– Люда! Люда! – мужчина пытается успокоить женщину – если ты будешь сопротивляться – только хуже сделаешь! Поехали! Люда!
С большим трудом оперативникам удается вывести их из квартиры и посадить в машину.
– Маргарита Николаевна! – останавливает меня Володя – оперативник – вам не кажется все это странным? Одно – единственное украшение найдено в квартире, да еще в таком месте, где его в принципе легко обнаружить. Может, это подстава?
– Я пока не знаю, Володя. Давайте сначала здесь обыск проведем, а потом посмотрим – если остальные украшения не найдутся, значит, либо эти люди по каким-то своим каналам сбыта уже сбагрили их, но тогда почему оставили это колье, либо... все это действительно подстава... Только вот – кому это надо?
Пока я добираюсь в СК, успеваю по телефону поговорить с врачом Сашки-алкоголика. Оказывается, он направил результаты исследований крови мужчины к нам в лабораторию, но то, в чем он уверен точно – это была попытка убийства. Сильнодействующий сердечный препарат был добавлен в капсулы, которые прописали Сашке в рамках лечения. То есть все провернули достаточно просто – продолговатые капсулки делились на две половинки, кто-то аккуратно разделил их, высыпал содержимое, засыпал препарат, который был Сашке противопоказан, и медбрат, приставленный к нерадивому алкоголику, отнес эти таблетки Сашке.
Несомненно, кто-то из коллектива отделения был причастен к этим неблаговидным делам, и на подозрении, в первую очередь, оказался тот самый медбрат. Но все, оказывается, было сложнее, чем я думала. Для больных отделения разного рода таблетки раскладывались по небольшим емкостям медсестрами, прямо на ресепшене, а уже оттуда разносились по палатам. То есть в случае с Сашкой медбрат приходил к ресепшену, забирал там «свою» емкость и нес таблетки Сашке. На ресепшене вход для сотрудников свободный, это для посетителей существует специальное окно, а внутри бывает достаточно большое количество народа – начиная от санитарок, медсестер и медбратьев, и заканчивая иногда заходящими туда врачами. В общем, легко и просто было подменить капсулы, предназначенные для Сашки, на те, что внутри содержали этот самый убийственный для него препарат. В отделении около десяти медсестер в смену, а также по три санитарки в смену. Подменили капсулы накануне или в этот же день – сказать очень сложно, а стажеры Дани пока не нашли никаких признаков того, что кто-то из персонала задействован в чем-то подозрительном. Телефоны на прослушку поставлены, но все разговоры пока сводятся к обычным семейным и рабочим вопросам. Но Даня даже не сомневается, что рано или поздно тот, кто сделал это, чем-либо выдаст себя.
– Мне кажется, нашелся тот, кто подкупил скорее всего, кого-то из младшего персонала. Врач бы на такое не пошел, а санитаркам и медсестрам вечно денег не хватает, зарплата у них небольшая – говорит Даня.
На следующее утро из ИВС пришлось выпускать Федотова – сорок восемь часов истекли, а у нас, как говорится, и конь не валялся. Хорошо, что до этого Климу удалось поговорить с ним об избиениях и собрать кое-какие нужные факты, хотя он до сих пор искренне не понимает, чего я так к этим избиениям прицепилась, учитывая, что это два абсолютно разных дела.
Роб в это время проводил следственный эксперимент с Горецкой и ее сожителем – на импровизированной кровати лежал макет куклы, изображающий собой Юлю Федотову. Горецкая получила в руки примерный макет орудия убийства, его изготовили в кузнечной мастерской по нашему заказу из нетяжелого металла. Роб рассказывал, что кузнец был очень удивлен, сказав, что никогда не видел ничего подобного, и что эта вещь не похожа ни на что более – менее приемлемое из того, что он знает. Горецкой дали в руки получившееся орудие и попросили ударить в грудь лежащую куклу.
Позже, рассказывая об этом эксперименте, Роб удивлялся:
– Понимаешь, Марго, она делала это с такой ненавистью! Раз ударила, потом второй, словно хотела сделать так, чтобы Юля точно была мертва. И при этом держала орудие обеими руками. Когда ее попросили сделать это одной рукой, она не смогла пронзить грудную клетку так, как на моей смонтированной модели. Маловато все же силенок у нее. А сожитель так вообще левша – там орудие под другим углом в грудную клетку вошло, а правой он не смог так ударить – удар пошел вскользь, боком. Вот так-то...
После подобного опыта мне остается только одно – пойти в камеру к Горецкой. Она лежит на нарах, закутавшись в колючее покрывало, под глазами у нее синева, взгляд потухший и бессмысленный. Еще бы... Ей сейчас не хватает поддержки сожителя. Я усаживаюсь за стол, смотрю на нее некоторое время и думаю про себя, что она – идеальная кандидатура на роль убийцы Юли Федотовой.
– Скажите, Людмила, к вам кто-нибудь приходил в последнее время?
– Нэт. Мы вообще никого не впускаем в дом...
– Подумайте хорошо – от этого будет зависеть то, найдем ли мы убийцу Юли Федотовой, или придется предъявить обвинение вам.
Она необычайно энергично встает, а потом усаживается напротив меня на стул.
– Скажитэ, я останусь бэз жилья, да?
– Боже, Горецкая, вас что, серьезно волнует только это? Людмила, вы подозреваетесь в совершении убийства, но вас почему-то волнует проблема остаться без жилья! Я ушам не верю!
– Потому что куда я пойду, если останусь бэз квартиры?! – плачущим голосом заявляет она. Мне нечего ей на это ответить.
У человека точно сбиты все приоритеты и рамки, смещено понятие о том, что можно делать, а что нет, скорее всего, она руководствуется только своими инстинктами и совершенно не учитывает то, как нужно вести себя в обществе. Ничего не попишешь – она больна, после инсульта мозг ее окончательно на место не встал, так что то, что происходит сейчас – все это последствия болезни. Но исходя из опыта, проведенного Робом, я с трудом верю в то, что она могла что-то сделать с Юлей Федотовой, хотя... ее кандидатуру, как и кандидатуру ее сожителя нельзя исключать окончательно. Да, он левша, и она одной рукой владеет не так умело, как двумя, но все же... Кто сказал, что оба не виноваты? Он мог пойти на это из-за нее... Она – из-за того, что Юля шантажировала их этой записью.
– Людмила, постарайтесь вспомнить – говорю я мягко – постарайтесь все же вспомнить, может быть, к вам в течение этого времени после убийства Федотовой, кто-то все же приходил?
– Нэт... нэт... – она мотает головой – никого нэ было...
– Вы оставляли свою квартиру открытой, отлучаясь куда-нибудь?
– Нэт...
– Вы оставляли дома только вашего сожителя? Может, уходили в магазин, а он, например, оставался?
– Такое бывает иногда...
Но допрос ее сожителя ни к чему не привел. Он твердил одно – пока Людмилы какое-то время не было дома: она могла пойти в магазин без него или еще куда-то – никто к ним не приходил. Значит, означало это только одно – пара действительно совершила убийство, куда-то сбагрила все драгоценности Юли, спрятала деньги и теперь всеми силами старается сделать вид, что на самом деле к этому убийству они не имеют никакого отношения. Но у нас не было никаких доказательств того, что это преступление совершили именно они. В квартире Горецкой не нашли никаких следов орудия убийства, не было найдено ни денег Юлии, ни ее остальных драгоценностей, ни тем более ноутбука. Проверка счетов Горецкой ничего не дала – у нее не было накоплений в банке, а банковская карта была лишь пенсионной, на нее она получала пенсию и сразу тратила ее на коммуналку и продукты.
Анализируя все это, я понимала, что Горецкую подставили, и сделал это человек, который проживал в доме, более того, этот человек проживал в одном с ней подъезде и каким-то образом проник к ней в квартиру.
Зато Даня обнаружил одну очень важную вещь, которая повлияла в дальнейшем на итог расследования и привела нас туда, где, по сути, и началась вся эта история. Чтобы сообщить мне эту новость, он влетел в кабинет, как всегда, шумный и быстрый, словно вихрь, волосы его торчали в разные стороны, и он был очень решительно настроен.
– Марго! У меня для тебя новость. Собственник трех квартир, который умудрился купить их в этом доме за какие-то полтора года, тот самый, что позже стал пить, как не в себя...
– Что с ним?
– Месяц назад он умер.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.