— Вжи-и-ик… Шлёп. Вжи-и-ик… Шлёп. Скри-и-ип.
Звук в коридоре напоминал что-то среднее между трением двух огромных надувных шаров и попыткой отодрать скотч от оконного стекла. Денис, возлежащий на кровати в позе римского патриция, готового к принятию даров, слегка напрягся. Романтическая музыка — что-то из саксофонной классики 90-х — изо всех сил пыталась создать атмосферу томного ожидания, но странный скрип неумолимо приближался, убивая всю магию момента.
В спальне царил интимный полумрак, разбавленный мерцанием десятка свечей, которые Денис расставил с энтузиазмом пиромана-любителя. Он ждал явления богини. Пять минут назад его жена Оля, загадочно подмигнув, удалилась в ванную, чтобы облачиться в «сюрприз», который он ей преподнес.
— Вжи-и-ик… Шлёп.
В дверном проеме показалась черная, глянцевая нога. Она не ступила, а, скорее, вонзилась в ковер, как свая. Следом за ногой в комнату вплыло, а точнее, ввинтилось остальное тело.
Денис поперхнулся воздухом и медленно приподнялся на локтях. Его глаза, привыкшие к полутьме, расширились до размеров чайных блюдец.
Перед ним стояла Оля. Ну, как стояла… Она балансировала, широко расставив ноги, напоминая циркуль, у которого заржавел шарнир. Её тело было упаковано в черный латекс с плотностью автомобильной покрышки. Материал сидел настолько плотно, что казалось, Олю завакуумировали на промышленном станке для упаковки элитной ветчины. Руки торчали в стороны под углом сорок пять градусов, потому что прижать их к туловищу мешала физика натяжения.
Живот, который Оля ласково называла «моим стратегическим запасом уюта», был перетянут так, что переместился куда-то в район груди, создавая эффект монолита. Женщина напоминала дайвера, который проглотил фитбол и забыл снять гидрокостюм перед выходом на сушу.
Оля сделала ещё один шаг.
— Скри-и-ип! — жалобно отозвался латекс в районе бёдер.
Вместо того чтобы плавно подойти к ложу любви и исполнить обещанный танец страсти, Оля замерла. Её лицо выражало смесь мученичества и глубокой философской скорби. Она попыталась сделать соблазнительное движение плечом, но костюм спружинил, и вместо волны получилось резкое, дерганое движение, будто её ударило током.
— А-ха-ха, — произнесла она загробным голосом, не меняя выражения лица. — Я робот Вертер. Я пришла мыть твой пол, кожаный мешок. Где ведро?
Денис уткнулся лицом в подушку. Его плечи затряслись в беззвучной истерике. Из недр пухового одеяла донеслось сдавленное хрюканье.
Чтобы понять, как добропорядочная семья докатилась до ролевых игр с участием робототехники, нужно отмотать пленку на два часа назад.
Всё началось с курьера. Денис встретил его с видом заговорщика, расписался в планшете и торжественно внес на кухню черную коробку с атласным бантом.
— Оля, душа моя! — провозгласил он, когда жена мешала половником борщ. — Мы с тобой погрязли в быту. Дети у бабушки, кот сыт, и я решил: нам нужна перезагрузка. Встряска! Новый горизонт ощущений!
Оля, вытирая руки о фартук, посмотрела на мужа с подозрением. Последний раз, когда он говорил про «встряску», они поехали на рыбалку в Карелию и три дня кормили комаров размером с воробья.
— Что там, Денис? Если это снова палатка, то я подаю на развод.
— Обижаешь! — Денис положил коробку на стол. — Это для тебя. Для нас. Открой и ощути дыхание страсти.
Оля развязала бант. Откинула крышку. В нос ударил резкий, бескомпромиссный запах китайской химической промышленности — смесь горелой резины, пластика и новой куклы Барби. Внутри лежал сверток черного материала, напоминающего клеенку для кухонного стола, только очень злую.
Оля достала «это». Костюм горничной. Латексный. С белым передничком, который был приварен к основе намертво.
— Это… мило, — осторожно сказала Оля, разворачивая изделие. — Но, Денис…
Её взгляд упал на бирку. Там, белыми буквами на черном фоне, издевательски сияла надпись: «Size XS».
Оля перевела взгляд на мужа. Потом на свои бедра, которые уверенно занимали позицию «L», а в хорошие дни, после бабушкиных пирогов, и «XL». Потом снова на бирку.
— Денис, — вкрадчиво начала она. — Ты когда последний раз видел меня без одежды? Вчера? Ты ничего не заметил? Например, что я не дюймовочка, которую можно спрятать в скорлупу грецкого ореха?
— Да брось! — отмахнулся муж, сияя оптимизмом. — Продавец сказал, это «универсальный стретч». Он тянется! Как вторая кожа! Ну, Оль, давай попробуем. Ради меня. Представь: ты, я, полумрак…
Оля посмотрела на этот чехол для зонтика. В её голове пронеслись варианты: устроить скандал, выкинуть коробку в окно или… Или принять вызов. В конце концов, муж старался. Потратил деньги, проявил инициативу. Нельзя же убивать романтику на корню только из-за того, что китайцы шьют одежду на хоббитов.
— Ладно, — выдохнула она, чувствуя себя камикадзе. — Я попробую. Но если меня разорвет, как хомячка от капли никотина, виноват будешь ты.
Битва с латексом в ванной заслуживала отдельной экранизации в жанре спортивной драмы.
Сначала Оля попыталась надеть костюм на сухую. Штанина застряла на икре. Материал вцепился в кожу мертвой хваткой и отказывался двигаться вверх, издавая при этом звуки, похожие на стон умирающего кита.
— Так, спокойно, — сказала Оля своему отражению. — Нам нужна смазка.
В ход пошло всё: детское масло «Джонсонс беби», присыпка, остатки крема для рук. Оля намазала себя так, словно собиралась переплывать Ла-Манш. Скользкая и блестящая, как свежевыловленная форель, она предприняла вторую попытку.
Это было похоже на попытку запихнуть спальный мешок в наволочку. Оля прыгала, извивалась, принимала позы, которым позавидовали бы йоги.
— Ы-ы-ых! — кряхтела она, натягивая резину на бедра. Ткань трещала, но держалась. Китайское качество оказалось на удивление прочным.
Когда костюм добрался до талии, Оля поняла, что дышать теперь — это непозволительная роскошь. Легкие работали на 20% мощности.
— Красота требует жертв, — прохрипела она, пытаясь просунуть руки в рукава. Рукава были узкими, как мысли инфузории-туфельки.
Через сорок минут борьбы Оля стояла перед зеркалом. Зрелище было грандиозным. Черный глянец обтянул каждую складочку, каждый изгиб, создавая эффект монолитной скульптуры. Она была похожа на огромного, очень нарядного жука-оленя в трауре. Двигаться было практически невозможно. Любое движение сопровождалось громким скрипом.
— Ну, Денис, — зловеще прошептала она, глядя на свое отражение. — Ты хотел страсти? Ты хотел женщину-кошку? Получи женщину-покрышку.
Она открыла дверь ванной и шагнула в коридор.
— Вжи-и-ик…
Вернемся в спальню. Денис уже не просто хрюкал в подушку, он выл, давясь смехом. Свечи колыхались от его хохота.
— Оля… — простонал он, вытирая слезы. — Прости… Я не знал… Это… Это очень эффектно!
— Эффектно? — переспросила Оля. Она попыталась упереть руки в боки, но латекс спружинил, и руки шлепнулись обратно по швам с громким чмоканьем. — Денис, я чувствую себя шпротом, которого забыли залить маслом. У меня пульс бьется где-то в горле, потому что ниже всё пережато.
— Иди ко мне, мой робот Вертер, — Денис протянул руки, пытаясь изобразить страсть, но новый приступ хохота сорвал попытку.
Оля, скрипя всем телом, подошла к кровати.
— Я не могу лечь, — сообщила она трагически. — Если я согнусь, этот костюм лопнет, и осколки латекса посекут тебя, как шрапнель. Это опасно для жизни.
— Ну попробуй сесть, — умолял Денис. — Аккуратненько.
Оля начала медленно опускаться на край кровати. Натяжение в районе коленей достигло критической отметки. Раздался звук натянутой тетивы, и костюм, сработав как мощная пружина, буквально вытолкнул её обратно в вертикальное положение. Оля подпрыгнула на месте, как болванчик на шарнирах.
— Оп-па! — сказала она. — Видишь? Я теперь неваляшка. Я могу только стоять и скрипеть. Или падать плашмя, но поднимать меня придется краном.
Денис уже не мог дышать. Он сполз на пол, держась за живот.
— Снимай… Снимай это немедленно! — выдавил он. — Я больше не могу… У меня пресс болит от смеха. Лучшего вечера у нас не было со свадьбы!
— Снимай? — Оля скептически подняла бровь (это было единственное, что двигалось свободно). — Милый, это билет в один конец. Вход рубль, выход — два. Я вся в масле, костюм прилип. Стянуть его можно только вместе с кожей.
Денис, осознав масштаб трагедии, перестал смеяться. Он встал, обошел жену вокруг, потрогал глянцевый бок. Палец с трудом продавил резину.
— И что делать? МЧС вызывать? Скажем, что ты застряла в текстурах?
— Ножницы, — скомандовала Оля тоном генерала. — Неси ножницы. Будем делать кесарево сечение этому чехлу для танка.
Операция по освобождению длилась дольше, чем надевание. Денис, высунув язык от усердия, резал тугой латекс, стараясь не прищемить «стратегические запасы» жены.
— Осторожнее! — командовала Оля. — Не поцарапай! Это мое тело, оно мне еще пригодится!
— Да я стараюсь! Господи, какая резина… Тут арматура внутри, что ли? — пыхтел Денис.
Когда последний лоскут с треском отделился от тела, Оля рухнула на кровать, раскинув руки. На её коже остались красные полосы и вмятины от швов, она была похожа на тигра-альбиноса.
— Свобода! — простонала она. — Я чувствую, как кровь возвращается в пальцы ног. Это лучше любого… кекса!
Изрезанные куски костюма валялись на полу черными ошметками. Рыжий кот Барсик, до этого с ужасом наблюдавший за происходящим из-под кресла, осторожно выбрался наружу. Он подошел к куску латекса, понюхал, фыркнул и начал ожесточенно драть его когтями, мстя за хозяйку.
— Знаешь, — сказал Денис, глядя на жену, которая блаженно потягивалась в своем естественном виде. — Ты у меня и без костюма огонь. А этот продавец… Я ему завтра такой отзыв напишу, у него интернет отключится.
— Не надо, — лениво махнула рукой Оля. — Лучше закажи пиццу. Две. Нет, три! Я сожгла столько калорий, пока в это влезала, что имею право съесть слона.
Через полчаса они сидели на кухне. Оля была в своей любимой старой пижаме с медвежатами, которая была ей велика на размер и мягко обнимала тело. Денис — в растянутых трениках. На столе дымилась «Пепперони» и «Четыре сыра».
Они жевали пиццу, перемазанные соусом, и периодически начинали хихикать, вспоминая звук «Вжи-и-ик…».
— А всё-таки, — сказал Денис, откусывая большой кусок, — вечер удался. Я давно так не смеялся.
— Ага, — согласилась Оля. — Перезагрузка отношений засчитана. Но в следующий раз, Ромео, сюрпризы выбираю я. И это будет что-то очень просторное. Например, поездка в отель. И чтобы никаких костюмов. Даже спортивных.
— Договорились, — кивнул Денис. — А костюм робота Вертера оставим. Будем детей пугать, если двойки принесут.