Всё началось шесть часов назад. В тот момент Лена была ещё нормальной женщиной, которая просто устала.
Она стояла посреди коридора и смотрела на них. На оккупантов.
Их было пятьдесят четыре.
Они были везде. Они лежали штабелями вдоль плинтусов, как солдаты в казарме. Они торчали из-под кровати, поблескивая гладкими боками. Они оккупировали нижние полки шкафов, вытеснив постельное белье. Духовка была забита ими под завязку. Если открыть холодильник, оттуда выпадал цукини, как самоубийца из окна.
Квартира пахла сыростью, землей и безысходностью.
Зелёные дирижабли. Дубинки Халка. Цилиндрические захватчики. Они прибывали партиями каждые три дня. Свекровь, Тамара Павловна, возила их с дачи с маниакальным упорством, достойным лучшего применения.
— Витамины, Леночка! — звенел её голос в телефоне. — Натуральное! Без ГМО! В магазине такое не купишь! Я спину гнула, я поливала, я с жуками боролась!
Лена пыталась сопротивляться. Она жарила их. Она тушила их. Она делала лодочки с фаршем, рулетики, запеканки. Она тайком раздавала их коллегам, но коллеги, завидев Лену с пакетом, начали прятаться в туалете и баррикадировать двери офиса столами. Даже консьержка в подъезде, завидев Лену, крестилась и кричала: «Не возьму! У самой полна кладовка!».
И вот сегодня, ровно в 14:00, телефон Лены завибрировал.
На экране высветилось фото Тамары Павловны на фоне грядки.
— Леночка! — радостно проорала трубка. — Хорошая новость! Дядя Вася выехал! Он едет к вам на своем «Ларгусе»!
У Лены задергался глаз.
— Зачем? — тихо спросила она.
— Как зачем? Урожай спасать! Везёт еще два мешка! Сорт «Бледный гигант»! Они огромные, Лена, как поросята! Мякоть нежная, семечек почти нет! Встречайте через час! И смотрите у меня, если узнаю, что выбросили — прокляну! Я каждый кустик целовала! Жду фотоотчет, как вы кушаете!
Гудки.
Лена опустила руку с телефоном. Два мешка. Сорт «Бледный гигант».
Она посмотрела на кухню. Там, на столе, лежала гора недорезанных кабачков с прошлой партии. Места не было. Морозилка была забита тертым цукини настолько, что дверь приходилось подпирать шваброй. Балкон был завален.
— Некуда... — прошептала Лена. — Их просто некуда девать.
Она представила дядю Васю. Он внесет мешки, вывалит их в коридоре, вытрет пот со лба и скажет: «Ну, принимай пополнение».
В голове у Лены что-то тихонько щёлкнуло. Тонкий, хрустальный звук, похожий на лопнувшую струну.
Если их нельзя съесть (желудок не резиновый). Если их нельзя выбросить (свекровь узнает, у неё везде шпионы). Если их нельзя отдать...
Значит, с ними нужно жить.
Лена посмотрела на ближайший кабачок-переросток. Он лежал у зеркала, изогнувшись, словно вопросительный знак.
— Ты смотришь на меня, — сказала Лена овощу. — Ты меня осуждаешь. Ты думаешь, мне легко?
Кабачок молчал. Но в его молчании Лена уловила укор.
— Ты прав, — кивнула она. — Мы относились к вам как к еде. Как к биомассе. А ведь вы — личности. Тамара Павловна вас целовала. Значит, вы — члены семьи. Почти родственники. А родственников не едят. Родственников принимают.
Она пошла в кабинет мужа. Достала коробку с маркерами. Черный, красный, синий. Толстые, несмываемые. Потом открыла антресоль, где хранились старые вещи, которые жалко выкинуть: панамки, галстуки, треснувшие очки, детские слюнявчики.
— Ну что, ребята, — Лена села на пол посреди коридора, скрестив ноги. Её глаза горели фанатичным огнём прозрения. — Давайте знакомиться.
Она взяла первого «Бледного гиганта». Он был холодным и тяжелым.
— Тебя будут звать Борис, — решила она. — Ты выглядишь солидно. Ты явно видел жизнь. Тебе пойдет кепка.
Она натянула бейсболку на тупой конец овоща. Маркер заскрипел по зеленой шкуре. Скрип-скрип. Глаза. Скрип-скрип. Нос картошкой. Вжик. Улыбка.
— Привет, Борис, — сказала Лена. — Добро пожаловать домой.
Борис улыбался. Ему шло.
Потом была Зинаида. Это был кабачок с расширением в нижней части, очень женственный. Лена нашла старый лифчик с пуш-апом, разрезала лямки и закрепила их на «талии» Зинаиды скотчем. Сверху накинула ажурную салфетку.
— Ты красавица, Зин, — серьезно сказала Лена. — Просто модель. Игорю ты понравишься.
Она рисовала им лица. Она придумывала им биографии.
Вот этот, кривой, — это дядя Толя, он бывший моряк, ему нужна тельняшка (нарисовала синие полоски прямо на кожуре).
Вот этот, маленький и толстый, — это племянник Васенька, ему наденем слюнявчик.
К моменту приезда дяди Васи с новой партией, в гостиной уже сидел «комитет по встрече». Дядя Вася, занеся мешки, споткнулся о Бориса, посмотрел на него, икнул и выбежал из квартиры, не попрощавшись.
А Лена продолжала творить. Она чувствовала себя матерью-героиней. Она рассаживала их по местам.
— Тебе удобно тут, на подушке? — спрашивала она у «бабушки Агафьи» (цукини в шерстяном носке вместо шапки). — Не дует?
Когда Игорь вернулся домой, население квартиры составляло пятьдесят восемь персон. И у каждого было имя.
— Лена, — Игорь сидел на полу возле ванной. Его голос дрожал. — Лена, пожалуйста. Скажи, что ты шутишь. Скажи, что это пранк для ТикТока.
Лена отставила чашку. Она аккуратно поправила очки на носу Бориса.
— Какие шутки, Игорь? — она посмотрела на мужа с легкой укоризной. — Ты разве не видишь? Они приехали. Они теперь живут с нами. Мама сказала — нельзя выбрасывать. Это грех. Они живые. Вот, смотри, Зинаида хочет тебе что-то сказать.
Она наклонилась к кабачку в лифчике, приложила ухо к его боку и кивнула.
— Она говорит, что ты мало зарабатываешь и тебе пора менять работу. Зинаида очень проницательная женщина.
Игорь закрыл лицо руками.
— Хватит! — простонал он. — Я понял! Я всё понял! Это из-за мамы, да? Из-за кабачков?
— Тихо! — Лена вдруг стала жесткой. — Не смей называть их кабачками при Борисе. Это расизм. Они — альтернативно живые кукурбиты.
Она достала телефон.
— Мама просила фотоотчет, — сказала она деловито. — Иди сюда, Игорёша. Борис хочет совместное селфи.
— Я не буду...
— Иди. Сюда.
В голосе Лены прозвучали такие стальные нотки, что Игорь понял: спорить с женщиной, которая купает овощи в ванной, опасно для жизни. Он покорно подошел к столу.
Лена обняла Бориса за «плечи». Игорь встал рядом, с ужасом косясь на нарисованную улыбку. Лена вытянула руку.
Щелк.
На экране смартфона запечатлелись: безумная Лена, смертельно бледный Игорь и жизнерадостный Борис в очках и кепке «Зенит».
Лена быстро набрала текст в WhatsApp.
«Мамочка, спасибо тебе огромное! Нам так весело! Мы приняли их в семью. Дали им имена. Борис (он в кепке) теперь глава семьи, он такой умный! Мы решили, что он будет спать с нами в кровати. Он твердый, но такой тёплый. И Зинаида тоже останется. Присылай ещё! Нам нужно больше друзей! Мы хотим заполнить ими спальню до потолка!»
Кнопка «Отправить».
Статус сообщения: Доставлено. Прочитано.
Надпись «Тамара Павловна печатает...» мигала на экране секунд тридцать. Потом исчезла. Снова появилась. Снова исчезла.
Тишина.
Через минуту телефон Игоря в кармане взорвался звонком.
Он посмотрел на жену. Лена кивнула.
— Да, мам? — Игорь поднес трубку к уху.
— Игорь... — голос тещи дрожал и срывался на шепот, словно она звонила из подполья. — Игорь, ты сейчас где?
— Дома.
— А Лена? Она... она рядом?
— Рядом. Чай пьет. С Борисом.
— С каким Борисом?! — взвизгнула трубка. — Игорь, у неё глаза на фото... странные. И этот... в кепке... Вы что там, белены объелись? Или кабачков переели?
— Мам, она их не ест, — мстительно сказал Игорь, глядя на спокойную жену. — Она с ними разговаривает. Купает их. Спать укладывает. Ты же сама сказала — выбрасывать нельзя, они как родные. Вот, Лена прониклась. Просит еще партию. Говорит, дяде Толе (это цукини в моей тельняшке) скучно без жены.
На том конце провода повисла мертвая тишина. Было слышно, как у Тамары Павловны скачет давление.
— Значит так, — наконец прошептала теща. — Закрой окна. Спрячь ножи. Я сейчас звоню знакомому врачу. И это... Игорь... скажи ей... скажи, что неурожай. Всё. Засуха. Саранча. Нет больше кабачков. И не будет. Никогда.
Гудки.
Игорь медленно опустил руку. Он посмотрел на Лену.
Лена подмигнула Борису, потом сняла с него очки и бейсболку мужа. Безумие в её глазах погасло, уступив место холодному, расчетливому торжеству.
— Неурожай, значит? — спросила она нормальным голосом.
— Саранча, — подтвердил Игорь. — Официально. Поставки перекрыты.
Лена выдохнула. Она откинулась на спинку стула и впервые за день искренне улыбнулась. Не Борису, а мужу.
— Слава богу. А теперь, Игорёк, тащи черные мусорные пакеты. У нас много работы.
— Ночью?
— Именно. Мы не можем просто выкинуть их в мусоропровод. Соседи увидят трупы в кепках — вызовут полицию. Повезем к твоему офисному центру.
— Почему к моему?!
— Потому что там лифтовый холл большой. Сложим их там красивой горкой. Напишем табличку: «В добрые руки. Приучены к лотку. Не кусаются. Борис знает сказки». К утру разберут. Офисный планктон всё гребёт, что бесплатно.
...В три часа ночи две темные фигуры в капюшонах выгружали из багажника машины десятки черных мешков. Они оглядывались по сторонам, как грабители банков. Последним из багажника извлекли Бориса.
Лена на секунду задержала его в руках.
— Прощай, друг, — шепнула она. — Ты был лучшим из них.
Она посадила Бориса во главе пирамиды из овощей, поправила ему нарисованный галстук и положила рядом картонку с надписью.
Игорь и Лена сели в машину. Мотор взревел. Они уезжали в ночь, свободные, счастливые и навсегда излеченные от кабачковой зависимости. А вслед им, сверкая черными маркерными глазами в свете уличного фонаря, улыбался Бледный Гигант по имени Борис.