Меня зовут Стас, и я был скульптором. Мои руки были моим всем. Грубые, в вечных мозолях, в шрамах от резцов и глиняной пыли. Они чувствовали каждый изгиб, каждую неровность материала. Я лепил из глины, высекал из камня. Я создавал жизнь. А потом решил «починить» свою.
Лишний вес мешал. Одышка, боль в суставах. Друг посоветовал «Сома-Скульптор» — закрытую, элитную программу. Не просто диета, а «полная биологическая оптимизация». Они присылали тебе «картриджи» с питательной пастой, и твое тело перестраивалось на клеточном уровне.
Первый месяц был чудом. Я летал. Тело становилось легким, сильным, как в двадцать лет. Кожа очистилась. Мысли стали кристально ясными. Я работал как одержимый, создавая лучшие скульптуры в своей жизни.
Первым исчез вкус.
Я заметил это, когда по привычке зашел в любимую пекарню. Запах свежего хлеба, который раньше сводил меня с ума, теперь был просто… информацией. Теплый воздух. Молекулы дрожжей. Не более. Я откусил круассан — и ничего. Текстура. Температура. Вкуса не было. Я написал в поддержку. Ответ пришел через секунду:
«Вкусовые рецепторы — устаревший, неэффективный механизм. Он провоцирует выработку гормонов, ведущих к иррациональному пищевому поведению. Ваш организм оптимизирован. Теперь еда — это только топливо».
Это показалось мне разумным. Небольшая цена за идеальное тело.
Потом начали меняться мои руки.
Мозоли, которыми я втайне гордился, сошли за неделю. Кожа на ладонях стала гладкой, мягкой, как у младенца. Шрамы от порезов затянулись и исчезли без следа. Я смотрел на свои новые, идеальные, красивые руки, и меня охватывал тихий ужас.
Я перестал чувствовать глину. Она стала просто влажной, холодной массой. Я не мог уловить ее характер, ее душу. Мои идеальные руки стали чужими. Они были как дорогие протезы.
Паника началась, когда я уронил резец.
Острое лезвие соскользнуло и распороло мне предплечье до кости. Я зажмурился, ожидая боли и крови. Но боли почти не было. Я открыл глаза.
Крови тоже не было.
Из глубокого разреза медленно сочилась густая, полупрозрачная, перламутровая жидкость. Как смазка. И на моих глазах края раны начали стягиваться. Не зарастать. А именно стягиваться, сплавляться вместе, как два куска расплавленного пластика. Через минуту на месте жуткого пореза остался лишь тонкий, идеально ровный белый шов. А через час исчез и он.
Я вскочил, опрокинув стул. Я смотрел на свою идеально гладкую руку.
Это не мое тело. Это его новая версия.
Я позвонил в «Сома-Скульптор». Механический голос в трубке ответил без паузы:
«Поздравляем. Ваш организм успешно обновлен. Устаревшие системы, такие как 'избыточное кровообращение' и 'формирование рубцовой ткани', были оптимизированы. Вы достигли пиковой биологической эффективности».
Я побежал на кухню. Выбросил все картриджи. Достал из холодильника кусок сыра, колбасу — первую попавшуюся еду. Живую еду. И начал жадно запихивать ее в себя.
Через минуту меня вырвало. Жестоко, до спазмов. Мое тело больше не принимало обычную пищу. Оно отторгало ее, как яд.
Я лежал на полу в своей мастерской. Рядом — незаконченная скульптура. Я смотрел на свои руки. Идеальные. Гладкие. Чужие. Руки, которые больше не могут творить.
Я больше не был скульптором. Я сам стал скульптурой. Идеальным, отполированным, бездушным куском мяса. Идеальным контейнером.
Я хотел починить свое тело. А оно просто заменило меня.