Шилдэй-занги – один из популярных персонажей бурятского фольклора, тексты о котором распространены в первую очередь среди хори-бурят, но также встречаются и у других субэтнических групп. В этой статье мы рассмотрим разные версии народных преданий и песен, связанных с Шилдэй-занги, попытаемся установить их локальную специфику, особенности варьирования и характер интертекстуальных связей.
Наиболее известный сюжет о Шилдэй-занги связан с циклом преданий об истории хори-бурят, а конкретно – об их переселении из Монголии и приходе в российское подданство. Этот цикл образуют предания о Бальжин-хатан, с трагической судьбой которой непосредственно связывается уход хоринцев из Монголии, о Бабжи-Барас-баторе и борьбе с другими народами (эвенками, халхасцами, маньчжурами), о походе к Петру I и принятии российского подданства, об установлении российско-китайской границы под руководством посла Саввы Рагузинского. К последнему сюжету примыкает предание о трагической гибели Шилдэй-занги. Согласно ему, Шилдэй-занги был одним из предводителе й хори-бурятского народа. Во время установления границы он по каким-то причинам оказался на китайской стороне, а потом попытался попасть к своим соплеменникам в Россию и был казнен в соответствии с договором между двумя государствами, которые решили ограничить свободное передвижение своих подданных через границу. Эта версия предания о Шилдэй-занги была неоднократно зафиксирована [Балдаев 2019: 391; Буряад арадай түүхэ домогууд 1990: 119–121; Потанин 1883: 403–404; ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2345а. Л. 56-57, 59-64] и описана в научных работах [Бадмаев 2000: 178–179; Малзурова 2004: 25; Позднеев 1880: 202; Тулохонов 1973: 126–129; ЦВРК ИМБТ. ЛАФ. 36. Д. 527. Л. 47]. Отражена она и в текстах хори-бурятских исторических хроник [Бадмаева, Очирова 2018: 240; Бурятские летописи 2022: 51, 150; Жамсоев, Бадмаева, Очирова 2020: 205–206].
Что касается вариативных элементов предания о гибели Шилдэй-занги на границе, в первую очередь следует отметить различные объяснения того, как оказалась возможна эта ситуация. Чаще всего говорится о том, что перед установлением границы Шодо Больтироков (первый хоринский тайша и еще один герой фольклора об установлении границы) хотел посоветоваться с Шилдэй-занги насч ет точного места е е проведения. Шилдэй-занги передал Больтирокову свой ответ в виде загадки-шифра, где в качестве ориентиров для проведения границы назывались «вороной конь» (хара морин) и «золотое седло» (алтан эмээл). Он имел в виду реку Хара-Морито и гору Алтан-Эмэл. Согласно одним вариантам, Шодо Больтироков не понял послания Шилдэй-занги [Бурятские летописи 2022: 51; Жамсоев, Бадмаева, Очирова 2020: 205]. В другом варианте утверждается, что о послании стало известно китайскому шпиону, и поэтому границу специально провели так, чтобы земли Шилдэй-занги не вошли в состав России [ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2345а. Л. 61]. Ещ е одна интерпретация данного сюжета возлагает вину на Шодо Больтирокова в связи с тем, что он хотел единолично управлять хори-бурятами и потому не помог Шилдэю воссоединиться с сородичами [Буряад арадай түүхэ домогууд 1990: 120]. В том же тексте рассказчик утверждает, что казнившие Шилдэй-занги пограничники были эвенками, и это стало причиной войны хоринцев во главе с Бабжи-Барас-батором против эвенков [Там же: 121] (в других преданиях конфликты с эвенками обычно предшествуют установлению границы). Наконец, существует вариант предания, объясняющий гибель Шилдэй-занги исключительно его собственной безрассудностью: вопреки закону и советам товарищей он отправился на монгольскую сторону за своим табуном и потому был казнен при возвращении [Балдаев 2019: 391].
Иногда предание о Шилдэй-занги контаминируется с преданием о Бальжин-хатан, и Шилдэй-занги обретает биографические и даже родственные связи с Бальжин-хатан и е е мужем Дай-Хун-тайджи. В одном варианте говорится, что он вместе с Бальжин и Дай-Хуном возглавлял хоринцев при их переселении из Монголии [Буряад арадай түүхэ домогууд 1990: 119]. В другом – что Шилдэй-занги был родственником Дай-Хун-тайджи, и когда проводили границу, Дай-Хун-тайджи, поселившийся с хоринцами в России, захотел переселить и своего родственника [ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2345а. Л. 61]. В действительности между приходом хоринцев в Забайкалье и установлением границы прошло около века (официальное принятие хоринцами российского подданства – 1647 г., заключение договора о границе между Россией и Китаем – 1727 г.), так что Шилдэй-занги (как и Дай-Хун-тайджи) не мог быть участником обоих исторических событий. Следовательно, в данных фольклорных текстах произошло стяжение двух разнес енных во времени событий и сближение персонажей, изначально относящихся к разным историческим сюжетам.
Традиционно предание о гибели Шилдэй-занги на границе дополняется песней, которую якобы исполнил герой перед своей смертью. «Песня Шилдэй-занги» зафиксирована и в качестве самостоятельно бытующей лирической песни, хотя, безусловно, по своему содержанию отсылающей к известному историческому преданию [Балдаев 1961: 32–34; Балдаев 1965: 59–61; Дугаров 1964: 113–115; Цыбикова 2016: 153–155]. Нужно сказать, что в реальности под общим названием «Песня Шилдэй-занги» объединяется целый ряд песен, приписываемых этому герою. Все они объединены общим мотивом скорби героя по поводу своей преждевременной гибели, но в разных версиях этот мотив находит свое поэтическое выражение. Среди зафиксированных вариантов нам удалось выделить 6 версий «Песни Шилдэй-занги». Каждая из них, как это часто бывает в народных песнях, основана на варьировании определенной поэтической формулы на протяжении нескольких куплетов. Именно на основе формулы куплета мы здесь выделяем разные версии «Песни Шилдэй-занги», при этом для каждой формулы существует потенциально бесконечное число вариантов, различающихся отдельными словами, количеством и порядком куплетов. Приведем ниже примеры куплетов для каждой из 6 обнаруженных нами версий песни.
1
Гунан гунан харахамни
Гурбан хүлдөө шүдэртэй,
Гүрмэлзэгшэ Шэлдээ
Гурбан дабхар сэрэгтэй [Балдаев 1961: 32].
Мой трехлетний вороной
С путами на трех ногах,
Смелый Шилдэй
Окружен тремя рядами стражи.
2
Хонинойгоо олондонь
Хото шэбээ бодхолойб,
Хольшоройгоо ехэдэнь
Хоер хилэ алхалайб [Балдаев 1965: 60].
Для множества своих овец
Я поставил загон,
Из-за своей беспечности
Я переступил через двойную границу.
3
Ангир шара һомомни
Амитанай зэбсэг болохон,
Алдартайхан бэемни
Хүнэй дайдада хосорхон [Балдаев 1961: 34].
Мой желтый лук
Станет оружием зверей,
Мое прославленное тело
Погибнет на чужбине.
4
Арбан сагаан араагаа
Арзайлгаһан зандаа хэбтэхэби,
Ара буряад нютагтаа
Ошоһон шиги хэбтэхэби [Балдаев 1961: 33].
Десять белых своих зубов
Стиснув, буду лежать,
На свою северную бурятскую землю
Будто уйдя, буду лежать.
5
Сагаан хайрын усанай
Тунгалаг сайхан байхадань,
Сагаан хаанай саазан
Бата бүхэ байха даа [Балдаев 1965: 59–60].
Белый источник
Прекрасен своей прозрачностью,
А закон Белого царя
Очень жесток.
6
Дэрым дээдэ хамза соом
Дэмбэ хамба дэгэл бии.
Дэмбэхэни хамба дэгэлыем
Дээдэхэн ламхайда үргөөрэйгты [ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 1793а. Л. 4-5].
В сундуке у моего изголовья
Есть шуба.
Мою шубу
Отдайте высокому ламе.
Некоторые версии «Песни Шилдэй-занги» могут комбинироваться друг с другом: в таком случае сначала идут несколько куплетов, построенных по одной формуле, а затем – несколько куплетов, основанных на другой. Иногда куплеты двух разных формул чередуются. Типичным случаем является сочетание в одной песне формулы 1 «Гунан гунан харахамни…» с формулой 2 «Хонинойгоо олондонь…» [Дугаров 1964: 114; Жамсоев, Бадмаева, Очирова 2020: 206; Цыбикова 2016: 153–154]. К ним может присоединяться и формула 3 «Ангир шара һомомни…» [Балдаев 1961: 32–33]. Формула 6 «Дэрым дээдэ хамза соом…» зафиксирована в сочетании с формулой 1 «Гунан гунан харахамни…», которая, по всей видимости, наиболее распространена и часто включается в состав разных версий «Песни Шилдэй-занги».
Отметим также, что поэтические формулы «песен Шилдэй-занги» не всегда специфичны только для этого героя и могут встречаться в других песнях трагического содержания. Так, формула 3 ««Ангир шара һомомни…» встречается в анонимной песне умирающего воина [Позднеев 1880: 200–201], формула 6 «Дэрым дээдэ хамза соом…» – в предсмертной песне юноши, случайно убитого на охоте [Санжаа-Ешын Сэмжэд 2013: 97–98].
Среди преданий об установлении границы было зафиксировано одно, в котором роль Шилдэй-занги отличается от традиционной [ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2339. Л. 13-17]. В этом тексте, записанном Б. Ш. Дамбиновым, говорится, что Шилдэй-занги и Шодо Больтироков были братьями. Они жили по разные стороны долины Шэгэдэ. Когда по долине провели границу, Шилдэй оказался на российской стороне, а Шодо – на монгольской. После этого Шодо по ет песню, часть которой напоминает песни Шилдэ-занги, основанные на формуле 3 ««Ангир шара һомомни…» (текст приводится в орфографии собирателя):
Будай мунгэн hадакни
Богдо ханда ебэрхинь,
Больтрол хояр хубэгут
Хояр ханда хубарбабдил.
Мой серебряный колчан
Заржавеет у Богдо-хана,
Два сына Больтрола,
Мы разделились между двумя ханами.
Здесь мы видим своеобразную инверсию сюжетных функций Шилдэй-занги и Шодо Больтирокова: если в большинстве преданий Шодо оста ется с бурятами в России, а Шилдэй гибнет в Монголии, здесь герои меняются местами. Но в этой версии предания никто из них не погибает, а трагический пафос связан с разлучением двух братьев.
Встречаются в бурятском фольклоре и тексты, в которых образ Шилдэй-занги не связан с сюжетом о проведении границы и его трагической гибели. К таким текстам относятся некоторые «песни Шилдэй-занги» [Балдаев 1961: 33; Балдаев 1965: 61]. В этих песнях герой восхваляет свою храбрость и силу, говорит о готовности сражаться с врагами:
Баян, баян ороноо
Баталжа шадаха Шэлдээби,
Энхэ Амагланай харуулшадаар
Тулажа шадаха Шэлдээби [Балдаев 1965: 61].
Богатую, богатую землю
Защитить я способен, Шилдэй,
Со стражей Энхэ-Амгалана
Я сразиться способен, Шилдэй.
По содержанию эти песни похожи на песни бурятских воинов-пограничников, которые, кстати, тоже носили титул «занги». В их песнях также говорится о храбрости и силе бурятских воинов, их решимости в борьбе с маньчжурскими и халхаскими противниками [Балдаев 1961: 51–58]. Можно предположить, что из-за своего титула «занги» Шилдэй-занги в фольклорной традиции оказался причислен к ряду героев-пограничников, чем и объясняется появление подобных песен, приписываемых этому герою.
Также зафиксировано несколько повествовательных текстов о Шилдэй-занги, никак не связанных с преданиями об установлении границы. Один такой текст записан А. А. Бальбуровым в дер. Корсунгай Иркутской области [Буряад арадай түүхэ домогууд 1990: 115–118]. Согласно его сюжету, Шилдэй-занги быт батором на службе у одного хана. Сын этого хана захотел взять в ж ены жену Шилдэй-занги и попросил отца помочь избавиться от соперника. Тогда хан отправил Шилдэя на битву с сильным противником по имени Бахиин хара баатар, надеясь, что он погибнет. Спустя время Шилдэй-занги не вернулся, и ханский сын предложил жене Шилдэя выйти за него замуж. Жена отказалась. А вскоре вернулся и сам Шилдэй-занги, который, как оказалось, смог одержать победу в схватке с противником. Так коварный план хана и его сына был расстроен.
Другой, в ч ем-то похожий на первый, текст записан Д. А. Бурчиной в Нукутском районе Иркутской области [ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2279. Л. 51-52]. Здесь Шилдэй-занги тоже отправляется на войну с противником – Шорголтол-ханом – и пропадает без вести. Тогда жену Шилдэя собираются отдать замуж за родственника мужа, но она противится и хочет дождаться возвращения Шилдэй-занги. В итоге он возвращается к радости своей супруги. В обоих преданиях прямая речь героев часто представлена в виде песен (что в целом характерно для бурятского фольклора), причем эти песни не перекликаются с «песнями Шилдэй-занги» о гибели на границе.
Предание с таким же сюжетом было записано в Нукутском районе и И. Н. Мадасоном [ЦВРК. ЛАФ. 18. Оп. 1. Д. 183. Л. 96, 98]. Но здесь песня жены Шилдэй-занги, в которой она говорит о предчувствии скорого возвращения мужа, оказывается похожей на «Песню Шилдэй-занги» в версии 1 «Гунан гунан харахамни…»:
Гунан, гунан бороймни
Түбэргэhэни дэли дуулдана,
Гурбан жэлдэхи Шэлдээмни
Һуугай дэли дуулдана.
Трехлетнего моего коня
Слышен топот,
Три года отсутствующего моего Шилдэя
Слышно приближение.
Еще одно повествование о Шилдэй-занги зафиксировано П. Д. Банзаракцаевым в Иволгинском районе [ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 1828. Л. 135-138]. В н ем рассказывается, что Шилдэй-занги служил одному хану и был у него друг Хайсан-Гулэн, также находившийся на службе у этого хана. Однажды друг Шилдэя задумал заговор против хана, хан узнал об этом и приказал Шилдэю доставить Хайсан-Гулэна к себе для суда. Но Шилдэй-занги пожалел друга и позволил ему сбежать, а хану сказал, что не смог поймать заговорщика. Однако свидетель выдал тайну Шилдэя хану, и тогда Шилдэй-занги казнили. А когда Хайсан-Гулэн узнал о казни своего друга, он опечалился и сложил грустную песню о его гибели. Эта песня повторяет «Песню Шилдэй-занги» в версии 1 «Гунан гунан харахамни…».
Рассмотренные выше четыре текста отличаются тем, что в них образ Шилдэй-занги не связан с каким-либо историческим контекстом. Действие происходит в неопредел енное время и в неопредел енном месте, где правит некий хан под вымышленным именем, а иногда – и вовсе безымянный. Рассказчик первого текста так говорит об этом: «Ямар хаанай үедэ Шэлдээ-занье ябаһан байһым, би мэдэнэ үгыб» [Буряад арадай түүхэ домогууд 1990: 115] (При каком хане жил Шилдэй-занги, я не знаю). Эта пространственно-временная отвлеченность и внеисторичность сюжетов отдаляет данные тексты от области исторических преданий и приближает их к сказочной прозе. Такие мотивы, как борьба за невесту, возвращение мужа на свадьбу своей жены, также характерны для сказок разных народов мира. Возникновение этих текстов о Шилдэй-занги можно объяснить частичным заимствованием образа героя из хори-бурятской фольклорной традиции в фольклор соседних субэтнических групп. Если для хори-бурят Шилдэй-занги – вполне конкретный исторический персонаж, биография которого помещена в контекст их племенной истории, то для представителей других бурятских субэтносов этот герой, очевидно, не столь важен с исторической точки зрения. Именно поэтому у них рождаются тексты о Шилдэй-занги, не связанные ни с какими историческими событиями и больше напоминающие сказки, чем предания. От изначального сюжета здесь остается только имя героя, иногда – мотив казни и «Песня Шилдэй-занги», которую, впрочем исполняют уже другие персонажи.
Подводя итог, мы можем заключить, что Шилдэй-занги стал весьма популярным фольклорным героем, с которым связано немало повествовательных и песенных текстов, зафиксированных в разных районах этнической Бурятии и у разных субэтнических групп. В хори-бурятской традиции Шилдэй-занги выступает героем преданий об установлении границы, в этих преданиях с ним связан в первую очередь мотив трагической гибели при попытке пересечь недавно установленную границу и воссоединиться с сородичами в России. С сюжетом о гибели Шилдэй-занги на границе связаны лирические песни, исполняемые от лица главного героя, которые широко бытовали в различных версиях. Также в бурятском фольклоре бытовали тексты о Шилдэй-занги, не связанные с темой установления границы и возникшие, вероятно, в результате заимствования образа героя в фольклор других, нехоринских, групп бурят, для которых этот персонаж не представлял исторической значимости. К таким текстам относятся песни Шилдэй-занги в роли воина-пограничника и повествовательные тексты о Шилдэй-занги, не основанные на каких-либо исторических событиях и потому более близкие к сказочной прозе, чем к историческому фольклору.
Источники
1. Балдаев С. П. Исторические песни бурятского народа (статьи) // Центр восточных рукописей и ксилографов Института монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения Российской академии наук (ЦВРК ИМБТ). Личный архивный фонд (ЛАФ). 36. Д. 527. 56 л.
2. Банзаракцаев П. Д. Песни иволгинских бурят // ЦВРК ИМБТ. Общий архивный фонд (ОАФ). Д. 1828. 281 л.
3. Старинные бурятские песни // ЦВРК ИМБТ. ЛАФ. 18. Оп. 1. Д. 183. 200 л.
4. Материалы фольклорной экспедиции в Нукутский и Аларский районы. Исполнитель Бурчина Д.А. // ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2279. 58 л.
5. Материалы фольклорной экспедиции в Читинскую область, Агинский округ. Руководитель Гунгаров В.Ш. Исполнитель Бардаханова С.С. // ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2345а. 127 л.
6. Материалы Хоринского отряда фольклорной экспедиции. Исполнитель Габеева З.Н. // ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 1793а. 132 л., 7 тетр.
7. Предания, легенды, сказки, собранные Б. Ш. Дамбиновым. 1927 г. // ЦВРК ИМБТ. ОАФ. Д. 2339. 104 л.
Литература
1. Бадмаева Л. Б., Очирова Г. Н. Летопись Ш.-Н. Хобитуева как памятник письменной культуры бурят. Улан-Удэ: Бэлиг, 2018. 287 с.
2. Балдаев С. П. Родословные предания и легенды бурят. Улан-Удэ: НоваПринт, 2019. 710 с.
3. Бурятские летописи / пер. Ж. Б. Бадагаров; введ., коммент., прил. Ж. Б. Бадагаров, Б. Нацагдорж, Н. В. Цыремпилов; отв. ред. Н. В. Цыремпилов. Улан-Удэ: Буряад-Монгол Ном, 2022. 432 с.
4. Дугаров Д. С. Бурятские народные песни. Т. 1: Песни хори-бурят. Улан-Удэ: Бурятское кн. изд-во, 1964. 443 с.
5. Жамсоев А. Д., Бадмаева Л. Б., Очирова Г. Н. Ацагатский очерк о хори-бурятах. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2020. 234 с.
6. Малзурова Л. Ц. Легенды и предания хонгодоров: дисс. … канд. филол. наук. Улан-Удэ, 2004. 145 с.
7. Позднеев А. М. Образцы народной литературы монгольских плем ен. Вып. 1. Народные песни монголов. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1880. 357 с.
8. Потанин Г. Н. Очерки северо-западной Монголии. Вып. IV. Материалы этнографические. СПб.: Типография В. Киршбаума, 1883. 1026 с.
9. Тулохонов М. И. Бурятские исторические песни. Улан-Удэ: Бурятское книжное издательство, 1973. 247 с.
10. Цыбикова Б.-Х. Б. Фольклор шэнэхэнских бурят. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2016. 312 с.
11. Бадмаев Б. Б. Түүхэ домогуудай геройнууд хөөрэhэн буряад зохеолнуудта: хэлэ бэшэгэй эрдэмэй кандидадай нэрэ зэргэ олгохо диссертаци (=Легендарно-исторические герои в несказочной прозе бурят). Улаан-Yдэ, 2000. 207 н.
12. Балдаев С. П. Бурят арадай дуунууд (урданай дуунууд) (=Бурятские народные песни (дореволюционные)). 1-дэхи том. Улан-Удэ: Бурядай номой хэблэл, 1961. 290 с.
13. Балдаев С. П. Буряад арадай дуунууд (урданай дуунууд) (=Бурятские народные песни (дореволюционные)). 2-дохи том. Улаан-Yдэ: Буряадай номой хэблэл, 1965. 245 с.
14. Буряад арадай түүхэ домогууд (=Бурятские народные исторические предания). Улаан-Үдэ: Буряадай номой хэблэл, 1990. 176 н.
15. Санжаа-Ешын Сэмжэд. Шэнэхээн соелой ундарал (=Родник культуры Шэнэхэна). 2-дохи хэблэл, нэмэгдэhэн. Улаан-Yдэ: НоваПринт, 2013. 192 с.
Оригинал статьи: Исаков А. В. Тексты о Шилдэй-занги в бурятском фольклоре // Культура Центральной Азии: письменные источники. 2024. Вып. 17. С. 120–131.
Телеграм-канал "Бурятская литература с Александром Исаковым"