28 января 1932 года. Ночь. Китайский Шанхай, где переплелись деньги и интересы всех великих держав. Начало так называемой операции по защите японских концессий.
Японцы уверены, что все кончится за ночь. Жалкие китайские солдаты либо разбегутся при первых выстрелах, либо, в крайнем случае, будут «торжественно отведены» своими же командирами, давно купленными Токио.
План прост:
- стремительный удар;
- демонстрация силы;
- к утру город под контролем.
Реальность оказалась иной
Вместо прогулки японцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением, которое не просто остановило их наступление, но и превратило локальную полицейскую акцию в 34-дневную кровавую мясорубку. Первое Шанхайское сражение стало азбучным примером того, как провал разведки, недооценка противника и слепая вера в собственное превосходство сводят на нет все технологические и тактические преимущества.
Что японцы знали (и не знали) о противнике
Японское командование в Шанхае имело, казалось бы, железные аргументы для уверенности в легкой победе:
- превосходство в качестве войск. Против «необученных и плохо вооруженных» китайских солдат стояли элитные морпехи Императорского флота;
- контроль над ситуацией в городе. Японская разведка знала о глубоких политических расколах в Китае. Командующий 19-й армией, оборонявшей Шанхай, генерал Цай Тинкай, был представителем соперничающего с Чан Кайши кантонского правительства. Японцы ждали, что Цай Тинкай отведет войска, сохраняя лицо и силы для внутренней борьбы;
- история недавних побед. Всего за несколько месяцев до этого, в сентябре 1931 года, японская Квантунская армия с предельной легкостью захватила всю Маньчжурию. Китайские войска почти не оказывали сопротивления. В Токио сложилось стойкое убеждение, что китайский солдат не способен и не желает сражаться.
Но японцы не учли силу патриотического движения, которое захлестнуло Китай после позора Маньчжурии. Бойкот японских товаров в Шанхае был не спущенной сверху мерой, а народной инициативой. Его поддерживали студенты, рабочие, торговцы.
Гражданские активисты и подпольные общества стали «вторым фронтом» китайской разведки. Они следили за передвижениями японских патрулей, составляли карты их дислокации и, что самое важное, передавали эту информацию солдатам 19-й армии, которые сами были в основном кантонцами и плохо знали шанхайские улицы.
Почему 3000 японских морпехов увязли в первом же квартале
Ночь на 28 января. Японцы начинают наступление по трем направлениям в районе Чжабэй.
И здесь теория столкнулась с жестокой реальностью:
- «Парадный» характер операции. Многие японские офицеры воспринимали ожидаемое наступление как демонстрацию силы. Часть подразделений шла в бой в парадной форме, при полном штыковом снаряжении, будто на учениях. Не было ни внятных карт, ни четких целей на случай серьезного сопротивления.
- Потеря управления в первом же бою. Авангарды японцев наткнулись не на бегущих китайцев, а на заранее подготовленные пулеметные гнезда и баррикады. В темноте незнакомого города колонны смешались, связь между подразделениями была потеряна. Вместо скоординированного удара получилась серия разрозненных и кровопролитных стычек.
- Психологический шок. Японские морпехи, воспитанные в духе расового превосходства, были морально не готовы к тому, что «низшие» китайцы будут не просто стрелять, а контратаковать в штыковую. Уверенность сменилась растерянностью, а затем и паникой. К утру 29 января стало ясно, что «прогулка» не удалась. Японцы увязли в боях за первые несколько кварталов, понеся неожиданно высокие потери.
Как фабрики и склады стали крепостями
Пока японская разведка спала, китайские солдаты и добровольцы из местных жителей проделали титаническую работу. У них не было долговременных железобетонных дотов. Но у них было главное преимущество городского боя – знание местности и смекалка.
- Фабрики-крепости. Многоэтажные текстильные фабрики в Чжабэе с их толстыми кирпичными стенами превратились в неприступные узлы обороны. На верхних этажах размещались снайперы и наблюдатели, на нижних были оборудованы пулеметные точки, прикрывавшие подступы.
- Склады и магазины. Здания с небольшими окнами-бойницами на уровне улицы идеально подходили для обороны. Китайцы проделывали ходы в смежных стенах, создавая лабиринт, позволяющий незаметно перемещаться или уходить из окружения.
- Улицы-ловушки. Главные магистрали простреливались перекрестным огнем из таких импровизированных фортов. Японцы, привыкшие к полевой войне в Маньчжурии, оказались в ловушке каменных каньонов, где численность и порыв штыковой атаки теряли смысл. Каждый дом, каждый перекресток приходилось брать с боем, буквально выкуривая защитников огнем или ценой огромных потерь в живой силе.
Война в трех измерениях
Не сумев взять город сходу силами пехоты, японское командование сделало ставку на технологию. К Шанхаю были срочно переброшены авианосцы «Кага» и «Хосё». Это был первый в истории случай масштабного применения палубной авиации для поддержки сухопутной операции в городских условиях.
При этом для авиации ставились простые и жестокие задачи:
- бомбардировка китайских позиций в черте города;
- устрашение населения и власти путем ковровых бомбардировок жилых кварталов (что тогда не считалось военным преступлением);
- уничтожение морального духа защитников.
Уроки, которые извлекла Япония
С тактической точки зрения эффективность этой битвы была низкой. Точечно поразить небольшой укрепленный пункт в городской застройке с воздуха было крайне сложно для бомбардировщиков 1932 года. Чаще всего бомбы просто превращали городские кварталы в груду обломков, но не ломали оборону.
В то же время с позиций пропаганды и психологии полученный эффект был колоссальным. Фотографии и кинохроника разрушенного Шанхая облетели весь мир. Западная пресса впервые заговорила о «японской военной машине» и «варварских бомбардировках».
При этом японское командование решило по итогам операции, что проблема не в бесполезности ковровых бомбардировок, а в их недостаточной масштабности. Этот урок будет применен в 1937 году во время Второго Шанхайского сражения и бомбардировок Чунцина, но так и не принесет решающего успеха.
Ответ с земли
Пока регулярные части 19-й армии сдерживали японцев на основных рубежах, в самом городе развернулась другая война. Ее вели «партизаны» в лице членов тайных обществ, националистических союзов и обычных патриотов своей страны.
Стрелки, часто с охотничьими винтовками, занимали позиции в уцелевших зданиях позади линии фронта. Они били по офицерам, связистам, водителям. Простое перемещение по «освобожденным» улицам становилось для японцев смертельно опасным.
То тут, то там вспыхивали пожары на японских складах, выходили из строя линии связи, ночью на патрули нападали из-за угла. Японцы контролировали улицу только днем и только в зоне прямой видимости своих постов.
Постоянное напряжение, невозможность отличить мирного жителя (а их в городе оставались сотни тысяч) от бойца невидимого фронта изматывало японских солдат сильнее, чем лобовые атаки. Эта тактика «уколов тысячей иголок» стала прообразом методов уличного сопротивления, которые позже будут применять в Сталинграде, Берлине и Грозном.
Первое боевое применение японских танков в городе
Чтобы выйти из тупика позиционной борьбы, японцы впервые массово применили танки – легкие Type 89 «Чи-Ро». Это должен был быть «козырной туз», способный проломить любую оборону.
Но реальность опять внесла свои коррективы:
- узкие улицы и завалы лишали танки маневра, делая их удобными мишенями для китайских истребителей танков, вооруженных связками гранат или бутылками с зажигательной смесью;
- тонкая броня не спасала от огня крупнокалиберных пулеметов, которые китайцы устанавливали на верхних этажах и били по уязвимой крыше;
- отсутствие пехотного сопровождения. Первые атаки танки проводили практически без поддержки пехоты, которая не успевала за ними в лабиринте развалин. В результате машины, прорвавшиеся вглубь обороны, отсекались и уничтожались в ближнем бою.
Выводы для японских танкистов были горькими
Город - это худшее место для применения танков. Однако вместо разработки новой тактики (тесного взаимодействия танковых взводов со штурмовыми группами пехоты) японское командование в основном сделало ставку на создание более тяжелых машин. Проблема взаимодействия родов войск в городе так и не была решена, что аукнется им позже на Тихом океане.
Почему китайское сопротивление все же было сломлено
Несмотря на героизм и грамотную оборону, 19-я армия и подошедшая ей на помощь 5-я армия были вынуждены отступить от Шанхая 3 марта 1932 года.
Почему?
Ответ лежит в сухой арифметике войны:
- Артиллерия. У японцев было подавляющее превосходство в тяжелых орудиях как с моря (линкоры и крейсеры), так и на суше. Они могли методично, квартал за кварталом, превращать укрепления в щебень, даже не вводя в бой пехоту.
- Авиация. Господство в воздухе позволяло безнаказанно вести разведку и изматывать китайские войска постоянными бомбежками.
- Резервы. Япония могла позволить себе перебросить в Шанхай целую 9-ю дивизию и другие части, в то время как китайское командование (Чан Кайши) берегло свои лучшие силы для борьбы с внутренними врагами в виде тех же коммунистов и региональных милитаристов.
- Снабжение. Японские войска получали все необходимое морским путем. Китайские части, особенно в условиях фактического саботажа со стороны центрального правительства, испытывали нехватку патронов, медикаментов, продовольствия.
Данные о потерях
Японские потери в первые дни (около 3 000 убитых против изначальных 2 500–3 000 морпехов в атаке) – прямое следствие провала разведки и уверенности, что китайцы не будут сражаться. Каждый метр шанхайской земли пришлось брать с боем.
Китай понёс потери в 2.5 раза выше, но его армия не была разгромлена. Это доказывает, что даже при подавляющем превосходстве противника в авиации и артиллерии, мотивированные войска, использующие городскую местность, могут навязать затяжные и кровопролитные бои.
Чудовищные потери среди мирного населения (до 20 000 человек). Шанхай-1932 стал прообразом тотальных городских сражений XX века, где граница между фронтом и тылом стирается.
Главный урок для Токио
Парадоксально, но японское командование извлекло из Шанхая-1932 ровно противоположные выводы, которые следовало бы сделать.
- Ошибка №1. Проблему увидели не в плохой разведке и недооценке противника, а в недостатке сил. Вывод: для следующей операции в Китае нужно создавать не десантный отряд, а целую экспедиционную армию.
- Ошибка №2. Неэффективность тактики городского штурма списали на недостаток огневой мощи. Поэтому нужно применять еще более массированные артобстрелы и бомбардировки.
- Ошибка №3. Сопротивление китайцев сочли не пробуждением национального духа, а «вредным влиянием» антияпонской пропаганды. Отсюда напрашивался вывод, что террор против гражданского населения – допустимый и эффективный метод ведения войны.
Все это аукнется ровно через пять лет. Когда в июле 1937 года начнется полномасштабная война, японцы сразу бросят на Шанхай не 3000, а более 100 000 солдат с тысячью орудий и сотнями самолетов. Начнется Второе Шанхайское сражение – еще более кровавое и разрушительное.
Шанхай-1932 не отрезвил японских милитаристов, а, наоборот, дал им ложный рецепт победы:
«Если не получается – примени больше железа и огня».
Этот рецепт приведет их в болото затяжной войны в Китае, истощит ресурсы и в итоге станет одной из причин катастрофы 1945 года.
Что эта битва изменила в военном деле
Первое Шанхайское сражение, словно трещина в броне «правильной» войны, показало миру тренды будущего:
- Конец эпохи «джентльменских» колониальных войн. Война пришла в мегаполис, и ее главной жертвой стал мирный житель. Стирание грани между фронтом и тылом стало новой реальностью.
- Город как идеальное поле боя для обороняющегося. Было наглядно доказано, что даже технически отсталая, но мотивированная пехота, используя рельеф города, может неделями сдерживать превосходящего противника. Это был приговор тактике лобовых штурмов.
- Дебют авиации как инструмента террора. Шанхай стал полигоном для отработки ковровых бомбардировок, которые позже применят в Герике, Роттердаме, Лондоне и Сталинграде.
- Рождение современной городской тактики. Многие элементы уличного боя – штурмовые группы, взаимодействие снайперов и диверсантов, использование подземной инфраструктуры, борьба с танками в тесных кварталах – были впервые опробованы или получили развитие именно здесь.
В итоге Первое Шанхайское сражение стало не просто эпизодом дальневосточной войны. Это была прелюдия, первая нота симфонии ужаса, которую мир услышит в грядущей мировой войне. Оно доказало, что отныне побеждает не численность и даже не грубая сила, а умение сочетать подавляющую огневую мощь с гибкой тактикой, точной разведкой и… уважением к противнику. Урок, который японское командование с позором завалило.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые материалы.