Уверен, все знают этот призыв Михаила Самуэлевича Паниковского. Знают и понимают, когда и зачем сейчас произносят эту фразу. Но все же специально для тех, кто родился слишком поздно или читал не те книжки, а вернее, не смотрел фильм Михаила Швейцера 1968 года "Золото теленок", где и прозвучала эта фраза, рассказываю обстоятельства, где и почему Зиновий Гердт произнес эти, ставшие крылатыми, слова.
А в романе было так:
На рассвете далеко за городом сидели в овраге уполномоченный и курьер. Они пилили гири. Носы их были перепачканы чугунной пылью. Рядом с Паниковским лежала на траве манишка. Он ее снял – она мешала работать. Под гирями предусмотрительный нарушитель конвенции разостлал газетные листы , дабы ни одна пылинка драгоценного металла не пропала зря. Молочные братья изредка важно переглядывались и принимались пилить с новой силой. В утренней тишине слышалось только посвистывание сусликов и скрежетание
нагревшихся ножовок.
– Что такое, – сказал вдруг Балаганов, переставая работать, – три часа уже пилю, а оно все еще не золотое?
Паниковский не ответил. Он уже все понял и последние полчаса водил ножовкой только для виду.
– Ну-с, попилим еще! – бодро сказал рыжеволосый Шура.
– Конечно, надо пилить! – заметил Паниковский, стараясь оттянуть страшный час расплаты.
Он закрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы смотрел на мерно двигавшуюся широкую спину Балаганова.
– Ничего не понимаю! – сказал Шура, допилив до конца и разнимая гирю на две яблочные половины. – Это не золото.
– Пилите, пилите, – пролепетал Паниковский.
Но Балаганов, держа в каждой руке по чугунному полушарию, стал медленно подходить к нарушителю конвенции.
– Не подходите ко мне с этим железом! – завизжал Паниковский, отбегая в сторону. – Я вас презираю!
Но тут Шура размахнулся и, застонав от натуги, метнул в интригана обломок гири. Услышав над своей головой свист снаряда, интриган лег на землю. Схватка уполномоченного с курьером была непродолжительна. Разозлившийся Балаганов сперва с наслаждением топтал ногами манишку, а потом приступил к ее собственнику. Нанося удары, Шура приговаривал:
– Кто выдумал эти гири? Кто растратил казенные деньги? Кто Бендера ругал?
В общем все все поняли. Паниковский убедил простого как валенок Шуру Балаганова, что гири, которыми упражнялся зожевец Корейко, золотые и только покрашены в черный цвет. Надо их украсть и поделить поровну. Бендера в долю не брать. Однако вскоре Михаил Самуэлевич понял, что золота в гимнастических снарядах нет ни унции, но держался до последнего, всячески оттягивая час (минуту) расплаты. "Пилите, Шура. пилите, они золотые!"
К чему это я? А к тому, что последнее время публикации Паниковского одного оператора все более напоминают сцену из романа Ильфа и Петрова.
"Старшип? Никуда не летал, никуда не возвращался, голограмма все это! Верьте мне, я умный!" (пилите. Шура, пилите).
"Артемида? Нет ее, это болванка. Верьте мне, я доцент!" (пилите. Шура, пилите).
"Илон Маск? Нет его и ничего не запускает" (пилите. Шура, пилите).
А ведь уже понимает, что гири-то чугунные и час расплаты близится. Но пока простые как валенки Шуры Балагановы еще ему верят. Долго ли?
